«Люди смотрят на кусок черноты и видят в нем себя». Бразильские художники комментируют скандальные минские граффити
Если Октябрьская и может стать еще более творческой, чем когда-либо, то сейчас для этого самое время. Художники из Бразилии превращают здешние серо-коричневые стены заводских зданий в «полотна» с граффити. Спустя неделю гости улетят восвояси, но память о них останется. Пока непонятно, как воспримут их работы придирчивые минчане. Возможно, разнесут в пух и прах или потребуют закрасить: реакция на искусство не может быть однозначной. В доказательство этому мы спросили у бразильских мастеров, что они думают о скандальных минских муралах.
Залитая солнцем Октябрьская в дни фестиваля Vulica Brazil умиротворяет. Колоритные бразильские гости иногда спускаются с подъемников, дабы пообедать и набраться сил, и ведут себя крайне позитивно. За то, чтобы в чужой стране они чувствовали себя в своей тарелке, отвечают расторопные девочки-кураторы.
Улица наполняется живностью: на одной стене вырисовываются олень и зубр, утопающие в зелени и радуге, на другой — какие-то чудики — плоды фантазии художников. Вообще, давать картинам четкое определение — дело неблагородное. Кто знает, из каких образов и умозаключений творца сложился тот или иной рисунок.
К примеру, Speto придумал композицию в самолете по пути из Берлина в Бразилию. Он задумался: что общего между Беларусью и Бразилией? В это время на экране появилась карта часовых поясов — и ее кривые линии легли в основу граффити. Непонятные существа — это интерпретация покемонов, которые стали любимцами и в Бразилии, и в Беларуси. Speto же пририсовал персонажам какие-то дополнительные символы.
В работе Ramon есть цветастые звери и птицы. Рассказывать о смысле творения художник отказался, объяснив это тем, что рисунок в процессе может меняться, ведь идет он от сердца. Говоря последнюю фразу, художник душевно положил руку как раз на сердце.
На одном из фасадов гостиничного комплекса появляются не существующие в природе фигуры. Странность композиции подчеркивает и сам автор Bazinato. На сайте фестиваля она описывается так: дерево, в котором что-то происходит.
Пока причастные к фестивалю люди делают важные дела, а минчане завтракают и наблюдают за художниками на подъемниках, по Октябрьской, громыхая, едут старые трамваи. Фотогеничное транспортное средство поселится здесь навсегда после того, как будет разрисовано райтерами.
Уже сейчас улица выглядит более чем необычно, стены с обеих сторон наполняются цветом. Окончательный облик они примут 17 сентября — в этот день фестиваль завершится, Октябрьская станет пешеходной, наполнится песнями, плясками и едой.
Пока же горячие бразильские парни не отправились обратно за океан, мы решили поинтересоваться их независимым мнением о минских муралах, которые вызвали противоречивые отклики горожан. Из-за плотного графика художников повозить их по локациям не удалось, а поговорить с ними мы смогли лишь за обедом. В остальное время они работают на подъемниках, а кураторы следят за тем, чтобы никто не спугнул их вдохновение.
«Человек без лица» на Воронянского
По поводу безликого персонажа взбунтовались прежде всего жители домов напротив фасада. Минчан человек со свечой вместо лица попросту испугал. Против него посыпались петиции. Городские власти закрашивать граффити отказались, но пообещали, что автор немного подправит его. При виде фото в глазах художников возникает смесь недоумения и одобрения.
L7M: I like it. Уличное искусство является не только украшением города, это и отражение сущности художника. Граффити должно вызывать у людей определенные чувства. Это — вызывает, и потому оно мне нравится.
Допускаю, что христиане могут недолюбливать это граффити, поскольку оно олицетворяет смерть. Черно-белые цвета могут угнетать. Но это неважно, потому что стрит-арт — это вызов для современных людей, и он должен будить противоречивые чувства. Мне эта работа нравится.
Speto: Граффити — это демократическое искусство. Художник показывает то, что происходит у него внутри. Это либо нравится людям, либо нет. Я видел разные реакции на мои работы: у кого-то они вызывали положительные эмоции, а кто-то говорил «Что за гадость?». Нужно быть готовым к тому, что любой рисунок может иметь последствия, но я считаю, что этот — нормальный.
Он не настолько печален и мрачен, как кажется. Люди боятся этого граффити, потому что нельзя конкретно сказать, что скрывается за отсутствием лица. В пустоте можно увидеть свое отражение, а людям свойственно бояться себя настоящих. Касательно техники: когда заливаешь большой кусок однотонной краской, он становится зеркалом. Психологическим зеркалом. Люди смотрят на большой кусок черноты и видят в нем себя.
Ramon: Мне не нравятся такие работы. Я не думаю, что им место в городе. Конечно, легче всего искать вдохновение в печали, в том, что мир плохой. Я ищу вдохновение в радости. Конечно, автор должен делать то, что считает нужным, но необходимо понимать, что у всего есть свои последствия. Люди задумываются об уличном искусстве, пускают его в свою жизнь. То, что хотел сказать автор, вряд ли поймет большинство. У меня этот рисунок не вызывает никаких эмоций.
«Минск — Москва» на Могилевской
Патриотическое граффити появилось на улице Могилевской в начале лета. Двое белокурых детей с лучезарными улыбками — подарок Москвы Минску. Петиция против появилась незамедлительно. В этом случае минчан раздражала не угрюмость рисунка, а, наоборот, его чрезмерная радостность и аляповатость. На лицах художников появляется улыбка.
L7M: Это не стрит-арт, это государственное, пропагандистское граффити. Это просто рисунок на стене и не более того. Консервативным людям такой мурал понравится, ведь он символизирует радостную, безоблачную жизнь. Но в нем нет духа уличного искусства. Мне не нравится. Искусство должно быть свободным, а этот рисунок сделан на заказ. Но я не критикую, это просто мое видение. Если бы мне заплатили деньги и приказали нарисовать что-то определенное, я бы отказался.
Speto: Это реклама, а не арт. Граффити — это то, что ты видишь каждый день и что взаимодействует с тобой. В данном случае оно вызывает чувство счастья, потому как для этого оно и создано. Но и с этим чувством нужно быть осторожным.
Ramon: Мнение о такой работе лучше спрашивать у детей. Это детский рисунок. Если бы голубой краской раскрасили весь дом, то было бы лучше. Лица странные… Все странно и непонятно. Мне нечего сказать про эту работу, в ней нет ничего особенного. Она кричит: «У нас все прекрасно!»
Девушка в вышиванке на Рабкоровской
К белоруске в вышиванке минчане отнеслись лояльно. Большинство усмотрело в граффити некую гармонию — тот случай, когда художнику удалось угодить массам. Бразильские райтеры остались равнодушны: красиво — и на этом все.
L7M: Very nice. Мне нравятся техника рисунка и одежда с орнаментом.
Speto: Я не могу судить эту работу. И не понимаю эмоции людей, связанные с ней. Эмоция, возникающая из-за изображения, несет в себе культурный контекст. В разных странах одно и то же граффити воспринимают по-разному. Я рисовал рекламу для ЧМ и разработал ее для 172 стран. Для каждой страны нужен был определенный контекст, который необходимо было придать рисунку. В одних странах закрытые глаза означают спокойствие, в других — печаль. В Таиланде на столе для переговоров может стоять скульптура мужского полового органа, а в других государствах это непозволительно. Я не могу интерпретировать это граффити, ведь я не белорус.
Ramon: Эта работа нравится мне больше остальных. Мне кажется, в ней все хорошо: и техника, и пропорции. Красивый рисунок. Примечательно, что в нем есть белорусский элемент.