К цене трубы добавили давление // ВС оценил кабальную сделку
Сегодня Верховный суд (ВС) рассматривал довольно редкое требование — о кабальности сделки в коммерческих отношениях. Застройщик, ООО «Эмерком-Спецстрой», заявляло, что было вынуждено договориться о компенсации ОАО «Московская объединенная энергетическая компания» (МОЭК) стоимости трубопровода, так как иначе был бы сорван срок сдачи дома в эксплуатацию и застройщик платил бы значительную неустойку. Три инстанции с этим согласились, несмотря на возражения МОЭК о том, что ей не было известно о риске уплаты неустойки. ВС не стал ставить точку в споре, направив его на новое рассмотрение (дело № А40-91532/2015).
Кабальность, предусмотренная п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса (ГК), — довольно сложное основание для оспаривания сделки. Требуется убедить суд, что истец заключил сделку на крайне невыгодных для него условиях, что это произошло из-за тяжелых обстоятельств, в которых оказался истец, и что другая сторона воспользовалась этим при заключении сделки. Доказать это особенно сложно в коммерческих отношениях, ведь к их участникам принято подходить с повышенной требовательностью, предполагая, что они действуют на свой риск и более способны к преодолению кризисных ситуаций, чем обычные граждане. Тем не менее «Эмеркому» удалось это сделать (Закон.ру писал об этом деле здесь).
Компания оспаривала соглашение, заключенное с МОЭК 21 мая 2014 года. Оно предусматривало выплату в пользу МОЭК 4 млн руб. компенсации за ликвидированный, как утверждалось в соглашении, трубопровод. Вместо него была проложена труба большего диаметра, соединившая построенный дом с центральной сетью отопления. Компенсация выплачивалась в связи с тем, что ликвидированная труба принадлежала МОЭК, а новая должна была попасть в собственность Москвы. Истец, обосновывая кабальность сделки, заявлял, что вынужден был заключить ее на предложенных МОЭК условиях, чтобы не допустить просрочки при сдаче дома в эксплуатацию, которая должна была состояться не позднее 1 сентября 2014 года. Просрочка грозила для истца серьезной неустойкой — 9 млн руб. в месяц, которые он должен был бы платить московским властям по условиям заключенного с ними инвестиционного контракта. Зато через несколько месяцев после подписания соглашения, в августе 2014 года, «Эмерком» получил от МОЭК справку о соответствии дома условиям подключения, а через день ему было выдано разрешение на ввод дома в эксплуатацию.
По мнению истца, с которым согласились суды трех инстанций, в действительности имела место реконструкция трубопровода. МОЭК остался его собственником и продолжал использовать. Это подтверждалось и тем, что право на трубопровод по-прежнему зарегистрировано за МОЭК. Соглашение о компенсации, таким образом, на самом деле прикрывало договор дарения, который, по утверждению «Эмеркома», и был кабальным.
Возможно, центральный вопрос этого дела — что же на самом деле произошло с правами МОЭК на трубопровод. Если он был, действительно, уничтожен, то компенсация его стоимости бывшему собственнику кажется логичной и вряд ли может быть оценена как дарение. Замена труб неизбежно означает ликвидацию старого трубопровода, утверждал адвокат Юлий Тай, представлявший ответчика. Ему оппонировал юрист Андрей Кузнецов, обращая внимание, что трубопровод включает себя не только сами трубы, но и другие элементы, например колодцы коллекторов, которые заменены не были. Нижестоящие суды, похоже, убедил довод о том, что с точки зрения Градостроительного кодекса увеличение мощности трубопровода (а именно это произошло в данном деле) — это реконструкция. Впрочем, в ВС этот довод подробно не обсуждался.
Судьи ВС пытались выяснить различные детали дела: почему соглашение между инвестором и московскими властями, определившее судьбу трубопровода, заключалось без собственника трубопровода — МОЭК? почему сам МОЭК решил получить компенсацию не с нового собственника трубопровода, города Москвы, а с застройщика? почему вопрос о заключении соглашения с МОЭК встал в последний год строительства, которое фактически велось с 2010 года? Нижестоящие суды не анализировали эти обстоятельства. Возможно, потому, что не все из них имеют значение для признания сделки кабальной. Однако направление дискуссии показывало, что ВС не удовлетворен тем, как суды исследовали проблему. Поэтому направление дела на новое рассмотрение не стало неожиданностью.
В обсуждении, пожалуй, был затронут один важный вопрос, касающийся применения п. 3 ст. 179 ГК о кабальных сделках. Надо ли доказывать, что контрагент, воспользовавшийся тяжелым положением, оказывал давление на истца? Вопросы судей наводили на мысль, что момент давления — это важное обстоятельство. Они интересовались, отказывал ли МОЭК от выдачи документов, необходимых для получения разрешения на ввод объекта в эксплуатацию. Андрей Кузнецов обращал внимание, что МОЭК не стала подписывать соглашение без условия о денежной выплате. Юлий Тай возражал, что это нельзя интерпретировать как давление, тем более что у истца было много лет, если бы он начал заранее согласовывать условия с МОЭК. Однако, возможно, истцу достаточно было доказать, что ответчик знал о его тяжелом положении и воспользовался им.