Акулы из стали. Туман (сборник)
Часто жизнь оказывается ярче и удивительней, чем любая фантазия. Рассказы Эдуарда Овечкина описывают события нелегкой жизни подводников и под толщей воды, и на суше. Яркий авторский стиль и целая галерея образов составляют суть этой прозы. Динамичное повествование от лица профессионала о вещах серьезных и опасных ведется столь увлекательно и с таким фирменным флотским юмором, что от книги невозможно оторваться до самого конца. А закончив чтение и отсмеявшись, вдруг ощущаешь, что стал лучше понимать и людей, и саму жизнь.
- Возрастное ограничение: 18+
- Дата выхода на ЛитРес: 16 марта 2017
- Дата написания: 2017
- Объем: 310 стр. 15 иллюстраций
- ISBN: 978-5-17-102457-4
- Правообладатель: Издательство АСТ
Командир со старпомом, как отец и… отец помладше, ждали Вову, спустившись с мостика к рубочному люку, в позах римских патрициев, то есть сложив руки на животах и задумчиво склонив головы. Вова, запыхавшись, бежал по трапу.
– Помятый, – заметил командир.
– Небритый, – поддержал старпом.
– Стесняется, сразу видно.
– Скорее, тушуется, товарищ командир!
– Согласен, товарищ старший помощник командира. Владимир, подходите поближе, не тушуйтесь, мы же не станем вас бить прилюдно!
– Во всяком случае ногами, – согласился старпом.
Командир со старпомом, как отец и… отец помладше, ждали Вову, спустившись с мостика к рубочному люку, в позах римских патрициев, то есть сложив руки на животах и задумчиво склонив головы. Вова, запыхавшись, бежал по трапу.
– Помятый, – заметил командир.
– Небритый, – поддержал старпом.
– Стесняется, сразу видно.
– Скорее, тушуется, товарищ командир!
– Согласен, товарищ старший помощник командира. Владимир, подходите поближе, не тушуйтесь, мы же не станем вас бить прилюдно!
– Во всяком случае ногами, – согласился старпом.
Но потом поняли, что Василий был аристократом по натуре и есть крыс брезговал. Он просто их убивал. Поэтому верхний вахтенный, приходя заступать в восемь часов вечера, всегда приходил с пакетиком. Получал автомат, патроны и крысу. Выходя на ракетную палубу, он размахивал крысой над головой и, когда слетались чайки, бросал её в воздух. Потом пять минут наблюдал за инфернальной картиной разрыва крысы на части, вытирал брызги крови с лица и шёл охранять лодку. Кстати, знаете, мне кажется, что если северным чайкам подбросить в воздух человека, то они и его сожрут. Может быть, даже с пуговицами.
Но потом поняли, что Василий был аристократом по натуре и есть крыс брезговал. Он просто их убивал. Поэтому верхний вахтенный, приходя заступать в восемь часов вечера, всегда приходил с пакетиком. Получал автомат, патроны и крысу. Выходя на ракетную палубу, он размахивал крысой над головой и, когда слетались чайки, бросал её в воздух. Потом пять минут наблюдал за инфернальной картиной разрыва крысы на части, вытирал брызги крови с лица и шёл охранять лодку. Кстати, знаете, мне кажется, что если северным чайкам подбросить в воздух человека, то они и его сожрут. Может быть, даже с пуговицами.
Я, например, всегда чётко понимаю, что самый идеальный человек на Земле – это я, а остальные в любом случае будут обладать какими-то недостатками (по сравнению со мной, само собой, – если сравнивать, то только с эталоном!). Но ряд недостатков я готов терпеть, даже не обращая на них никакого внимания, легко их игнорирую, и только некоторые из них настолько не вписываются в мою картину мира, что люди, у которых я их нахожу, не имеют никаких шансов на сочувствие, понимание и какую-либо взаимность в моих глазах.
Я, например, всегда чётко понимаю, что самый идеальный человек на Земле – это я, а остальные в любом случае будут обладать какими-то недостатками (по сравнению со мной, само собой, – если сравнивать, то только с эталоном!). Но ряд недостатков я готов терпеть, даже не обращая на них никакого внимания, легко их игнорирую, и только некоторые из них настолько не вписываются в мою картину мира, что люди, у которых я их нахожу, не имеют никаких шансов на сочувствие, понимание и какую-либо взаимность в моих глазах.
задействован, а кроме того у меня была в кармане индульгенция от старпома, запаянная в целлофанку, в которой говорилось, что мне разрешено курить на ходовом мостике в надводном и подводном положениях, а также проходить в курилку без очереди и отходить от места без команды: «Подвахтенным от мест отойти». С росписью и печатью, всё как положено! За что он мне её выдал, я уже и не помню, вроде как стих я про него какой-то льстивый написал, с подъёбками и рифмой, но для придания мне статуса великого в ваших глазах отмечу, что я был единственным за всю историю корабля, у кого была такая бумажка!
задействован, а кроме того у меня была в кармане индульгенция от старпома, запаянная в целлофанку, в которой говорилось, что мне разрешено курить на ходовом мостике в надводном и подводном положениях, а также проходить в курилку без очереди и отходить от места без команды: «Подвахтенным от мест отойти». С росписью и печатью, всё как положено! За что он мне её выдал, я уже и не помню, вроде как стих я про него какой-то льстивый написал, с подъёбками и рифмой, но для придания мне статуса великого в ваших глазах отмечу, что я был единственным за всю историю корабля, у кого была такая бумажка!
. Я сразу начинаю чувствовать себя виноватым. Идеальный офицер флота, по мнению руководства, вообще всегда должен чувствовать себя виноватым. Во-первых, для профилактики, а во-вторых, наверняка же где-то всё время косячит и манкирует, сука такой. Знают они нас как облупленных потому что!
. Я сразу начинаю чувствовать себя виноватым. Идеальный офицер флота, по мнению руководства, вообще всегда должен чувствовать себя виноватым. Во-первых, для профилактики, а во-вторых, наверняка же где-то всё время косячит и манкирует, сука такой. Знают они нас как облупленных потому что!