Сексуальные ретардации
Когда я говорил о том, что позднему девственнику уже ничего не светит, многие относились к этому скептически, излишне оптимистично заявляя, что всему свое время и возраст не помеха. Однако, чтобы не быть голословным, я решил обратиться к науке и посмотреть, что же думают по этому поводу клиническая психология и психиатрия. Итак, сексуальные ретардации (лат. retardatio - опоздание, задержка): задержки психосексуального развития, проявляющиеся отставанием сроков становления сексуальности от возраста ребёнка. Обычно выделяют 3 варианта ретардации.
Соматогенные задержки имеют биологическую основу и связаны с отставанием в половом развитии. Грубые расстройства эндокринной системы могут привести даже к асексуальности, то есть полному выпадению сексуальных компонентов в психическом развитии личности.
Психогенные задержки вызваны различными нарушениями в становлении психики, включая общее отставание психического развития. Наиболее часто они обусловлены аномалиями характера (психопатиями, патохарактерологическим развитием личности и т. д.) Тормозящее влияние психопатии заметно уже на этапе формирования полоролевого поведения, а максимально проявляется при становлении психосексуальных ориентации. Так, робость, застенчивость, нерешительность, впечатлительность, слабость побуждений, свойственные психастенической, астенической или шизоидной психопатиям, затрудняют контакты с окружающими (в том числе и сексуальные), а крайняя изменчивость эмоций, способность к яркому фантазированию, недостаток волевых качеств в сочетании с трудностями общения способствуют формированию и закреплению заместительных форм половой активности (например, стойкой регулярной мастурбации в сочетании с сексуальными фантазиями, просмотром соответствующих изданий и фильмов).
Социогенные ретардации психосексуального развития чаще всего наблюдаются при гармоничном психофизическом развитии личности, но неправильном половом воспитании. Привитие ребёнку мысли, что всё, связанное с полом,- постыдное и грязное, ограничения в общении со сверстниками, негативная реакция на любые проявления сексуальности ребёнка, воспитание у него отношения к "телесному низу" как к чему-то порочному, непристойному нередко искажают этапы психосексуального развития и деформируют личность. Ретардации являются одним из вариантов несвоевременного становления сексуальности, то есть асинхроний психосексуального развития, отражающих дисгармоничность созревания. Указанные 3 варианта сексуальных ретардаций относят к простым асинхрониям, которые редко встречаются изолированно. Гораздо более часты сочетанные асинхронии, когда задержка обусловлена действием нескольких факторов. Для сложных асинхроний характерно совмещение нормального соматического полового созревания с задержкой становления сексуальности либо, наоборот, преждевременного психосексуального развития с соматической ретардацией. У мужчин, испытывающих серьезные проблемы уже при первых сексуальных контактах, нередко можно выявить своеобразный психологический барьер, затрудняющий интимные отношения с противоположным полом. Как правило, это результат неразвитости платонической и эротической коммуникаций. Отсутствие практических навыков, которые они не смогли получить в процессе становления сексуальности, значительно затрудняет общение с партнершей еще на платоническом уровне, а гармоничный переход к эротической близости с последующим сексуальным контактом практически невозможен. В результате без истинного сексуального влечения, не умея заранее программировать, а по ходу общения с партнершей корректировать свое поведение, они идут на половую близость, заведомо обреченную на неудачу. Все их попытки, минуя платоническое общение и эротический контакт с партнершей, сразу "перескочить" к сексуальным отношениям принимают утрированный, подчас нелепый характер, отталкивая большинство женщин. В редких случаях с помощью благожелательной партнерши удается преодолеть все трудности подготовительного периода, но сам половой акт обычно заканчивается неудачей, усиливая у мужчин чувство сексуальной неполноценности.
Дифференциальная диагностика. Проводится в группе пациентов с задержками психосексуального развития и направлена на выявление патогенных воздействий, их вызвавших, что позволяет в дальнейшем строить лечебную тактику применительно к особенностям каждого отдельного случая.
Лечение. Основным методом лечения ретардаций психосексуального развития является психотерапевтическая коррекция. Одна из наиболее частых тактических ошибок, допускаемых при лечении дебютантных сексуальных расстройств, обусловленных ретардацией психосексуального развития, заключается в том, что врач стремится выполнить "заказ" пациента и назначает терапию (нередко стимулирующую или гормональную), направленную на нормализацию непосредственно полового акта, в то время как патогенетическим стержнем расстройства являются трудности коммуникации, т. е. поведенческие нарушения. Таким образом, психотерапевтическое лечение пациентов с ретардацией психосексуального развития на предшествующих стадиях по существу сводится к "повторению" искаженных или пропущенных стадий и фаз этапа формирования психосексуальных ориентаций. Если пациент не может ни найти партнера, ни познакомиться с ним, ни поддерживать и развивать общение, то может потребоваться помощь психотерапевта или психиатра.
Прогноз. Благоприятен лишь при благожелательном, заинтересованном партнере и при установке больного на действительную, истинную нормализацию сексуальной функции, а не на желание "быть как все" или формально "создать семью, поскольку трудно жить одному". Прогноз сомнителен при искажениях психосексуального развития на всех этапах, включая ранние, так как нарушения социальных контактов затрудняют становление сексуальной функции и требуют длительной психотерапевтической работы.
Из вышеизложенного ясно следует, что поздние девственники (где-то после 20-25) лет - это психически неполноценные люди, которым требуется квалифицированная помощь. Увы, получить ее в силу финансового положения могут немногие, а большинство даже не подозревает о своих отклонениях или не готово их признать. Кроме того, возникают сомнения, что в условиях медицины постсоветского пространства эта помощь будет действительно квалифицированной. Потому перспективы таких людей в наших реалиях весьма неутешитльны.
Я как психолог авторитетно заявляю: не надо пороть горячку. А то как в анекдоте: "почитал справочник, нашёл у себя все болезни".
Если у молодого человека нет психофизического недоразвития, т.е. он способен испытывать сексуальное желание и хотя бы самоудовлетворение, и нет глубокой психотравмы (физическое и моральное насилие в детстве и т.д.), ТО С НИМ ВСЁ В ПОРЯДКЕ, ДАЖЕ ЕСЛИ ОН ДЕВСТВЕННИК В 40 ЛЕТ. Сам по себе факт девственности во взрослом возрасте ни о каких психических нарушениях не говорит.
Вон дедушка Фрейд потерял девственность в 30, когда женился. Времена были такие, викторианская эпоха. И ничего. Все тогда так жили, только гусары выпендривались:) Возраст вступления в половые отношения зависит от культурных норм того или иного общества. Но даже если ты выпадаешь за пределы каких-то социально заданных границ, это само по себе ещё не значит ничего. Только в совокупности с рядом других фактов.
Из вышеизложенного ясно следует, что поздние девственники (где-то после 20-25) лет - это психически неполноценные люди, которым требуется квалифицированная помощь
Нет, дорогой мой автор, вовсе не следует. Это ты переврал докторов. Речь-то идёт, во-первых, о людях с задержками в психосексуальном развитии (которым, грубо говоря, в подростковом возрасте ничего такого не хотелось вообще) и о тех, кто не может в общение с противоположным полом, в т.ч. романтическо-эротическое, в силу каких-то психических отклонений и болезней.
А во-вторых, психиатры могут основываться в своих исследованиях только на некоторой группе людей, которые наверняка сами обратились за соответствующей помощью. Есть куча поздних девственников, которые без особых проблем начинают интимную жизнь. И даже которые не загоняются из-за того, что они девственники в 25 лет, прикинь?
И да, настоящие врачи стараются не оперировать так лихо словом "неполноценный". Возьми своего внутреннего махрового фашиста и удави его.
а большинство даже не подозревает о своих отклонениях или не готово их признать
А что делать если подрочить проще ? Ибо мне просто лень)
ты до сих пор девственник?)
У тебя был положительный опыт взаимодействия с девушками? Ну, там может ты кому-нибудь нравился и всё такое?
Про "перескочить" к сексуальным отношениям принимают утрированный, подчас нелепый характер, отталкивая большинство женщин" - это точно про меня. Никогда не испытывал страха при общении с девушками, могу просто общаться так же, как и с друзьями. ЛЮБЫЕ попытки что-то изменить воспринимаются или как неудачная шутка, или так, будто я хочу изнасиловать эту девушку.
Обращался по этому поводу к психологам, к психотерапевтам, даже один раз к психиатру ходил. Везде говорят примерно одно и то же: вы просто интроверт, да, у вас есть некоторые особенности личности, лечиться вам не надо, а девушки. "В отношениях с девушками важно интуитивно чувствовать партнера, а эта способность в набор людей с такими особенностями не входит. Но ее можно развить". Далее предлагается делать простые упражнения из серии "Заводим друзей: упражнения для детей дошкольного возраста", в итоге понимаешь, что просто тратишь деньги впустую.
Вся правда про наркотик соль. Честное описание. Взгляд изнутри на солевую паранойю
Вы 100% видели в каком-нибудь ютубе, как человек голым перебегает дорогу, слышали новости, как маленького ребёнка выкинули из окна… это все творит один наркотик. Обязательно дочитайте до конца, чтобы понять, как определить солевого наркомана и не попасть в опасную ситуацию из-за его галлюцинаций.
Соль - самый страшный, опасный и губительный наркотик. Даже героинщики говорят о том, что опиаты бросить в разы легче, чем соль.
очень краткие последствия употребления солей
Что же такое соль?
Из-за употребления соли у наркомана мгновенно начинают развиваться разного рода психозы, которые со стороны выглядят ужасающе и пугающе.
Как человек ведёт себя под солями? Любой под солями - дикий параноик.
У солевых, в основном, это страх быть замеченным родственниками/органами правопорядка, либо же страх быть убитым/покалеченным.
И что или кто в паранойю его придёт - зависит от места и атмосферы, где потребляется наркотик, количества вещества и способа употребления. Как бы кто не говорил, что инъекции и назальное употребление - это одно тоже - но нет, это разное.
А ещё зависит от того, один дома человек или нет, должны родственники через час прийти или нет, кого из родственников он боится больше всего, были ли проблемы с законом или намеки на них. И тд и тп.Соль по-разному действует на психику людей. Кто-то сильный и может сдержать удар и понять, что все происходящее вокруг - одна большая галлюцинация. А кто-то слабый и впадает в панику.
По началу солевики могут даже гулять под солью по улице, работать и ходить на учебу, а потом нет - будут сидеть, как мыши, и прислушиваться к каждому шороху, могут часами стоять у дверного глазка и ждать чего-то.
Ножи под солями схватить может очень кроткий и тихий человек, а может и буйный. Страх солей в том, что неизвестно совершенно, чем закончится и чем будет наполнен твой трип. Просто реально не знаешь.
Может получиться так, что на улицу выйдешь - а там на тебя голубь смотрит. В голове сразу «ага? Засланный казачок! Долбанные менты!». И что?Кто-то побежит голубя пинать, а кто-то прятаться, все зависит от настроя.И абсолютно все равно на твоё реальное трезвое я.
А другой солевой с ума сойдет, но соберет абсолютно все крупинки вещества по полу, он этот пол лизать будет, с фонариком ползать, может водичку разливать на него и в шприц собирать, например. Глаза сломает, но найдет 0.00001г вещества.
Третий солевой решит, что зеркало - это шайтан-машина, пишущая все его проделки и передающая прямо в мозг его жене, и зеркало это он просто разгромит.
Была даже такая ситуация. Бред ревности случился у гея к девочке, он решил вдруг, что ее любит, и начал разбирать ламинат, думая, что там, под полом, прячется ее любовник. Только вот прикол - пацан себя геем с 14 чувствует и с парнями спит. А бред ревности возник к девочке, которую видит второй раз, хотя даже заниматься сексом ему не хотелось.
Вагон и маленькая тележка историй про соль, подростков и подъезды. А суть у всех одна - РУЛЕТКА.
Достаточно лёгкий способ узнать, под солью человек или нет - задать ему простейший вопрос, например, «какая погода за окном?»
Он ответит, допустим, солнечная.А она реально солнечная.И вы ему в ответ: «что ты сказал?» , с большим таким удивлением и негодованием в голосе, как будто он вам назвал дату вашей смерти.
Он замешкается и повторит, или не повторит и побежит проверять, вот в процессе, пока он очухивается, ваша задача увидеть его реакцию. Представьте, как бы он среагировал трезвый.Реакции очень отличаются.
Под солью люди очень ведомы, одной фразой можно им внушить, что они буквы в словах местами меняют, пока говорят. Или что идут криво, якобы шатаются. А на деле все нормально. Солевой вам поверит и будет стараться себя контролировать, из-за чего все пойдёт гораздо хуже, и он реально начнёт путать слова и буквы местами, ну и криво идти, или что вы там придумаете.
Притом лицо будет пытаться сохранить максимально невозмутимое, будто все нормально. Но в глазах будет паника и ужас.
Фигушки вам кто это расскажет, но палятся так почти все.
«Такие, как я, не выживают»: исповедь бывшего уголовника и наркомана(Истории анонимных наркоманов)
Первый день осени в Битцевском парке. Опушка с мангалом, накрытые столы, но без спиртного. Диджей крутит модную музыку для двух сотен гостей. Каждому, кто забрел на огонек, выдают деревянный брелок, на котором выжжено «17 NA». Никакой конспирологии — это логотип группы «Семнашка» (от наркобольницы № 17, где, собственно, и проходят собрания) международного сообщества «Анонимные наркоманы» (АН). Лесной банкет устроен в честь четвертой годовщины создания группы. Корреспондент «Известий» пришел сюда ради беседы с наркоманом, завязавшим два с лишним года назад. Михаил — веселый, жизнерадостный мужчина лет 50 на вид — широко улыбается. Бывшего наркомана в нем выдают разве что слегка красноватые, будто воспаленные, кисти рук. Глаза ясные, открытые, живые. Он предельно откровенно рассказал «Известиям» свою историю. Сделал он это с одной целью — донести до тех, кто сейчас страдает от зависимости, что выбраться из этого ада можно. В сообществе «Анонимные наркоманы», которое помогло Михаилу остаться в живых, это называется «нести весть о выздоровлении». (Специфика стиля речи собеседника сохранена.)
— О наркотиках я знал, еще будучи подростком, чем в 1980-х мог похвастаться не каждый. Вся моя жизнь, начиная с молодости, была связана с криминалом. Я знал и видел отношение к наркам. Отчим как-то привез меня на один из притонов, когда мне было 17 лет — ему нужно было что-то там забрать. Я увидел двух грузин, крючившихся в ломках. Они ждали «лекарств». Сейчас я думаю, что это было какое-то предупреждение, которое послал мне Бог и которым я не воспользовался. Я видел, как они тряслись над этими шприцами. Мне было сказано: «Запомни этих людей, это нарки, с ними никогда никто не имеет дела, все их избегают. Это отребье рода человеческого». В тот момент я твердо сказал себе, что никогда таким не стану.
Я рос в бедной семье. Мандарины и бананы на Новый год были таким счастьем, что передать не могу. У меня мама была алкоголичкой и умерла из-за этой болезни. Я рос с бабушкой и дедушкой. Бабушка любила меня, как могла. Дед всячески долбил — он выражал любовь в жесткой форме. Я всегда считал, что родился не в той стране, была постоянная неудовлетворенность, не мог себя найти. Я всю жизнь искал легкие пути. Учеба давалась с большим трудом. Ходил в школу разве только от дождя прятаться. Только благодаря бабушке (она приходила в школу, постоянно плакала, упрашивала учителей) я закончил 8 классов, поступил в училище. Потом был завод. Проработал там полтора года и понял, что «руки в масле, ж*** в мыле» — это не для меня. Я всегда не хотел трудиться, не хотел прикладывать усилий. Даже когда я занимался спортом — я получал какой-то результат и сразу уходил.
После завода я начал фарцевать. А после фарцовки я был нижним «на колпаках» (имеется в виду одна из ролей в жульничестве «наперсточников». — «Известия»). Всегда искал занятие, чтобы было поменьше усилий. Помощником мясника работал. Я смотрел на людей, которым все подчиняются (имею в виду криминальных авторитетов, воров в законе), и мне всегда хотелось быть с ними рядом. Я не знаю, почему, но всё сложилось так, как я и задумал. В 20 лет я был с этими людьми. У меня был железобетонный тыл, чувствовал себя уверенно. У мальчика, который еще недавно ходил в перешитых 20 раз брюках, появилась золотая цепь весом в 100 граммов, браслеты, мне пригнали из Германии «Мерседес». Я презирал людей, которые не относились к нашей касте.
Когда мы приезжали на стрелку и видели людей в состоянии наркотического опьянения — никаких дел с ними не имели. Если только употребивший не имел очень-очень солидного веса в нашем мире, говорю о ворах в законе. Им разрешалось.
Свернул не туда
— Мой первый раз случился, когда мы отмечали очередную «делюгу» (удачно исполненное преступление. — «Известия»). Я сидел со взрослыми (имеется в виду старшими товарищами, наставниками в уголовном мире. — «Известия») за столом, когда по мобильному телефону (тогда это была такая большая штука в автомобиле, стояла вместо магнитолы) позвонил человек и сказал, что мои близкие (члены группировки. — «Известия») употребляют наркотики. Я с ножом в руках ворвался в адрес — подбегают мои, просят, чтобы я никого не трогал. Начинают быстро со мной разговаривать и. прикатали попробовать. Хотя я сам кого хочешь мог уболтать, но тут. Я даже не могу понять, как получилось, что я, человек, знающий кто такие наркоманы, к чему приводят наркотики, протянул руку.
Прошло полгода с того случая. После я не пробовал, мне не понравилось то, что я испытал. Как-то нам нужно было обратиться к карманникам-грузинам по одному, скажем так мягко, бизнес-проекту. Они всё сделали на «пять» и попросили меня отвезти их — они были без машины. Мы приехали в Переделкино, это сейчас там метро, а тогда это была глухая деревня, которую частично сносили. Вышли у какого-то дома, нас облепили цыганские дети. Грузины скрылись в какой-то избушке и быстро вернулись. Потом мы сидели с ними за столом. Мы пили, они. спали. Вот они проснулись, достают какой-то пузырек, и мой товарищ говорит: «А можно нам тоже попробовать». Это был мак — тогда называли эту смесь ханкой или черняшкой. После второго употребления я подумал, что через это смогу уходить от того напряжения, в котором пребывал всё время. Я же ходил «под сроком» каждый день, не знал, вернусь ли сегодня домой или нет. С таким образом жизни со мной могло произойти всё, что угодно. Так мы и подсели на наркотики. Жизнь превратилась в череду действий по маскировке нашей зависимости. Нам приходилось доставать, употреблять, отсиживаться, прятаться от своих же. У нас многие были сидевшие и прекрасно понимали, когда имеют дело с наркоманом. Тем не менее финансовая подушка у нас была большая, мы могли употреблять и не беспокоиться о ломке. Пока не случилась одна ситуация у гостиницы.
Мы ждали внизу человека (потенциальную жертву кражи. — «Известия»). Сидели в машине и выйти никуда нельзя было. Все были в длинных кашемировых пальто, в кепках. Просидели несколько часов кряду. Пот лил градом, начало выкручивать ноги и руки. Я посмотрел на близкого — это был мастер спорта по борьбе, 120 кг веса. Он сидел и чуть не плакал как ребенок. Я тогда тоже был под сотню [килограммов]. Хотелось выпрыгнуть. Близкий, который был старше нас, сидел за рулем, он всё понял. «Парни, вас ломает», — сказал он. Сам съездил и купил нам. После мы раскумарились.
О нашей зависимости узнали все близкие. Мы получили не одно предупреждение. Всё было тщетно. Нас поставили перед выбором — либо заниматься делом, либо наркотики. Я всем сердцем и разумом хотел остаться с теми, с кем начинал. Но наркотик победил. Нас лишили долей — то есть исключили из числа крышующих тот или иной бизнес, я, например, имел долю с прибыли в автосервисе. У нас оставались какие-то ларьки. И мы с ними вели себя как мародеры, рвали с людей последнее.
— Я никогда не сидел за незаконный оборот — всегда за кражи. Но когда лишился поддержки, оказался на вольных хлебах, то стал попадаться. Пока отбывал наказание, сменились деньги, Уголовный кодекс, прошли локальные войны — жизнь проходила мимо меня. В колонии заметил такие тенденции: когда сидел в первый раз, еще при старом УК, в хате нас было всего 10 наркоманов. А когда в третий раз отбывал срок — из 22 человек только один был случайный «пассажир» и не был зависимым. Вот тогда я почувствовал страх той атмосферы, когда два десятка наркоманов, все на масках (обманывают, плетут интриги. — «Известия»), которым нужно. оказались вместе.
Наутро, после употребления, неизменное чувство вины — не мог понять, что же произошло с тем Михаилом, который раньше придерживался каких-то принципов. Наркотики выжали меня, как половую тряпку, выспались на мне. Они настолько меня уничтожили. То, что я сейчас здесь, живу и рассказываю свою историю здесь в лесу, — это просто чудо. Такие, как я, не выживают.
Если я буду перечислять имена тех, кто шел со мной по жизни и их не стало, уйдет не меньше часа. Я просыпался с трупами. Никогда их не бросал, всегда вызывал труповозку и ментов. Но уже через несколько часов я был озадачен тем, как найти вещество. Я не оставлял умирающих от передозировки. У меня самого больше 50 передозировок. Я мог передознуться за день два раза. Я был настолько истощен, что ходил с трудом, передвигался с палочкой. На моем теле нет ни одного места, пах у меня резаный, я чуть не потерял ногу. Я спал с вичевыми женщинами, употреблял с инфицированными наркотики. Было уже плевать — ВИЧ не ВИЧ.
Сегодня, когда я смотрю на себя в душе, мне бывает так больно и страшно. Что же я сотворил с собой. Например, когда я технически не мог употребить из-за того, что вены лопались, приходилось делать несколько попыток. Было больно так, что зубы стирал в порошок. Но я в те моменты страдал больше не от боли, а из-за того, что вещество мое утекает мимо. Понимал, что если еще одна попытка закончится неудачей, то останусь на ломках.
Как мыслит зависимый
— Когда я первый раз освободился, меня встретил брат и сразу подарил дубленку, дело было осенью. Меня тогда не ломало, чувствовал себя хорошо. И вот встречаюсь с близким, а с ним барыга. Не знаю, что меня дернуло, но я спрашиваю: «Есть?» Он отвечает: «Есть». Денег у меня не было, и я прямо на улице готов был снять эту дубленку и остаться в кофте — настолько мне нужно было.
Тогда не было закладок, товар брали у барыг на хатах. Они всегда просили — «только здесь не нужно». А всё потому, что многие употребляли здесь и сейчас, так как был риск, что на выходе тебя хлопнут. Но не ответственность пугала, а перспектива лишиться вот этой вот дозы, боялись, чтобы она никуда не пыхнула (ушло мимо. — «Известия»).
Помимо того что жизнь наркомана сопровождается болью, одержимостью, у тебя еще и друзей нет. Идешь искать закладку — он ищет, и ты ищешь. А всё внимание сосредоточено на том, чтоб он тебя не обокрал, если найдет первым. Это постоянное напряжение.
Чтобы купить вещество, я шел воровать. Все знают, что ты нарк, а в первую очередь скупщики краденого. Они скидывают цену до ничтожно маленькой. И ничего ты сделать не можешь.
Ушел от смерти, прихрамывая
— Последней каплей стал момент, когда я шел отметиться к инспектору [уголовно-исполнительной инспекции]. Я два месяца на свободе, шагаю с палочкой, штаны подвязаны какой-то веревкой. А мне выть хочется белугой, я понимаю, что мне 42 года, жизнь спущена в туалет и выхода нет. Я тогда стоял и смотрел в сторону «Семнашки». Если бы в тот момент передо мной поставили детектор лжи и спросили: «Миш, ты правда хочешь в больницу лечь, чтобы бросить?» Я бы сказал «да», и прибор подтвердил бы, что я не вру. Всем сердцем я хотел прекратить. Я лег в клинику. Но через неделю я доходчиво и мотивировано рассказывал заведующему, что мне срочно нужно ехать делать какой-то там документ. Через три часа я на свободе. употребляю. Потом возвращаюсь назад в больницу, и врач меня закрывает.
Через три дня туда пришли «анонимные наркоманы». Заведующий сказал мне — сходи. Там, говорит, чай дают бесплатно с конфетами, ты посиди, попей. Ладно, думаю. Сижу в этой пижаме, не понимаю ничего. Меня колотит, то холодно, то жарко. Я хотел уйти, но часть моего разума цеплялась за рассказ этих успешных на вид ребят, которые пришли туда. Я понимал, что выдумать тот ад, о котором они рассказывали в своих историях и которой был известен мне не понаслышке, невозможно, даже если они окончили Щукинское театральное училище. Они рассказывали о себе, как им было плохо и как они это преодолели. И я стал ходить туда. Каждый вторник и четверг.
Выписался. Поднимаюсь в свою квартиру, а мне туда заходить не хочется — годами там был притон. Вещей нет, есть нечего, даже нечем. Ни подушек, ни одеяла, ни ложек. Пустота. Хочется сесть, зареветь и убежать. Выход я знал, самый легкий, самый доступный для меня. Но я не стал тогда этого делать, вспомнил всё то, что говорили мне. Позвонил анонимным, поехал на группу. Сообщество приняло меня, начали нести мне вещи — кто чашки, кто ложки и так далее.
Так началась новая жизнь Михаила. Он говорит, что по натуре игрок и ни в чем не хочет быть зрителем. Он взял себе наставника, который помог ему проходить 12-шаговую программу, а вскоре и сам включился в работу сообщества.
«Сегодня мылся, чистил зубы, поднимаю лицо, смотрю на свое отражение и спрашиваю: «Почему ты, прокончючий нарк, проупотреблявший четверть века, улыбаешься? — говорит Михаил. — Спешишь на свое служение, на юбилей своей группы, вместо того чтобы [употребить] в подъезде».
Он ездит вместе с другими членами сообщества в психиатрические, наркологические больницы, в реабилитационные центры.
«Много у меня было мест работы, но пришлось отказаться от большинства, где требовались физические усилия. И всё из-за последствий употребления — к концу рабочего дня не мог зашнуровать кроссовки, ноги опухают, все больные».
Михаил обладает даром убеждения и красноречия, это отмечают многие его собратья в сообществе. Он пытается помочь тем, кто сейчас в зависимости: постоянно выступает перед наркоманами в больницах, в первую очередь в знаменитой «Семнашке». «Я очень хотел бы ездить по колониям и рассказывать заключенным о том, что случилось со мной, делиться своим опытом выздоровления. Но с моей биографией доступ в ИК, СИЗО закрыт. Администрацию можно понять. Вот, второй раз собираю документы, чтобы разрешили».
Для него именно эта возможность крайне важна. Ведь если он расскажет о своем опыте арестантам, для которых Михаил свой, есть реальный шанс увлечь людей с тупикового пути. Даже тех, кого считают безнадежными, и тех, про кого говорят — «бывших наркоманов не бывает».
Сегодня Михаил уже наставник, помогает идти по шагам другим наркоманам. Говорит, что четко осознает простую истину: никогда ему не удастся разок употребить и остановиться. «Если что-то попадает ко мне в организм, я не могу остановиться. Нет у меня рычажка, стоп-крана, если этот процесс заводится. Сегодня жизнь наполнена теплом и смыслом. И я не поменяю самый плохой день в чистоте на самый хороший в употреблении».
Михаил и другие члены АН помогают не только таким же зависимым. Они приезжают помочь инвалидам, в хосписы. Новый образ жизни несовместим с преступлениями.
«Еду в метро, у дамочки сумка открыта, а там кошелек, бери — не хочу. Раньше я бы взял, а сегодня просто обратился к ней и сказал, чтоб сумочку прикрыла. Не искушала», — говорит Михаил.