Война теремов. Почему жители дачи Синакевича хотят уничтожить друг друга
— А что, тут живёт, что ли, кто-то? — недоумённо обращается ко мне прохожий закамчанин, пока я стучу в двери дачи Синакевича. И шумно удивляется, услышав положительный ответ. Если честно, я и сам удивляюсь: я много раз ходил мимо этой полуразрушенной дачи с забитыми окнами, но мне и в голову не могло прийти, что она обитаема. А между тем, это так: на землях, некогда принадлежавших городскому голове и заводовладельцу Александру Синакевичу, сегодня проживает несколько человек. Каждый из них живёт в ожидании дня, когда их выбросят за порог, а дома сравняют с землёй. Наверное, им было бы легче объединиться и вместе противостоять бюрократической машине, но сделать этого они не могут — слишком велика взаимная ненависть.
Архитектурный комплекс «Дача А. В. Синакевича», расположенный в Нижней Курье по адресу Танцорова, 24, объект культурного наследия регионального значения, возведённый в конце XIX века. Дача состоит из дома и флигеля, фасад дома отделан в псевдорусском «ропетовском» стиле. В приложении к приказу пермского Минкульта от 09.12.2013 содержится полный перечень её архитектурных особенностей, и этот перечень сам по себе звучит, как музыка. Вот некоторые выдержки:
«Тройной фронтон в виде килевидных кокошников с пропильной резьбой подзора и трельяжем. Балкон мансарды килевидная закомара. Окна в обрамлении наличника, опирающегося на колонки с муфтами и кубоватыми капителями. В тимпане сандрика накладная резьба. Флигель: Окна в обрамлении прямого наличника с накладной резьбой, сандрик с щипцовым завершением, богато изукрашенный резьбой на резных кронштейнках».
Всё это звучит прекрасно, но очень плохо выглядит: сегодня и дом, и флигель пребывают в удручающем состоянии. Впрочем, они могли бы выглядеть ещё хуже, если бы последние сорок с лишним лет за территорией не ухаживали люди, историю которых имеет смысл пересказать полностью.
В семидесятые годы в этом доме жил Валерий Новиков постовой в полку ППС. В 1975 году он пустил к себе троих подростков, приехавших из деревни, чтобы учиться в местном училище. Один из них для этой истории не важен, а двух других звали Иван Печёнкин и Павел Пожилов. Новиков стал для них кем-то вроде отца: он дал подросткам крышу над головой, подтягивал их по разным предметам и многому учил, а они помогали ему по хозяйству и большую часть свободного времени проводили вместе.
Фото: Иван Козлов Фото: Иван Козлов
Спустя семь лет Павел Пожилов переехал жить из большого дома к старушке по имени Лиза Пономарёва, которая обитала в другой части дачи во флигеле по адресу Танцорова, 28в. Она много болела, Павел взял на себя ведение её домашнего хозяйства, а она, в благодарность, предоставила ему дом в пользование совсем скоро Пожилов перевёз во флигель все свои вещи, а старушке купил цветной телевизор.
В 1988 году бабушка Лиза умерла. Павел узнал об этом только спустя год, когда вернулся из длительной командировки. Перед этим она завещала дом милиционеру Новикову, который без вопросов пустил Павла жить к себе. Так ситуация более-менее устаканилась: в основном доме остался жить сирота Иван Печёнкин Новиков позволил ему это из человеколюбия, а сам вместе с Павлом обосновался во флигеле.
Иван Печёнкин Фото: Иван Козлов
В девяностые Павел привёз из Риги свою первую жену Агриту. Тогда же они с Новиковым стали по мере сил восстанавливать дачу Синакевича, отчаявшись ждать помощи от государства.
Милиционер Новиков умер в 2003 году. Годом позже скончалась от рака и Агрита, Павел похоронил её в Риге. По возвращении в Пермь он обнаружил, что флигель, за которым он попросил присматривать Ивана, частично выгорел, все семейные документы погибли в пожаре, а в остатках дома живёт, чёрт знает, кто. Пожилов выгнал незнакомцев и отругал Печёнкина, но этим и ограничился, поскольку запил от груза навалившихся проблем. Через два года он уехал на заработки в село Ашап и познакомился там со своей второй женой Любовью. В 2010 году, чтобы хватило денег на ремонт флигеля, Любовь продала свою квартиру тогда же семья стала собирать бумаги, чтобы наконец хоть как-то официально оформиться.
Обстановка во флигеле у Пожиловых Фото: Иван Козлов Обстановка во флигеле у Пожиловых Фото: Иван Козлов
С этого момента все обитатели дачи Синакевича: Иван Печёнкин в одном доме и семья Пожиловых в другом перестали поддерживать даже видимость дружеских отношений. Юридические позиции и той, и другой стороны были довольно хрупкими, зато нерушимой была уверенность в своём моральном праве на владение территорией, на которой были прожиты десятилетия и в которую было вложено столько сил и средств.
Любовь Пожилова до переезда в дачу Синакевича руководила Домом Культуры. У неё два высших образования и многочисленные дипломы с музыкальных конкурсов самых разных уровней она превосходно играет на пианино. С переездом на всём этом пришлось поставить крест: сперва она буквально надорвалась на строительных и ремонтных работах во флигеле, который они с мужем обустраивали собственными силами, а затем и вовсе стало не до этого. На её плечи легла забота о внуках и об отце инвалиде первой группы, который болен раком кишечника и не может самостоятельно передвигаться.
Обстановка в доме у Печёнкина Фото: Иван Козлов Обстановка в доме у Печёнкина Фото: Иван Козлов Обстановка в доме у Печёнкина Фото: Иван Козлов
Любовь утверждает, что сразу после того, как они с мужем закончили ремонтные работы в доме (примерно в 2012 году), их сосед Иван Печёнкин стал всячески их третировать, чтобы остаться единственным хозяином всей территории дачи: и своего дома, и флигеля с огородом. Доходило и до прямых конфликтов. Любовь говорит, что Иван несколько раз пытался её задушить, а однажды и вовсе ввалился с друзьями во флигель и учинил разгром: компания избила её, Павлу Пожилову проломили череп. В результате Павел провёл полтора месяца в больнице, а его зрение стало ухудшаться.
Сам Печёнкин парирует: по его мнению, соседи постоянно устраивают ему провокации, специально поджидают у калитки, задирают, а потом сами наносят себе повреждения, которые сразу же документируют в травмпункте. Откровенно тщедушный Иван Васильевич, действительно, не выглядит так, будто может нанести кому-то серьёзные увечья, но факт остаётся фактом: на него каждый раз заводили дела. В нескольких случаях он отделался штрафом, за нападение на Любовь ему присудили исправительные работы (которыми он пренебрёг, и в результате отсидел месяц), а разбирательство по факту группового нападения и разгрома во флигеле тянется до сих пор.
На территории дачи Фото: Иван Козлов На территории дачи Фото: Иван Козлов На территории дачи Фото: Иван Козлов
Всё это время соседи не разговаривают и не замечают друг друга, хотя пользуются одной калиткой. Точнее говоря, Печёнкин то ли вынужден пользоваться калиткой Пожиловых, то ли делает это принципиально: чтобы попасть в свой дом, он каждый раз проходит мимо флигеля и пересекает весь двор. В отличие от дома Пожиловых, в котором они по мере сил создали уют, Иван обитает среди гор хлама, в тёмном и неотапливаемом помещении, которое поначалу кажется заброшенным. Но по всему видно, что это место он без боя не отдаст. Собственно, в юридических делах он поднаторел ещё в начале нулевых, когда местная администрация впервые попыталась расчистить дачу Синакевича. По словам Ивана, здесь тогда хотели строить три коттеджа, и депутат Давид Болквадзе лично приезжал, чтобы ругаться с ним. В тот момент администрация даже подготовила соответствующие акты, но, благодаря общественному вниманию, в частности, вмешательству Романа Юшкова, дачу удалось отстоять, и подписи под актами так и не были поставлены.
Фрагмент книги, обнаруженный Печёнкиным на тыльной стороне обоев Фото: Иван Козлов
Дом, в котором живёт Иван, постоянно обворовывают: не так давно у него украли несколько кастрюль, а ещё раньше велосипед чуть ли не сорок второго года выпуска. В 2009 году подростки побили в доме Ивана стёкла. Когда он стал ходить по инстанциям, надеясь за государственный счёт восстановить остекление в памятнике культуры, ему отказали в обслуживании: дом на балансе не числился. Не удалось получить компенсацию и с родителей подростков, разбивших стёкла, в полиции сочли сумму ущерба (2000 рублей) «незначительной». Таковой она, может, и была, с точки зрения закона, но точно не для Печёнкина: половина окон в доме до сих пор забита фанерой.
Фасад дома Фото: Иван Козлов
Тем более, что с постоянным доходом у Ивана проблемы: до 2002 года он работал на речном флоте, но его отправили в бессрочный отпуск по состоянию здоровья и вывели на третью группу инвалидности по глухоте, которую он приобрёл на работе. Никаких денег, конечно, не выплатили, зато дали возможность периодически ездить в санаторий.
По словам Печёнкина, семья Пожиловых стала напрашиваться жить во флигель, чтобы присматривать за хозяйством во время очередного отъезда Ивана. Он говорит, что это было в 2012 году, хотя большинство свидетелей, опрошенных впоследствии в суде, заявят, что Пожиловы обитали там значительно раньше. Тем не менее, этот момент Иван считает отправной точкой для «захватнических» действий соседей: якобы, заселившись, они заявили, что не будут выезжать, и стали активно узаконивать своё проживание.
Мансарда дома Фото: Иван Козлов Мансарда дома Фото: Иван Козлов
На самом деле, как раз в этот период Пожиловы не торопились заниматься юридическими проблемами, о чём Любовь сейчас сильно сожалеет было не до того. А вот Иван, напротив, вовремя собрал все документы, обратился с ними в суд и выиграл: сегодня дом по адресу Танцорова, 24а внесён в реестр, а Печёнкин его полноправный зарегистрированный жилец. Изначально ему и вовсе присудили всю территорию дачи вместе с флигелем, но Пожиловы сумели отразить эту атаку.
Такое решение суда Ивана не устроило: он считает, что, поскольку изначально архитектурный комплекс был единым, вся земля в исторических границах вместе с флигелем должна принадлежать ему («Глупо же, например, разделять дом и баню на дачном участке», говорит он по этому поводу). К тому же, дом с литерой «а», в котором теперь законно проживает Иван, даром что больше и красивее в нём, в отличие от флигеля, нет печного отопления, и жить зимой нельзя.
Вид с мансарды на Каму Фото: Иван Козлов
Для Павла и Любови Пожиловых такая активность и подкованность Печёнкина стала неожиданностью. Тем не менее, изначально им удалось отстоять своё право жить во флигеле: они подали кассационную жалобу, и в результате территория дачи всё же была разделена на два совершенно разных дома под литерами «а» и «в». Печёнкин в ответ подал иск, в котором заявил свои права и на дом с литерой «в». Пожиловы попытались закрепиться в своём флигеле официально, но сперва им пришлось написать заявление на восстановление дома в реестре, поскольку по документам жилых помещений в этом доме попросту не существовало. Пока Пожиловы разбирались с проволочками, от администрации города Пермь в Кировский суд поступил иск, в котором чиновники потребовали признать их людьми, не приобретавшими право пользования. В исковом заявлении говорилось, что Пожиловы занимают дом самовольно, потому как никаких свидетельств о том, что постовой Никонов или старушка Лиза хотели поселить их у себя, как членов семьи, не предоставлено. Иск был удовлетворён, а обжаловать его Пожиловы не успели. Так их выселили повторно и, похоже, окончательно.
В доме Печёнкина Фото: Иван Козлов
Практически на все события, происходившие тут за последние 20 лет, Печёнкин и Пожиловы смотрят по-разному, но в одном сходятся: кому-то сейчас очень нужна их земля, а архитектурные памятники на ней не нужны.
Сейчас мы живём без прописки и не имеем даже права голоса, говорит Любовь. Целой семьи просто не существует. Я, муж, дочь, два её маленьких ребёнка, мой больной папа. Мы все бездомные, бомжи.
Когда Пожиловых в первый раз обязали покинуть дом, им повезло. Их дочь родила первого ребёнка. Приставы, пришедшие выселять семью, сообщили Любови, что решение о выселении касается только её мужа, а про дочь и внучку ничего не сказано. Эта коллизия затормозила процесс на целый год, и, возможно, семья бы до сих пор жила спокойно, но за этот год дочь с внуком всё же прописали у свекрови, чтобы была возможность получать детское пособие. Фактически жить в доме свекрови оказалось невозможно: дом маленький, родственники пьют и вообще враждебно настроены. Однако этого оказалось достаточно, чтобы во время следующего разбирательства выселить Пожиловых вновь, теперь уже без оглядки на дочь и внучку.
Правда, за это время у дочери Любови родился второй ребёнок. Возможно, когда приставы придут в следующий раз, они только улыбнутся, увидев знакомую ситуацию, и оставят Пожиловых в покое ещё на какое-то время. А, возможно, не улыбнутся и не оставят. Так что сегодня семья из пяти человек может только надеяться на чудо, ожидая выселения из дома, на который они потратили столько труда.
Наличники на окнах во флигеле Фото: Иван Козлов
Весь наш табор, который ни у кого ничего не просил, который из кредита в кредит залезает, который не побирается, а работает все мы оказались ни с чем, и никто из чиновников даже не предложил выплатить компенсацию за то, что мы сюда вложили. У нас есть все чеки и отчёты, но, чтобы судиться, нам нужен адвокат, а на него средств уже нет, рассказывает Любовь.
О том, какую сумму Пожиловы вложили в реконструкцию своего флигеля, можно судить по единственной истории. Несколько лет назад они нашли в Майкоре уникального мастера, который умеет делать наличники по старинным технологиям: знает, как замочить дерево, как его просушить, и что потом с ним делать. Только за его приезд, консультацию и замеры семья отдала 15 тысяч.
Два года ушло у мастера на подготовку материала теперь наличники готовы, и мастер ждёт, когда заказчики выкупят его работу. Оценивается она в 50 тысяч рублей.
Мы бы вывезли эту сумму, если бы постарались, говорит Любовь, но ведь мы даже не понимаем, есть ли смысл вкладываться.
В таком же шатком положении сегодня находится и Иван Печёнкин. Он выиграл суды и зарегистрировался по закону, но в скором времени выселить могут и его. По словам Ивана, после его официальной регистрации в дом, в котором он живёт, приходила комиссия оценить состояние жилого помещения. Иван не пустил их на порог: по его словам, члены комиссии не смогли предоставить ему никаких документов. Через некоторое время уехал по делам в Краснокамск. За время его отсутствия в дом кто-то проник (участковый милиционер подтвердил Ивану факт незаконного проникновения), а спустя некоторое время появилась и экспертиза, в которой сказано, что дом по адресу Танцорова, 24а ветхий, аварийный, и подлежит расселению.
Иван Печёнкин Фото: Иван Козлов
В ближайшие недели состоится очередной суд, в ходе которого Иван Васильевич попытается доказать, что экспертиза, на основании которой было вынесено такое решение, состоялась незаконно и не имеет силы. Однако шансы на это он считает нулевыми.
Вместе с Печёнкиным мы осматриваем дом. Он удивляется, почему эта легендарная дача не была уничтожена или сожжена ещё раньше. И сам же частично отвечает на свой вопрос: основание дома он почти полностью заложил кирпичами, чтобы бандитам было труднее поджечь его с углов. Здесь же, в кирпичных нишах, он хранит обломки наличников и фигурной резьбы хулиганы периодически ломают и крушат остатки дачного фасада. Печёнкин уверен, что это делается сознательно, чтобы здание постепенно утратило свой облик, и его было бы не так жалко равнять с землёй.
Печёнкин демонстрирует фрагменты резных наличников Фото: Иван Козлов
Надо сказать, что Ивану Васильевичу предлагают новую квартиру взамен его нынешнего жилья. Трёхкомнатную. Правда, расположенную на Кислотных Дачах. Предложение выглядит вполне оправданным, но Печёнкин идёт на принцип:
вы чукчу, который всю жизнь в тундре прожил, поселите в московской новостройке. Хорошо ему будет от этого? Зачем мне трёхкомнатная квартира? Я больше сорока лет на этой земле живу, и я за эту землю и этот дом буду бороться.
Иван Васильевич, рискующий разве что переездом на Кислотные Дачи, может позволить себе принципиальную позицию. Что же касается семьи Пожиловых для них это вопрос выживания, поскольку выселяют их без представления жилья. То есть, буквально, на улицу.
Фото: Иван Козлов
Мы не знаем, что делать, говорит Любовь. Я в какой-то момент так устала, что пианино от тоски сожгла в печи, всё равно мне больше не играть.
При этом ни о каких компромиссах друг с другом ни Пожиловы, ни Печёнкин слышать не хотят в своей вражде они уже прошли точку невозврата. Но выигравших в этом конфликте, похоже, не будет: пока жители двух соседних домов пытаются сжить друг друга со свету, администрация преуспела куда больше. Если чиновникам удастся вслед за Пожиловыми выселить и Печёнкина, то за судьбу легендарной Дачи Синакевича не сможет поручиться уже никто.