Влияние мотивационных факторов на ригидное поведение
Проблема ригидного поведения не раз привлекала внимание психологов самых различных школ и направлений. Данному вопросу посвящено внушительное количество теоретических и экспериментальных работ, причем почти в каждой из них дается оригинальная дефиниция понятия "ригидность поведения". Теп не менее, несмотря на различия в теоретических позициях и терминологии, почти все определения довольно схожи - под ригидностью понимается использование субъектом неадекватных для данной ситуации стереотипов поведения, неспособность изменить однажды выбранную стратегию и т.п.
Несмотря на большую литературу, посвященную проблеме ригидности, последняя все еще остается благодатной почвой для исследований, как в теоретическом, так и в экспериментальном плане. Важность подобных работ не вызывает сомнений - установление любых закономерностей ригидного поведения, причин его возникновения вносит свою лепту в борьбу с этим нежелательным явлением. Этим и определяется актуальность предлагаемой работы.
Цель работы состоит в теоретическом и экспериментальном исследовании некоторых форм ригидного поведения с позиции теории установки, а также в показе глубоколичностных детерминант ригидности.
Цель исследования определила и его задачи:
1. Теоретический анализ механизма фиксированной установки, которая, согласно теории установки, в большинстве случаев определяет ригидное поведение.
2. Теоретический анализ акта объективации, имеющий целью установить значение последнего при некоторых случаях ригидности мышления.
3. Экспериментальное исследование проявлений различных форм ригидности.
4. Экспериментальное исследование влияния некоторых глубоколичностных особенностей индивида на ригидность.
Научная новизна работы заключается в том, что в ней впервые сделана попытка дать систематический анализ иерархии Фиксированных установок; рассмотрены некоторые свойства фиксированной установки, определяющие ее статус в иерархии и потенциальную ригидность; с точки зрения теории установки освещен т.н. закон Йеркса-Додсона; экспериментально выявлены различные формы ригидного поведения; показано влияние глубоколичностных детерминант – фиксированных установок достижения успеха и избегания неудачи - на ригидность.
Показ различных типов ригидности, а также процессов, лежащих в основе каждого из этих типов, может способствовать выработке наиболее оптимальных методов для выявления и преодоления разнообразных проявлений ригидности. В этом состоит практическое значение работы.
Апробация. Основные положения диссертационной работы были доложены и обсуждены на IX Закавказской конференции психологов (Баку, 1983) и на расширенном заседании лаборатории "Психология мотивов и потребностей" Института психологии им. Д. Н. Узнадзе АН ГССР (Тбилиси, 1984).
Структура и объем работы. Диссертационная работа состоит из введения, четырех глав, заключения и библиографии (136 наименований). В работе 1<£6 машинописных страниц, 2 рисунка и 5 таблиц.
Основное содержание диссертации. Во введении определяется предмет исследования, уточняется понятие ригидности. Авторы существующих дефиниций ригидности, как правило, опускают (хотя и подразумевают почти всегда) существенный момент ригидности * к проявлениям ригидности следует относить лишь такие случаи, когда индивид цепляется за неадекватные стереотипы, хотя использование адекватного пути достижения цели в принципе не выходит за пределы его психических и Физических возможностей.
Далее дается краткий обзор основных работ советских психологов, посвященных различным проявлениям ригидности (Малков, Залевский, Герои, Белоус, Мерлин, Спирин, Акинщикова, Палей и Розе, Кежерадзе, Чрелашвили, Элиава, Герсамиа, Григолава); обосновывается актуальность проблемы, ставятся цели и задачи; раскрывается научная новизна и практическое значение работы.
В первой главе "Основные теории ригидного поведения" анализируются наиболее значительные западные теории ригидности.
Согласно Фрейду, основой форм поведения, могущих быть охарактеризованных как ригидные (термин "ригидность" Фрейдом, так же, как и другими психоаналитиками, не упоминается), является т.н. "принуждение к повторению", представляющее собой выражение "танатоса" - инстинкта смерти - одного из двух основных инстинктов (наряду с инстинктом жизни - "эросом") живой материи. Кроме того, ригидное поведение может детерминироваться одной из инстанций личности "Сверх-Я", а также такими защитными механизмами, как фиксация и регрессия.
По Юнгу, истинная индивидуальность рождается в процессе освобождения от диктата коллективного бессознательного. Однако этот процесс чрезвычайно труден, поэтому большинство людей избирает более легкий путь, отдаваясь в плен бессознательно Фиксированных традиций и привычек. Ригидному поведению нередко способствует также "персона" - маска, за которой индивид скрывает свое истинное лицо. Это бывает в том случае, когда нарушается контакт между "персоной" и "Я".
Адлер причины ригидности видит в постановке индивидом перед собой жизненной асоциальной цели. Так как такая цель недостижима, индивид снова и снова пытается подчинить реальность своей цели и терпит неудачу. В отличие от Юнга, Адлер истинную цель жизни видит в стремлении к коллективизму, сообществу, что помогает преодолеть чувство собственной неполноценности.
Основной недостаток концепций психоаналитиков, с точки зрения теории ригидного поведения (общий анализ теорий представителей глубинной психологии выходит за рамки данной работы), является то, что они далеко не полностью охватывают случаи проявления ригидности. Кроме того, обращает на себя внимание явно выраженный телеологический характер теорий Юнга и Адлера.
Гольдштейн различает первичную и вторичную ригидность. Первичная ригидность связана с дефектами ("изоляцией") подкорковых структур и выражается в невозможности смены установки. Вторичная ригидность возникает при поражении высших корковых центров и характеризуется нарушением т.н. "абстрактного аттитюда". Наличие последнего свойственно только для человека. "Абстрактный аттитюд" позволяет индивиду выходить за пределы конкретной ситуации, осуществлять волевое поведение. Неудивительно, что нарушение этой Функции дает картину ригидного поведения.
Концепция Гольдштейна не лишена недостатков. Во-первых, существует ряд проявлений ригидности, которые не подпадают ни под определение первичной, ни вторичной ригидности. Кроме того, непонятно, что же все-таки подразумевается под понятием "изоляция". С другой стороны, теория Гольдштейна содержит ряд позитивных идей. Это в первую очередь относится к идее о конкретном и абстрактном аттитюдах, которая обнаруживает значительное сходство с учением Д.Н.Узнадзе о двух планах поведения.
По Вернеру, в процессе Филогенеза и онтогенеза углубляется дифференциация между отдельными психическими Функциями, организм все более наделяется из среды. Это увеличивает вариабельность поведения. Недостаточную вариабельность поведения автор отождествляет с ригидностью. Таким образом, чем более развит организм (интегрирован, иерархизирован, имеет дифференцированную психику, выделен из среды), тем менее ригидно его поведение. В подтверждение своей теории Вернер приводит многочисленные примеры, почерпнутые из наблюдений и экспериментальных работ. Однако автор подбирает эти примеры весьма односторонне, игнорируя данные, противоречащие его положениям. Можно сказать, что теория Вернера грешит недостатками, которые, по его же определению, следует назвать проявлениями ригидности.
Левин рассматривает личность как единство различных психических регионов, структур и систем. Ригидность есть свойство границ регионов, предотвращающее сообщение с соседними регионами. Это определение относится к т.н. топологической ригидности. Другой вид ригидности - собственно ригидность поведения. Топологическая ригидность - понятие генотипическое, а ригидность поведения относится к фенотипу. Ригидность поведения может быть вызвана не только топологической ригидностью, но и недостаточной дифференциацией личности. Топологическая ригидность с возрастом усиливается, однако это компенсируется опережающим развитием дифференциации, поэтому ригидность поведения с возрастом (до старости) уменьшается. Левин применил свою теорию по отношению к проблеме умственной отсталости, предположив, что олигофрены, по сравнению с нормальными индивидами, обладают большей топологической ригидностью. Сотрудник Левина Кунин провел ряд экспериментальных работ и получил результаты, по его мнению, подтверждающие теорию Левина.
Теория Левина нам представляется наиболее разработанной из рассмотренных концепций. Однако и она имеет серьезные недостатки. Так, вызывает возражение тезис о наследственной предопределенности топологической ригидности (Гольдштейн). Кроме того некоторые наблюдения противоречат позиции Левина-Кунина, например, феномен "смещенной активности", открытый этологами. Следует указать также на некоторые терминологические неясности - термин ригидность часто употребляется без уточнения, о каком виде ригидности идет речь. С другой стороны, идея Левина о топологической, т.е. потенциальной ригидности, по нашему мнению, является плодотворной и заслуживает пристального внимания.
По Харви и Шродеру, "Я" (система сознания, управляющая поведением) представляет собой единство "концептов" - стандартизованных представлений, служащих эталонами при оценке жизненных ситуаций. Концептуальные системы различаются по таким параметрам, как стабильность-лабильность, а также степень дифференциации и интеграции, Эти свойства и определяют ригидность. В отличие от Левина, Харви и Шродер утверждают, что детерминанты ригидности зависят только лишь от типа воспитания. Такая позиция также представляется узкой и односторонней.
Лачинс отказывается от общей теории ригидности и ищет объяснения лишь открытому им же "эффекту установки", который состоит в следующем: решение определенного числа задач одним способом побуждает испытуемых применять этот же способ при решении последующих задач, даже если он становится неадекватным. Лачинс выдвигает несколько гипотез, по его мнению, могущих объяснить эффект. Однако анализ показывает, что эти гипотезы суть лишь описание экспериментальных данных. Так, Лачинс говорит о "ситуационных Факторах", которые детерминируют возникновение эффекта. Однако само название "эффект" уже само по себе подразумевает наличие каких-то ситуативных факторов, которые сами по себе не могут быть причиной данного эффекта. Другие гипотезы Лачинса также не выдерживают критики.
Как видим, рассмотренные теории ригидности не лишены серьезных недостатков. Нам представляется, что анализ проблемы ригидного поведения с позиции теории установки Д.Н. Узнадзе поможет подойти ближе к решению некоторых спорных вопросов.
Во второй главе "Анализ феномена ригидности с позиции теории установки" сделана попытка применить положения теряй установки к проблеме ригидности.
Можно выделить несколько аспектов понятия «установка", которые представляются необходимыми для нашей цели: I. установка является основой любого целенаправленного поведения; 2. установка бессознательна; 3. актуальная установка является диспозицией всей личности в данный момент.
Для возникновения установки необходимы два фактора: I) субъективный - потребность в широком понимании и 2) объективный - ситуация, дающая возможность эту потребность удовлетворить. Слиянием этих двух основных факторов возникает специфическая структура - установка, которая определяет дальнейшее поведение индивида. После удовлетворения потребности установка деактуализируется. Однако она не исчезает бесследно, а переходит в латентное фиксированное состояние (то же самое происходит и в том случае, если установка по каким-либо причинам не достигла цели). При благоприятных условиях фиксированная установка может вновь актуализироваться. Именно так рассматривал фиксированную установку Д.Н. Узнадзе.
Другую позицию замирает Ш.Н. Чхартишвили. Этот исследователь анализирует признаки, характеризующие актуальную и фиксированную установки, и приходит к выводу, что последняя вообще не может быть названа установкой. Так, актуальная установка всегда существует в единственном числе, представляет собой модус всей личности, "самоуничтожается", выполнив свою функцию, тогда как фиксированная установка всеми этими признаками не обладает.
Точка зрения Ш.Н. Чхартишвили нам представляется слишком радикальной. Позиция Д.Н.Узнадзе выглядит более убедительной, однако с одной оговоркой. По нашему мнению, более логичным и органически вытекающим из теории Д.Н. Узнадзе является допущение, согласно которому актуализируется (при соответствующих обстоятельствах) не фиксированная установка, но новая актуальная установка включает фиксированную установку в свою структуру. Каждая актуальная установка перед тем как деактуализироваться, как бы "Фотографирует" сама себя, делает "портрет" личности в конкретный отрезок времени и в таком виде переходит в латентное состояние. Эти "фотографии" являются сырым материалом для каждой новой актуальной установки (актуальная установка всегда уникальна), которая в значительной мере строит из этого материала свою структуру.
С помощью такого подхода можно объяснить случаи интерференции разных языков, которые имеют место при опытах с использованием метода "нейтрального шрифта". Дело следует представить себе следующим образом: актуальная установка с включенной в свою структуру фиксированной установкой читать на немецком языке сталкивается с ситуацией, когда указанная установка не выполняет своей функции.
В этом случае актуальная установка попутно "извлекает" из латентного состояния другую фиксированную установку - чтения на русском. Интерференция возникает тогда, когда новая фиксированная установка еще не полностью определила свое место в структуре актуальной установки. Таким образом, причиной интерференции является не одновременное существование двух установок и не особая установка (Узнадзе), а неустановившееся равновесие между двумя фиксированными установками в структуре одной актуальной установки.
Изложенная точка зрения находит подтверждение в ранней работе Д.Н. Узнадзе "Сон и сновидение"(1936). Полемизируя с Фрейдом и Юнгом, Д.Н. Узнадзе подчеркивает, что нереализованные, а также имеющие большой личностный вес психические процессы существуют не в виде бессознательных представлений, аффектов и т.п., а в виде установок, обладающих функциональной тенденцией к активации, другими словами, готовности субъекта пережить, испытать эти процессы. Сновидение представляет собой реализацию функциональной тенденции различных установок (из контекста ясно, что речь идет о фиксированных установках). Понятно, что в первую очередь реализуются фиксированные установки, обладающие более сильной Функциональной тенденцией. А это значит, что фиксированные установки различаются по силе функциональной тенденции.
Сказанное относилось к проявлению Фиксированных установок во сне, однако различные фиксированные установки на каждом шагу проявляются и в бодрствующем состоянии индивида и нет никаких оснований считать, что фиксированные установки при бодрствующем состоянии индивида лишаются тех качеств, которыми они обладают во сне.
Итак, мы подошли к предпосылке, на которой будут основываться наши дальнейшие рассуждения: актуальная установка, переходя в латентное состояние (т.е. превращаясь в установку фиксированную>, не остается пассивной, а приобретает качество функциональной тенденции и активации, благодаря которому может включаться, вместе с другими фиксированными установками в структуру новых актуальных установок. Относительная легкость, с которой отдельная фиксированная установка включается в структуру актуальных установок, зависит от относительной силы Функциональной тенденции. Эту переменную мы будем называть степенью активности фиксированной установки.
На животном уровне степень активности зависит от следующих факторов: I. Частоты повторения сходных актов поведения. Чем чаще повторяется поведение, тем выше степень активности соответствующей фиксированной установки. '£. Новая актуальная установка может сразу же приобрести высокую степень активности в фиксированном состоянии, если соответствующий акт поведения сопровождался интенсивными эмоциями. 3. Если новая актуальная установка в короткий срок и в полной мере удовлетворила какую-либо потребность, то она также будет иметь высокую степень активности в фиксированном состоянии. 4. Высокая степень активности характерна для установки, которая не достигла цели.
У человека, нapяду с перечисленными, степень активности фиксированных установок определяет новый фактор, на котором следует остановиться подробнее. Вся активность животного в конечном итоге направлена на сохранение жизни или продолжение рода. При этом пути достижения цели, т.е. удовлетворения доминирующей потребности, совершенно не имеют значения. Иную картину мы видим на человеческом уровне. На современном этапе развития все потребности человека и, соответственно, вся более или менее значительная активность социализированы. Путь достижения удовлетворения потребности (соблюдение норм поведения, свойственных данному социуму) приобретает не менее, а часто и более важное значение, чем сама цель. Не, соблюдение норм поведения, правил, традиций, влечет за собой, как правило, существенное понижение статуса личности в социуме, а иногда и потерю "членства" этого социума (или социумов).
Тут мы подходим к главному принципу существования человека как социального существа. Если для биологического организма принципом существования является сохранение жизнеспособности особи и вида, то для существования социального существа (человека) доминирующим принципом становится сохранение и развитие личности. Именно этой цели служат все те потребности, которые ми находим исключительно у человека - моральные, интеллектуальные, эстетические и т.п. Едва ли не самой действенной из всех человеческих потребностей является тенденция к повышению или сохранению статуса в группе (эту тенденцию, разумеется, не следует понимать как некое "стремление к власти" в ницшеанском смысле). Тенденция к повышению (сохранению) статуса так или иначе проявляется в любой социальной активности человека и в виде ценности (положительной или отрицательной) закрепляется при переходе соответствующей актуальной установки в фиксированное состояние. Ценность фиксированной установки можно определить как субъективное "мнение" (не всегда осознаваемое), насколько соответствующий акт поведения повысил (сохранил) и, соответственно, может повысить (сохранить) в будущем статус личности в том или ином социуме. Это и есть пятый и наиболее важный фактор, определяющий степень активности фиксированной установки у человека.
Ценность в большой степени определяет еще одно качество фиксированной установки - ирадированность. Наиболее ценные фиксированные установки, определяющие стиль личности (мировоззренческие установки, установки, определяющие стратегию поведения личности в целом и др.), являются в то же время и наиболее ирадированными. Такие фиксированные установки в большей или меньшей степени накладывают свой отпечаток почти на каждый акт поведения человека. Благодаря этому по сравнительно незначительным действиям человека - особенностям мимики, речи, манере одеваться и т.п. часто становится возможным судить о некоторых особенностях его личности в целом.
Наиболее ценные, ирадированные фиксированные установки составляют центр личности. Чей ближе к периферии, тем меньше ценность и ирадированность фиксированных установок, наиболее периферийные из которых выполняют узкие, операционные функции (скажем, поза при чтении). Следует подчеркнуть» что любое понижение статуса фиксированной установки внутри личности (потеря ценности) связана с определенной затратой психической энергии, что, как правило, вызывает неприятные переживания, чувство дискомфорта и пр. Поэтому каждая фиксированная установка (за которой стоит вся личность, стремящаяся сохранить свою целостность) сопротивляется понижению своего личностного статуса. Чем выше ценность фиксированной установки, тем больше это сопротивление, тем данная фиксированная установка потенциально более ригидна.
Наиболее ценные фиксированные установки, потому и обладают этим качеством, что с их помощью индивид в прошлом находил выход из конфликтных ситуаций, не подвергая при этом угрозе свой социальный статус. Другими словами, в большинстве случаев такие фиксированные установки "добросовестно" выполняют свою функцию. Однако высокая ценность фиксированной установки таит в себе опасность актуализации в неадекватной ситуации. Именно в этом случае мы имеем дело с ригидностью. К примеру, вера в жесткую детерминированность процессов 'мироздания оказалась настолько ценной для А.Эйнштейна, что он так и не смог поверить до конца жизни в принцип неопределенности Гейзенберга.
Однако большой ошибкой было бы считать, что центральные фиксированные установки, определяющие специфику личности, вовсе не способны изменяться. Известно множество примеров того, как на протяжении более или менее продолжительного периода личность радикально менялась. Иногда одно, но чрезвычайно сильное впечатление способно полностью изменить личность, ее мировоззрение, стиль (Жанка Д'Арк). Однако гораздо чаще личность изменяется постепенно. Новообразованные или восстановленные относительно периферийные установки постепенно "накапливают" ценность, вытесняют старый центр и в конце концов становится ясно, что личность радикально изменилась. Этот процесс момент происходить путей целенаправленного педагогического воздействия, что прекрасно показано в "Педагогической поэме" А.О. Макаренко
Таким образом, высокая ценность фиксированной установки в то же время означает ее высокую потенциальную ригидность. Однако известно, что фактор ригидности у разных людей варьирует в весьма широких пределах. Чем это вызвано? Может быть, для менее ригидного субъекта ценность является менее действенной? Думается, что это не так. По нашему мнению, относительная ригидность личности зависит от того, насколько последняя имеет тенденция "присваивать" высокую ценность акту поведения, приведшего к успеху. Когда такая тенденция достаточно ясно выражена, можно говорить об относительно высокой «ригидности личности» Необходимо отметить, что тенденция присваивать более или менее высокую ценность успешному акту поведения, по нашему мнению, есть не что иное, как так же фиксированная установка.
У ригидного субъекта, в конкретной ситуации из нескольких, в принципе применимых к данному случаю моделей поведения в структуру актуальной установки в большинстве случаев включается только одна, которая благодаря высокой ценности доминирует над остальными. Неригидный же субъект в такой же ситуация имеет в своем распоряжении несколько примерно одинаковых по ценности Фиксированных установок, благодаря чему поступает более адекватно ситуации. Тут же следует отметить, что относительно неригидный субъект в какой-либо конкретной области активности может проявить весьма высокую ригидность.
Случаи ригидного поведения, детерминируемые, по нашему мнению, ценной фиксированной установкой, не раз становились объектом экспериментальных исследований. Было показано, что ригидность этого вида возрастает под воздействием мотивационных и стрессовых факторов (уровень притязаний, лимит времени, соревнование). Индивид слепо "вверяется" какой-либо модели поведения, принесшей успех в прошлом, в ситуации, внешне схожей с актуальной, и раз за разом повторяет бесплодные манипуляции.
В этом контексте интересно коснуться т.н. закона Йеркса-Додсона. Этот закон, открытый сначала в опытах над животными, а затем подтвержденный и у людей, можно сформулировать следующим образом:
Любая задача требует оптимума мотивации индивида, причем этот оптимум понижается при возрастании трудности задачи".
Попытаемся взглянуть на этот закон с точки зрения теории установки. Одним из двух необходимых факторов возникновения актуальной установки, по Узнадзе, является потребность. Понятно, что последняя, для того чтобы установка образовалась, должна достигнуть некой интенсивности. Минимальная интенсивность, при которой возможно возникновение установки, является нижним порогом мотивации. Однако установка, возникшая при пороговой величине потребности не является сильной и легко разрушается (сильной мы называем такую актуальную установку, которая не деактулизируется, или деактуализируется с большим трудом, пока акт поведения не будет доведен до конца, т.е. до удовлетворения потребности). При возрастании интенсивности мотивации установка становится все более сильной. Цель наилучшим образом достигается тогда, когда уровень мотивации является оптимальным. В этом случае индивид свободно ориентируется в ситуации, ясно видит пути достижения цели, принимает во внимание возникающие по ходу действия обстоятельства и, в конце концов, выполняет поставленную перед собой задачу. При дальнейшем возрастании мотивации появляется опасность «заклинивание» ценной фиксированной установки, что, при известных обстоятельствах, дает картину ригидного поведения. В некоторых случаях ригидная фиксированная установка блокирует не только другие, более адекватные модели поведения, но даже перцептивную информацию, которая может оказаться весьма важной: описан случай, когда охотник в засаде вместо кабана застрелил девочку (Марбе).
Если уровень мотивации повысится еще более, активируются фиксированные установки, имеющие лишь отдаленное отношение к данной ситуации. Эти фиксированные установки "прорываются" в актуальную установку, что, в конце концов, приводит к деструктуризации, разрушению последней. В этом случае можно говорить о верхнем пороге мотивации.
Тот факт, что оптимум мотивации понижается с возрастанием трудности задачи можно объяснить тем, что актуальная установка, соответствующая трудной задаче, очевидно, имеет более тонкую структуру и поэтому, понятно, легче подвергается разрушению.
Механизм включения фиксированных установок в структуру установки актуальной следует представить следующим образом. Напомним, что актуальная установка является модусом всей личности. Это означает, что вей личность мобилизуется на удовлетворение потребности. Комплементарные фиксированные установки приходят в состояние повышенной активности. Тут же подчеркнем, что в структуру актуальной установки включается, как правило, не одна фиксированная установка, а фрагменты нескольких. Актуальная установка как бы выкраивает из имеющихся в ее арсенале многочисленных моделей поведения нужные моменты и строит новый акт поведения. Так, центральные фиксированные установки определяют общий фон поведения - нормы, стратегию; менее радированные фиксированные установки, комплементарные именно по отношению к данной ситуации, обеспечивают "тактику" достижения удовлетворения потребности; наиболее периферийные, узкоспециальные установки служат для выполнения отдельных мелких операций.
Но в любом ли случае достаточно использовать уже готовые модели поведения, чтобы удовлетворить потребность? Разумеется, нет. Описанный механизм характерен лишь для т.н. импульсивного поведения. Однако в процессе жизнедеятельности индивид постоянно сталкивается с такими ситуациями, для которых данный механизм недостаточен. Для таких случаев у актуальной установки (т.е. личности в данный момент) имеется мощное оружие - объективация. Этот акт является необходимой предпосылкой мыслительного процесса и возникает тогда, когда активность наталкивается на какое-либо препятствие. При выполнении привычных, часто повторяющихся актов поведения, актуальная установка обходится "малыми силами" - готовыми фрагментами фиксированных установок. Однако если возникает непредвиденное затруднение, фрагмент среды, мешающий дальнейшему протеканию активности, выделяется и превращается в объект мыслительной активности. Перед субъектом возникают вопросы: "Что случилось?", "Почему так?", т.е. возникает теоретическая потребность, которая удовлетворяется с помощью интеллектуальных и волютивных возможностей индивида.
Следует подчеркнуть, что объективации есть необходимая предпосылка мышления, но отнюдь не само мышление - постановка проблемы вовсе не гарантирует ее решения. С другой стороны, высокоинтеллектуальный индивид может успешно решить проблему, найденную другим. В сущности, акт объективации есть постановка вопроса "Почему?", а процесс мышления - поиски ответа на этот вопрос. Истинно научный ум должен совмещать высокий интеллект с развитой способностью к объективации. Пример - Исаак Ньютон и его знаменитое яблоко.
Недостаточное развитие функции объективации часто становится причиной ригидного повеления. Для иллюстрации приведем негативнный пример: в любом номере журнала "Наука и жизнь" можно найти описание простейших приспособлений, которые намного облегчают работу с разнообразнейшими предметами, постоянно использующимися в быту. Изобретатели подобных приспособлений показывают развитую способность к объективации - они находят "проблемки" там, где другие затрачивают массу лишних усилий, испытывая от этого постоянное раздражение. При этом, в рассматриваемых примерах решение в большинстве случаев бывает настолько простым, что объективация проблемы почти всегда означает и ее решение; поэтому не возникает вопроса о сравнительном уровне собственно мыслительных способностей.
Следует сказать, что на способность к объективации в большой степени влияют центральные фиксированные установки, определяющие стиль жизни личности. Так, в некоторых случаях, под влиянием "стратегической" фиксированной установки избегания конфликтов, объективация может даже сознательно подавляться - индивид хотя и видит проблему, но совершенно не пытается ее разрешить, предпочитая не возмущать привычный ход жизни. Иными словами, объективация лишается существеннейшего момента - "включать" мыслительный процесс.
Итак, объективация является необходимой предпосылкой для начала мыслительного процесса, однако, сама по себе, еще не гарантирует решения проблемы. Последнее зависит от интеллектуальных возможностей индивида, которые, как известно, варьируют в весьма широком диапазоне. Поэтому и после объективации возможность ригидности не исключается.
В психологической литературе очень часто "психологию решения задач" рассматривают отдельно от "психологии мышления". И это совершенно правильно, так как решение задачи, вроде бы чисто интеллектуальной, во многих случаях может быть достигнуто и без помощи мышления в собственном смысле. Существеннейшим свойством мышления является проникновение в суть проблемы, вынесение на передний план ее скрытого ядра. Этот процесс принято называть "постижением" или "инсайтем". Существует определенный класс задач, решение которых возможно только лишь с помощью инсайта. Однако наряду с последними есть и другие задачи, которые могут быть решены и иными способами, например, с помощью фиксированной схемы или метода проб и ошибок. О ригидности мышления мы говорим тогда, когда индивид не обнаруживает способности постичь суть задачи и раз за разом повторяет ни к чему не ведущие бессистемные манипуляции. Однако не следует забывать, что в процессе решения даже чисто ннсайтной задачи большую роль играют некоторые готовые схемы, иными словами, фиксированные установки - законы логики, математические операции и т.п. Так что участие фиксированных установок в процессе решения инсайтной задачи еще не может служить показателем ригидности. О ригидности речь может идти только тогда, когда фиксированные установки есть, а необходимого для решения инсайда - нет.
Из вышеприведенных рассуждений можно сделать вывод, что феномены, квалифицируемые как проявления ригидности, неоднородны по своему содержанию. Можно выделить по меньшей мере три вида ригидности: I. Мотивационную ригидность - случаи, когда ригидность определяется ценной, занимающей центральную позицию в структуре актуальной установки фиксированной установкой, которая в прошлом успешно выполняла свою функцию в схожих ситуациях, но является неадекватной по отношению к данной ситуации. Ригидность этого вида усиливается при повышении уровня мотивации. 2. Объективационная ригидность - случаи, когда индивид неспособен увидеть проблему в ситуации, содержащей таковую. При этом, понятно, подразумевается, что решение данной проблемы может принести ощутимую пользу. 3. Инсайтную ригидность - случаи, когда ригидность определяется недостаточной развитостью некоторых функций интеллекта, в частности, функции постижения или инсайта.
Следует подчеркнуть, что каждый из описанных видов ригидности может встречаться как по отдельности, так и вместе с другими видами.
В третьей главе описан эксперимент, цель которого составляла проверка следующей гипотезы: случаи ригидности, детерминируемые Фиксированной установкой, имеют другую природу, чем случаи ригидности, выражением которой являются затруднения, испытываемые индивидами при решении инсайтных задач.
В качестве теста на мотивационную ригидность была использована методика "эффекта установки" Лачинса, состоящая в следующем: испытуемому говорится, что в его распоряжении имеется три сосуда различной емкости и неограниченное количество жидкости; затем предлагается, манипулируя этими сосудами, получить строго определенное количество жидкости. Лачинс впервые показал следующий факт: решение определенного числа задач одним способом (В-А-2С у Лачинса) побуждает испытуемых использовать то-то же способ при решении последующих задач, даже если этот способ становится неэффективным. Дальнейшие исследования показали, что эффект увеличивается под влияние; мотивационных и стрессовых факторов (тревожность, лимит времени и др.), и, кроме того, не обнаруживает корреляции с уровнем интеллекта. Все эти данные позволяют подвести эффект Лачинса под приведенное выше определение мотивационной ригидности.
В качестве инсайтной задачи мы использовали задачу "два всадника": испытуемому предъявляется три карточки, на двух из которых изображены лошади с деформированными туловищами, а на третьей - два фрагмента обычных - туловище всадниками; требуется расположить карточки таким образом, чтобы оба всадника одновременно оказались верхом на лошадях. Испытуемые, вводимые в заблуждение деформированными туловищами, пытаются каким-либо образом использовать их при решении; решение же состоит именно в том, чтобы исключить деформированные фрагменты, покрыв их третьей карточкой.
Эксперимент был спланирован исходя из следующего рассуждения: известно, что повышение уровня тревожности увеличивает аффект Лачинса; если экспериментально будет показано, что фактор тревожности влияет на решение инсайтной задачи по иному, или не влияет вовсе, можно считать доказанным, что данные проявления ригидности различны по своей природе.
Испытуемые были студенты ТГУ (122 чел.) Опыты проводились индивидуально. В первой серии контрольной группе после пяти "установочных" задач предъявлялись пять критических. Испытуемым, составившим экспериментальную группу, с помощью метода "слабого стресса", был повышен уровень, тревожности. Величина эффекта Лачинса определялась количеством непрямых решений в критической серии.
Вторая серия с использованием задачи "два всадника" протекала аналогично первой. Фиксировалось время, затраченное на нахождение решения.
Результаты, полученные в первой серии, вполне согласуются с ранними исследованиями эффекта Лачинса - среднее количество непрямых решений в контрольной группе оказалось равным 2,35, а в экспериментальной повысилось до 3,71. Разница статистически значима: t= 2,89; р<0,05.
Во второй серии среднее время, показанное контрольной группой, оказалось равным 461 сек., а экспериментальной - 456 сек., т.е. практически одинаковым. Эти данные позволяют сделать вывод, что случаи ригидности при решении задач Лачинса с одной стороны, и инсайтных задач - с другой, различаются по своей природе. Эффект Лачинса (и родственные ему феномены) определяет мотивационная ригидность или, другими словами, ценная фиксированная установка, а затруднения, возникающие при решении инсайтных задач, связаны с функцией постижения. Здесь же следует отметить, что существующий, согласно нашей гипотезе, третий вид ригидности - объективационная ригидность на данном этапе не поддается экспериментальной проверке - сущность объективации состоит в нахождении и выделении проблемы; в любой же задаче, которая может быть предъявлена испытуемому, проблема уже в наличии, требуется лишь ее решение.
В четвертой главе описывается эксперимент, целью которого являлся показ некоторых личностных детерминант мотивационной ригидности.
Чем вызван тот факт, что испытуемые в различной степени подвержены эффекту Лачинса? Ввиду того, что эффект показывает зависимость от мотивационных факторов, напрашивается мысль, что корень указанных различий следует искать именно в сфере мотивации.
Исследования школы К.Левина утвердили в психологии новое понятие - уровень притязаний. Уровень притязаний - это тот результат, достижение которого ставит себе целью испытуемый. Достижение (или недостижение) этого конкретного результата определяют успех (или неудачу) данной активности. Выяснилось, что зона активности, в рамках которой индивид оценивает свой результат как успех или неудачу, достаточно ограничена и специфична. Начальный уровень притязаний, т.е. та цель, которую ставит перед собой индивид до начала реального решения задачи, является весьма важным показателем при изучении личности. Не менее важной оказалась динамика изменения уровня притязаний после ознакомления с реальными результатами своей работы.
Интересную теорию, использующую понятие уровня притязаний, выдвинул Дж. Аткинсон. На основании многочисленных экспериментальных материалов автор выделил два "мотива" - достижения успеха и избегания неудачи - в большой степени определяющие стиль личности.
Аткинсоновские мотивы представляют собой относительно общие и устойчивые характеристики личности, уходящие корнями в детский опыт. Существует два типа мотивов. Общей целью мотивов первого типа является достижение наиболее полного удовлетворение или удовольствия. Мотив достижения относится к этому типу. Цель второго типа мотивов, к которому относится мотив избегания неудачи, составляет сведение к минимуму боли.
Сила мотивации, детерминирующая какой-либо акт поведения, выражается формулой: Мотивация = Мотив х Ожидание х Побуждение. Ожидание понимается как субъективная вероятность последствий той или иной активности. Побуждение репрезентирует сравнительную привлекательность события, которое совершится в результате акта поведения. Автор вводит формулы, с помощью которых устанавливаются численные значения каждой переменной.
Для своих опытов Аткинсон использовал методику, хорошо известную из многочисленных работ, посвященных изучению уровня притязаний: испытуемый должен выбрать одну из нескольких задач различной сложности, попытаться решить ее, затем перейти к следующей и т.д. Выяснилось, что испытуемые с различными по интенсивности мотивами достижения и избегания ведут себя по-разному. Индивид с преобладающим мотивом достижения чаще выбирает задачи средней трудности, т.е. предпочитает такие ситуации, в которых успех и неудача равновероятны. При выборе последующих задач он поступает "логично" - равномерно повышает свой уровень притязаний при успехах и понижает - при неудачах. По иному ведет себя испытуемый с преобладающим мотивом избегания. Подобный индивид всеми силами старается вообще не принимать участие в опыте. Будучи же принужден, он отдает предпочтение либо наиболее легким задачам (так как вероятность неудачи минимальна), либо наиболее трудным (заведомая неудача не воспринимается как действительная таковая). При переходе к последующим задачам испытуемый, пытаясь ослабить угрозу, часто проявляет нелогичность - выбирает более трудную задачу при неудаче и более легкую - при успехе.
Несмотря на отдельные недостатки, модель и методика Аткинсона дают возможность для некоторых предсказаний относительно определенных свойств личности. Одно ясно - существование мотивов достижения и избегания не вызывает сомнений. С нашей точки зрения, эти "мотивы" представляют собой центральные, широкоирадированные фиксированные установки, которые проявляются почти во всех сферах деятельности индивида. Нас в данном случае интересует связь этих Фиксированных установок с проявлениями ригидности.
Для индивидов с высоким "мотивом" избегания любая проблемная ситуация представляет более сильную угрозу, чем для индивидов противоположного типа. Ото позволяет выдвинуть следующую гипотезу: индивиды с преобладающим "мотивом" избегания неудачи при равных условиях должны показывать большую мотивационную ригидность, чем индивиды с преобладающим "мотивом" достижения успеха.
В наших опытах приняли участие студенты ТГУ и учащиеся старших классов средней школы (всего 114 чел.). Первая серия проводилась следующим образом: перед испытуемым лежали десять пронумерованных карточек; номера 1-3 были написаны зеленым шрифтом, 4-7 -желтым; C-IC - красным. Инструкция гласила: "На обороте каждой карточки дано условие задачи. Вместе с порядковыми номерами возрастает сложность задач. Первые три задачи являются легкими, следующие четыре - средней трудности, последние три - трудными. Вы вольны выбрать любую задачу. Попытайтесь решить выбранную задачу. Затем можете перейти к любой другой задаче или отказаться от продолжения опыта - при этом не имеет значения, решили вы первую задачу или нет. Так и продолжайте дальше, пока не решите все задачи или не откажетесь". Во второй серии испытуемым предъявлялись задачи Лачинса.
Согласно Аткинсону, о преобладании в индивиде одного из "мотивов" - достижения или избегания - можно судить по двум параметрам - порядковому номеру первой выбранной задачи и "логичности" выбора последующих задач. В первую очередь мы проверили, состоят ли эти параметры в корреляции друг с другом. Для этого для каждого испытуемого был выведен "индекс логичности" (дробь, числитель которой составляет количество логичных выборов следующей задачи, а знаменатель - общее количество выборов) и сравнили средние значения этого индекса в трех зонах трудности (l зона - задач» 1-3, II - 4-7, III - 8-П).
Средние значения индекса для первой и третьей групп оказались очень близкими (0,45 и 0,51 соот.). Это позволило объединить эти группы в одну в согласии с моделью Аткинсона, что дало значение 0,48. Вторая группа показала значение 0,73. Разница статистически значима р<0,0001 . Таким образом, логичность и порядковый номер первой задачи оказались в тесной связи друг с другом, что позволяет использовать эти параметры в качестве индикаторов преобладания в индивиде одного из "мотивов".
Далее выяснилось, что существует корреляция ( = 0,29, р<0,01) между успешным решением первой задачи и логичностью. По-видимому, успех усиливает «мотив» достижения или подавляет «мотив» избегания.
На следующем этапе оба параметра были по отдельности сравнены с эффектом Лачинса. Индекс логичности оказался в высокой корреляции с эффектом r = 0,696, р< 0,001 . Значение аффекта Лачинса в различных зонах трудности представлены на табл. I.