Полозкова_Стихи о былом, насущном и вечном
Многие в комментариях к заметке о разбушевавшейся Полозковой (Вера Полозкова штурмует недостижимые высоты Божены Рынски?) спрашивают (возможно, не без ехидства)) -- а она вообще кто?Помнится в (страшном) июле 2014 года мне казались очень созвучными с ситуацией в Донбассе её стихи. Как-то так получается, наверное, что стихи остались, а Вера уже как бы не совсем.
Как чудесно укладываются стихи В.Полозковой в нынешнюю ситуацию (на Украине).(АПД: конечно, Полозкова пишет совсем о другом)-----Блокада (позволил себе переделать два слова и заменил бы название на Харьков, Мариуполь?)
Отозвали шпионов, собкоров, детей, послов; только бендеровцы и их грехи.В этот город больше не возят слов, мы беспомощны и тихи – собираем гильзы из-под столов на проклятия и стихи.Те, кто раньше нас вроде как стерёг – производят стрельбу и ложь; лица вспарывает ухмылками поперёк, заливает их потом сплошь.Выменяй ружье на пару своих серёг и сиди говори «ну что ж»; смерть – неверная баба: прогнал и проклял, страдать обрёк, а хотеть и ждать не перестаешь. Лето в оккупации – жарит так, что исходишь на соль и жир.Я последний козырь для контратак, зазевавшийся пассажир – чемодан поставлю в углу, и враг вывернется мякотью, как инжир; слов не возят, а я на ветер их, как табак, я главарь молодых транжир.Слов не возят, блокада, дикторов новостей учат всхлипывать и мычать.В сто полос без текста возносит власть наша доблестная печать.В наших житиях, исполненных поздних вставок, из всех частей будут эту особой звездочкой помечать – мол, «совсем не могли молчать».Раздают по картам, по десять в сутки, и то не всем – «как дела», «не грусти», «люблю»; мне не нужно, я это все не ем, я едва это все терплю.Я взяла бы «к черту» и «мне не надо чужих проблем», а еще «все шансы равны нулю».Бросили один на один с войной, наказали быть начеку.Теперь все, что было когда-то мной, спит не раздеваясь, пьет из горла и грызет щеку.И не знаешь, к кому тащиться такой смурной – к психотерапевту или гробовщику.Дорогой товарищ Небесный Вождь, утолитель духовных жажд.Ниспошли нам, пожалуйста, мир и дождь, да, и хлеб наш насущный даждь.Я служу здесь осени двадцать две, я стараюсь глядеть добрей.Если хочешь пыточных в голове -Не в моей.--------------Хвала отчаявшимсяХвала отчаявшимся. Если бы не мы,То кто бы здесь работал на контрасте.Пока живые избегают тьмы,Дерутся, задыхаются от страсти,Рожают новых и берут взаймы,Мы городские сумрачные власти.Любимые наместники зимы.
Хвала отчаянью. Оно имеет генИ от отца передается к сыну.Как ни пытались вывести вакцину –То нитроглицерин, то гексоген.В больницах собирают образцы, нуИ кто здоров и хвалит медицину -Приезжий.Кто умрет - абориген.
Хвала отчалившим. Счастливого пути.Погрузочный зашкаливает счетчикНа корабле – ко дну бы не пойти,У океана слабый позвоночник.В Ковчег не допускают одиночек,И мы друг к другу в гости к десятиПриходим с тортиком.Нас некому спасти.
Хвала Отчизне. Что бы без нееМы знали о наркотиках и винах,О холоде, дорогах, херувимах,Родителях и ценах на сырье.
Отчаянье, плоди неуязвимых.Мы доблестное воинство твое.-------------Сядет, бледен и бородатСядет, бледен и бородат,И рукава в слезах.Детка, детка, я не солдат,Я не держусь в пазах.
Сядет, стащит бронежилет,Чтобы дышать могла.Детка, детка, я не жилец,Тут хрипота и мгла,
Голоса через слой помех,Красных бегущих строк.У тебя такой южный смех,Солнечный говорок.Ну куда мне до них до всех –Я никакой игрок.
Сядет, пальцы сомкнет в щепоть,Будто бы пригрозит,Поздно, детка, он мой Господь,Я его реквизит, -
Разбудил и отправил в бой,Сонную, натощак.Только б кто-нибудь был с тобойВ день, когда сообщат.
Он шел первым, а я второй,Но чуть наискосок.Ну какой из меня герой.Я дурака кусок.
Он теперь на меня сердит.Мне надо будет в ад.Но зачем-то со мной сидит,Бледен и бородат.
Держит шею, рубаху рветТоненько на бинты.Очень сильно болит живот.Очень любимый ты.
Да, по родинкам и бинтамВстретят нас всех в аду.Детка, как хорошо, что тамЯ тебя не найду.
------здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни — тот белый магмы не буквы господних писем, мы держатели для бумагмы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печатьстарость — думать, что выбил право наставлять или поучатьмы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смертьесли выучиться разлуке, то нетрудно ее суметьбудь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всехмы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смехмы оттенок его, подробность, блик на красном и золотомбудем чистыми — он по гроб нас не оставит, да и потомнет забавней его народца, что зовет его по часамизбирает в своем болотце, ждет инструкции к чудесамходит в мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосамслушай, слушай, как он смеется.над собою смеется сам