Есенин Сергей Александрович. Зима. Стихи, неизвестные стихотворения.
Ветерок веселый робок и застенчив, По равнине голой катится бубенчик.
Эх вы, сани, сани! Конь ты мой буланый! Где-то на поляне клен танцует пьяный.
Мы к нему подъедем, спросим — что такое? И станцуем вместе под тальянку трое.
Снег у крыльца, как песок зыбучий. Вот при такой же луне без слов, Шапку из кошки на лоб нахлобучив, Тайно покинул я отчий кров.
Снова вернулся я в край родимый. Кто меня помнит? Кто позабыл? Грустно стою я, как странник гонимый, Старый хозяин своей избы.
Молча я комкаю новую шапку, Не по душе мне соболий мех. Вспомнил я дедушку, вспомнил я бабку, Вспомнил кладбищенский рыхлый снег.
Все успокоились, все там будем, Как в этой жизни радей не радей,— Вот почему так тянусь я к людям, Вот почему так люблю людей.
Вот отчего я чуть-чуть не заплакал И, улыбаясь, душой погас,— Эту избу на крыльце с собакой Словно я вижу в последний раз.
Вот морозы затрещали И сковали все пруды. И мальчишки закричали Ей спасибо за труды.
Вот появилися узоры На стеклах дивной красоты. Все устремили свои взоры, Глядя на это. С высоты
Снег падает, мелькает, вьется, Ложится велой пеленой. Вот солнце в облаках мигает, И иней на снегу сверкает.
Все мы бездомники, много ли нужно нам. То, что далось мне, про то и пою. Вот я опять за родительским ужином, Снова я вижу старушку мою.
Смотрит, а очи слезятся, слезятся, Тихо, безмолвно, как будто без мук. Хочет за чайную чашку взяться — Чайная чашка скользит из рук.
Милая, добрая, старая, нежная, С думами грустными ты не дружись, Слушай, под эту гармонику снежную Я расскажу про свою тебе жизнь.
Много я видел и много я странствовал, Много любил я и много страдал, И оттого хулиганил и пьянствовал, Что лучше тебя никого не видал.
Вот и опять у лежанки я греюсь, Сбросил ботинки, пиджак свой раздел. Снова я ожил и снова надеюсь Так же, как в детстве, на лучший удел.
А за окном под метельные всхлипы, В диком и шумном метельном чаду, Кажется мне — осыпаются липы, Белые липы в нашем саду.
Или что увидел? Или что услышал? Словно за деревню погулять ты вышел.
И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу, Утонул в сугробе, приморозил ногу.
Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий, Не дойду до дома с дружеской попойки.
Там вон встретил вербу, там сосну приметил, Распевал им песни под метель о лете.
Сам себе казался я таким же кленом, Только не опавшим, а вовсю зеленым.
И, утратив скромность, одуревши в доску, Как жену чужую, обнимал березку.
А по двору метелица Ковром шелковым стелется, Но больно холодна. Воробышки игривые, Как детки сиротливые, Прижались у окна.
Озябли пташки малые Голодные, усталые, И жмутся поплотней. А вьюга с ревом бешеным Стучит по ставням свешенным И злится все сильней.
И дремлют пташки нежные Под эти вихри снежные У мерзлого окна. И снится им прекрасная, В улыбках солнца ясная Красавица весна.
Ни луны, ни собачьего лая В далеке, в стороне, в пустыре. Поддержись, моя жизнь удалая, Я еще не навек постарел.
Пой, ямщик, вперекор этой ночи, Хочешь, сам я тебе подпою Про лукавые девичьи очи, Про веселую юность мою.
Эх, бывало, заломишь шапку, Да заложишь в оглобли коня, Да приляжешь на сена охапку,— Вспоминай лишь, как звали меня.
И откуда бралась осанка, А в полуночную тишину Разговорчивая тальянка Уговаривала не одну.
Все прошло. Поредел мой волос. Конь издох, опустел наш двор. Потеряла тальянка голос, Разучившись вести разговор.
Но и все же душа не остыла, Так приятны мне снег и мороз, Потому что над всем, что было, Колокольчик хохочет до слез.
Заколдован невидимкой, Дремлет лес под сказку сна, Словно белою косынкой Подвязалася сосна.
Понагнулась, как старушка, Оперлася на клюку, А над самою макушкой Долбит дятел на суку.
Скачет конь, простору много, Валит снег и стелет шаль. Бесконечная дорога Убегает лентой вдаль.
На пушистых ветках Снежною каймой Распустились кисти Белой бахромой.
И стоит береза В сонной тишине, И горят снежинки В золотом огне.
А заря, лениво Обходя кругом, Обсыпает ветки Новым серебром.
Неприглядная дорога, Да любимая навек, По которой ездил много Всякий русский человек.
Эх вы, сани! Что за сани! Звоны мерзлые осин. У меня отец крестьянин, Ну а я крестьянский сын.
Наплевать мне на известность И на то, что я поэт. Эту чахленькую местность Не видал я много лет.
Тот, кто видел хоть однажды Этот край и эту гладь, Тот почти березке каждой Ножку рад поцеловать.
Как же мне не прослезиться, Если с венкой в стынь и звень Будет рядом веселиться Юность русских деревень.
Эх, гармошка, смерть-отрава, Знать, с того под этот вой Не одна лихая слава Пропадала трын-травой.
Так мы далеки и так не схожи — Ты молодая, а я все прожил. Юношам счастье, а мне лишь память Снежною ночью в лихую замять.