"Голоса из архива"-23: Майя Бессараб и Леонид Куксо
Приложение Русской службы BBC News доступно для IOS и Android. Вы можете также подписаться на наш канал в Telegram.
В 23-м выпуске видеопроекта Русской службы Би-би-си писатель Майя Бессараб вспоминает своего дядю, академика Льва Ландау, а клоун и бард Леонид Куксо вспоминает Карандаша и других великих клоунов своего поколения.
-
, ниже можно прочитать расшифровку бесед
- Предыдущие выпуски можно найтипо этой ссылке
- Писатель и переводчик Майя Бессараб - племянница Конкордии Ландау-Дробанцевой, или Коры, жены академика и нобелевского лауреата по физике Льва Ландау. Майя была гостем программы "Севаоборот" в апреле 1998 года, на 30-ю годовщину смерти Ландау. Отец Майи был репрессирован в 1937 году, и она выросла у тетки, в семействе Ландау. Со школьных лет Майя начала записывать свои беседы с великим физиком, и в 1971-м вышла ее первая книга о нем - "Страницы жизни Ландау". В январе 1962 года Ландау попал в тяжелую автомобильную аварию и долго лежал в коме. Он не смог поехать в Швецию осенью того же года, чтобы лично получить Нобелевскую премию по физике. В программе "Севаоборот" Майя рассказала о том, как она составила книгу воспоминаний о Ландау, или "Дау", как его все звали.
- Леонид Куксо, автор почти сотни текстов популярных песен, известный цирковой артист, драматург, поэт, музыкант, писатель, заслуженный деятель искусств РСФСР, очень смешной человек. В июне 2001 года он был гостем программы "Севаоборот". В этом году ему бы исполнилось 90 лет (умер в 2015 году). Леонид Куксо учился у клоуна Карандаша, дружил и работал с Юрием Никулиным. В эфире Би-би-си Леонид Георгиевич рассказал о них и спел свою песню о том, как быть клоуном.
"Севаоборот", апрель 1998 г.
Майя Бессараб: Мне пришлось записывать чуть ли не под диктовку, уже после аварии, когда он рассказывал о Баку, о матери, о гимназии. Как это часто бывает после таких вот аварий тяжелых, у него отсутствовала ближняя память, он мог забыть, что он ел сегодня на завтрак, кстати, это люди вообще забывают…
Леонид Владимиров (Финкельштейн): Вот именно, я хотел сказать, не только после аварии.
М.Б.: А очень хорошо помнил детство, гимназию, университет, Нильса Бора - всё. И рассказал он тогда вещь совершенно трагическую, которую он никогда никому не рассказывал, потому что о таких вещах он вообще не любил говорить, и не принято как-то говорить.
А дело было в том, что в возрасте 13-ти с половиной лет он чуть не покончил жизнь самоубийством из-за матери, которую превозносил выше всего на свете. Она его любила, но, как он объяснял, ее подвела злополучная педагогика.
Она считала, что нужно воспитывать очень строго мальчика. Мальчика, безусловно, талантливого, гордого, независимого; он был человеком с характером, они его называли "мальчик наоборот", еще когда ему было четыре года. Он мог геометрию подготовить за один день. Это примитивная наука, он ее… Он весь учебник прочитал, сел в кресле и, не вставая… вот, пока не прочел.
И ему все было понятно, он все понял и все помнил. А ей не нравилось, что он не сидит за столом. Вероятно, такие матери все - бывают хорошие матери, вот она считала, что он должен какое-то количество часов обязательно сидеть за столом со включенной лампой, и чтобы он занимался, чтобы в руках было перо. ерунда!
Он делал все очень быстро, короче говоря, ее разговор о том, что способности, безусловно, заглохнут, что если ничего не делать, человек превратится в полное ничтожество. И вот, с утра до ночи, каждый день одно и то же. Гимназии были закрыты.
Он еще в университет не поступил, 13 лет ему было, и он уже начал. Когда я у него спросила, может быть, ты преувеличиваешь, может быть, на самом деле этого не было, он сказал "нет". В ответ сказал: "Нет, потому что я уже обдумывал каким способом это проще сделать".
Л.В.: О господи!
М.Б.: И вот, совершенно фантастическое пришло к нему спасение. Это случайно попавшаяся ему в руки книга "Красное и черное" Стендаля. Когда он прочел этот роман, он затеял какое-то фантастическое соревнование с Жюльеном Сорелем.
Он вообразил, что он тоже должен быть удачливым любовником, когда вырастет, что женщины должны быть от него без ума, что ему всё должно покоряться. Начал он ему подражать. Начал с того, что выучил страницу, как Жюльен Сорель, газетного текста, но это было так скучно, он говорит: "Знаешь, ничего не может быть хуже учить газетную страницу".
Сева Новгородцев: Ну, потом пригодилось в интервью, эти фразы насчет светлого будущего страны отскакивали просто как горох от стенки.
М.Б.: Вот! Но самое главное, что он составил себе план, как надо выработать характер, потому что главное он взял то, что… хотя он был очень юн, он взял идею этой книги, что человек может стать хозяином своей судьбы, если он очень захочет. Это трудно. Я у него спросила, трудно? "Очень трудно, этим надо заниматься всю жизнь, но игра стоит свеч".
С.Н.: Да, самопроекция зато какая.
М.Б.: И отсюда пошло начало его биографии. Он считает, что… Как-то у Гарика на столе, у сына его, увидел книгу, учебник по литературе, и там что-то было про Павку Корчагина. Он посмотрел его и говорит, "Боже мой! Какой примитивный герой! У меня был совсем другой герой, мой герой - Жюльен Сорель!"
С.Н.: Ну, время было другое.
Л.В.: Ну, между прочим, "Красное и черное" - это вам не "Как закалялась сталь", это действительно великая литература, поэтому естественно, что у Ландау, который был умным, чувствительным человеком, с самого раннего детства наделенным громадными способностями, он сразу, конечно, понял величие этой книги.
Напоминаю, что вот он, кончил школу в 13 лет, университет он кончил в 19 лет, понимаете, никто же так не делал. И был такой вот еще Игорь Шафаревич. Вот он тоже был такой невероятно способный, что из него вышло.
С.Н.: Свихнулся потом.
Л.В.: Да-ха-ха! Но неважно. И вот он был такой редкий человек, исключительный человек. Такие люди редко бывают очень легкими вообще…
М.Б.: У него был исключительно легкий характер. А с ним было трудно, потому что он составил для себя правила, от которых он старался не отступать. Очень трудно было его жене.
Будучи еще в университете, он составил себе такой план, и там входило не пить, не курить и не жениться. Насчет "пить и курить" - это ему удалось, не переступил тут.
А вот "не жениться" не получилось, потому что когда познакомился с Корой, им было по 26 лет, они полюбили друг друга, и его вполне устраивали просто такие отношения, когда они видятся часто и любят друг друга, и больше ничего.
А ей, как каждой женщине, в этом женщину никакую нельзя упрекать, ей хотелось, чтобы у нее была семья, чтобы у нее были дети, муж, чтобы все было нормально. Но как она однажды мне сказала: "Ты знаешь, я ведь потому такая несчастная (она считала себя несчастной, он ее назвал "страдалица"), я потому такая несчастная, что я нарушила клятву".
Я говорю - как? "Ну как же, я сказала Дау, что мы поженимся, но он пусть продолжает себя считать холостяком, как был холостяком, так и останется, и я никогда в жизни не буду ревновать". Так не бывает. Да, причем Дау считал, что он изобрел новую систему брака. Новую систему изобрести здесь нельзя. Эта система старая.
Я никогда не буду этого делать, но вот если бы я захотела поставить ему что-то в упрек, то вот это единственное - что он придумывал новую систему брака, и что ему не надо было это делать, а все остальное прекрасно, потому что его основное жизненное правило: главное - надо научиться быть счастливым.