Волга, Волга. Великая русская река глазами Левитана
Родившийся на западной окраине Российской империи , в посаде Кибарты , близ станции Вержболово Сувалкской губернии ( сейчас это территория Литвы) и проживший сознательные годы жизни в Москве Исаак Левитан « влюбился» в никогда не виденную Волгу заочно — благодаря картинам своего учителя Алексея Саврасова ( 1, 2, 3, 4, 5) и фотографиям великой реки , которых юный Левитан пересмотрел сотни , если не тысячи.
Волга часто снилась впечатлительному Левитану. В его воображении возникла « своя» фантастическая река , а самой большой мечтой Левитана стало увидеть Волгу вживую. Когда в Московском училище живописи , ваяния и зодчества решили премировать ученика-сироту , показавшего значительные успехи , поездкой на Волгу , назначив для этого специальную стипендию , 21-летний Левитан чуть не плакал от переполнявших его эмоций.
Но внезапно слегла Тереза , сестра Левитана , у неё подозревали туберкулёз. Еще недавно Исаак злился на хлопотливую сестру , которая , продавая его этюды богатым господам , безбожно перехваливала брата и с весёлым азартом торговалась. Левитану казалось: своей навязчивой торговлей она позорит его имя , а уж когда два года назад Тереза без тени смущения возникла на пороге у Третьякова с требованием купить « картинку» её никому пока не известного , но точно гениального брата и Павел Михайлович вежливо спровадил её , не дав ни гроша , Левитан думал , что такого бесчестья он Терезе не простит никогда. Теперь над ней нависла опасность — и Левитан без раздумий отдал деньги , которые училище выделило на его поездку , за лечение сестры.
Тереза , к счастью , поправилась. Но Волги Левитан так и не увидел. Его мечта отодвинулась еще на несколько лет.
Первая встреча Левитана с Волгой обернулась страшным разочарованием
Весной 1887 года вместо привычного и уже хорошо изученного Подмосковья 27-летний Левитан впервые отправляется на этюды на Волгу. Он предвкушает изумительные виды , которые запомнятся на всю жизнь , и захватывающий , вдохновенный труд. Но в реальности вышло совсем не то.
Волга встретила художника неприветливо.
«Разочаровался я чрезвычайно, — писал Левитан Чехову. — Ждал я Волги , как источника сильных художественных впечатлений , а взамен этого она показалась мне настолько тоскливой и мертвой , что у меня заныло сердце и явилась мысль , не уехать ли обратно? И в самом деле , представьте себе следующий беспрерывный пейзаж: правый берег , нагорный , покрыт чахлыми кустарниками и , как лишаями , обрывами. Левый… сплошь залитые леса. И над всем этим серое небо и сильный ветер. Ну , просто смерть… Сижу и думаю , зачем я поехал? Не мог я разве дельно поработать под Москвою и… не чувствовать себя одиноким и с глаза на глаз с громадным водным пространством , которое просто убить может… Сейчас пошел дождь. Этого только недоставало. »
Левитан снял комнатку у двух одиноких старух. Хотел дождаться смены погоды. Но , как на грех , в тот год сплошной чередой зарядили дожди. Нудно стучали они по крыше , не давая уснуть ночами , а днём в воздухе всё время висела сизая морось. В отсутствие солнца природные краски « не звучали», вода и берега сливались в сплошную и невнятную массу. Серые и коричневые оттенки поглотили пространство. Работать на воздухе почти не было возможности: болезненный Левитан быстро промокал и мёрз , одеревеневшие дрожащие пальцы не слушались его. Глинистые берега Волги , как губка , напитались водой , и встромить в них знаменитый белый зонт художника не было никакой возможности. Вынужденно бездеятельный днём , Левитан подолгу не мог уснуть ночами и порой завидовал дружному храпу своих хозяек за стенкой. Подступала хорошо знакомая тоска — страшная гостья , которая не раз ставила Исаака Левитана на пороге жизни и смерти.
Писатель Константин Паустовский попробовал вжиться в обстоятельства Левитана и передать словами , что мог чувствовать художник в свою первую незадавшуюся волжскую поездку , когда голубая мечта встретилась с серой реальностью:
«Рассвет затерялся в непроглядных ночных пустошах , где хозяйничал неприветливый ветер. Левитана охватывал страх. Ему казалось , что ночь будет длиться неделями , что он сослан в эту грязную деревушку и обречен всю жизнь слушать , как хлещут по бревенчатой стене мокрые ветки берез. Иногда он выходил ночью на порог , и ветки больно били его по лицу и рукам. Левитан злился , закуривал папиросу , но тотчас же бросал ее, — кислый табачный дым сводил челюсти. На Волге был слышен упорный рабский стук пароходных колес, — буксир , моргая желтыми фонарями , тащил вверх , в Рыбинск , вонючие баржи. Великая река казалась Левитану преддверием хмурого ада…»
Контакта с рекой художник так и не нашёл. Особой , почти интимного характера , близости , необходимой для рождения лирического пейзажа , между ландшафтом и Левитаном не возникло. Река казалась ему чужой и беспричинно враждебной. Разочарованный и разбитый , он вернулся в Москву , уверенный , что его вряд ли впредь потянет на Волгу.
Но , думая , что Волга навсегда « отпустила» его , Левитан ошибся.