Как приобрести иммунитет к унижениям в соцсетях
В третьей сцене второго акта «Отелло» красивый молодой лейтенант Майкл Кассио, униженный и оскорбленный, плачет: «О, я потерял свое доброе имя! Я потерял бессмертную часть своего существа, а осталась животная!» Сегодня он бы не плакал, а сразу застрелился: в эпоху соцсетей, фейковых новостей и медиасрачей репутации рушатся куда более стремительно, чем во времена Шекспира.
В своей книге So you’ve been publicly shamed («Итак, вас публично застыдили»), вышедшей в 2015 году, уэльский журналист Джон Ронсон приводит ставшие уже хрестоматийными случаи интернет-шейминга. Американский дантист Уолтер Палмер, убив редкого льва во время охоты в Зимбабве, потерял семью, клиентов и прекратил практику. Британский астрофизик и ученый Мэтт Тейлор надел порнушную рубашку, которая принесла ему ненависть феминисток всего мира, за что потом со слезами извинялся в прямом эфире. Лауреат Нобелевской премии Тим Хант вынужден был бросить один из лучших университетов Лондона из-за его острых замечаний о женщинах в науке. А твит на грани фола «Еду в Африку. Надеюсь, не подхвачу СПИД. Шутка. Я белая!» никому не известного пиар-менеджера Жюстин Сакко стоил ей не только потери бойфренда, работы, социальной жизни, но и нескольких лет в психушке.
В эпоху соцсетей, фейковых новостей и медиасрачей репутации рушатся куда более стремительно, чем во времена Шекспира.
За последний год растоптанных сетевыми унижениями стало в разы больше, а их имена уже широко известны: вспомним одну критикессу Кремля, смаковавшую смерть «путинских подпевал» после трагедии разбившегося самолета; несуществующие связи Трампа с Кремлем и многочисленные скандалы внутри Белого дома; «эффект Вайнштейна»; позорное изгнание из профессии любимого нами Кевина Спейси; даже легенду глянца фотографа Брюса Вебера не минула волна самосуда. Тут и дилетант поймет, что не стоит недооценивать власть ретвита.
Заваруха началась в 2006 году, когда редакция журнала Time в качестве человека года выбрала каждого из нас – пользователей Web 2.0, поставив на обложку зеркальный экран монитора. Если Web 1.0 был организован вокруг страниц, то в Web 2.0 всякий пользователь создает, загружает и обменивается контентом любого качества. Каждый наконец-то получил свои, как говорил Энди Уорхол, пять минут славы. В одночасье было покончено с инструментами самоконтроля творческих профессий: перефразируя Достоевского, если худсовета нет и каждый сам себе писатель, без различия между профессионалом и любителем, то все дозволено.
Если раньше со школы учили: а «жопе слова не давали» и «[говорить] команды не было», то теперь, наоборот, слово дано по умолчанию любой «жопе», причем без каких-либо инструкций по применению. За завтраком мы заходим в фейсбук, чтобы приврать друзьям о том, как классно оттянулись в «Симачеве», днем в инстаграм – похвастать лифтолуком, а на полдник в твиттер – чтобы расшерить новости дня незнакомцев. В лучшем случае мы транслируем себя и красивую жизнь вокруг, но гораздо чаще от нечего делать попадаем в гвалт цифрового самосуда – где эта самая жизнь разрушается за секунды.
Люди и раньше могли до бесконечности наводить друг на друга поклеп на лавочке и по телефону, но вряд ли бы кто-то позволил им сделать это на телевидении или в газете. В эпоху постов и ретвитов разница между сплетнями у парадной и программой «Время» все тоньше. Ваше мнение никого не интересует? Как бы не так: унизьте ближнего своего, желательно популярного и симпатичного человека, разрушьте его репутацию, и вы получите свои пять минут славы. Лайков будет множество. Обожаемые примеры «группового безумия» «Лютоволк» и «Светская копоть» уже превратились в базы данных униженных и растоптанных. И последние события с принтом на футболке темнокожего мальчишки на сайте H&M и строчкой из песни Канье Уэста у Мирославы Думы на приглашении только подтверждают концепцию «группового безумия», придуманную Гюставом Лебоном: попадая в толпу, люди начинают терять контроль над собой.
Люди и раньше могли до бесконечности наводить друг на друга поклеп на лавочке и по телефону, но вряд ли бы кто-то позволил им сделать это на телевидении или в газете.
Традиционно считалось, что западный человек больше всего боится угрызений совести, а восточный – осуждения и наказания со стороны других. В эпоху Web 2.0 все смешалось, страх стыда используется в культуре вины: вы можете запросто быть опозорены, даже если сами не чувствуете, что сделали что-то не так. Два года назад и мне случилось стать объектом сетевого шейминга. Одна посредственная, но очень крикливая художница обвинила меня в том, что я якобы украла у нее картину. «Обидеть художника может каждый!» – тут же с удовольствием закричала интернет-толпа, меня удалили тысячи друзей, я получала десятки сообщений с угрозами и хамством от людей, которых даже не знала. Неужели простой пост в фейсбуке мог до такой степени заставить людей меня ненавидеть? Я написала в фейсбук, дело рассмотрели и постановили: пост стереть, а автора строго предупредить. «У меня взломали страницу», – заверещала непризнанная творческая единица. «Ну да, фейсбук сломал сам фейсбук», – подумала я. И сделала вывод: «Надо выработать в себе иммунитет к таким сетевым наездам». Вот только как?
Вы что, всерьез думали, что все вас обожают? Еще Фрейд говорил, что люди на самом деле только притворяются милыми, а по натуре они агрессоры. Все, что им надо, – это изнасиловать соседа, захватить его имущество, унизить его, а то и убить. Homo homini lupus est, bitches – человек человеку волк. Вся история человечества – это попытка обуздать эти инстинкты. Процесс цивилизации, по Мишелю Фуко, – это изменение режима репрессий, подавляющих эту первородную агрессию, от грубых физических к утонченным психологическим – отсюда пресловутая политкорректность и т. п. Но человеку трудно было оставаться счастливым в цивилизации, где агрессия подавлена и запрещена, – и тут ему на помощь пришел Web 2.0, где можно совершенно безнаказанно писать все обо всех. Как тут душе не понестись в рай?
Очевидно: все, что вызволяют на белый свет новые технологии, уже сидит внутри нас. Web 2.0 – это всего лишь очередное техническое изобретение, не первое и не последнее в истории человечества. Публичное пренебрежение и оскорбление в социальных сетях не открывают новые бездны внутри нас – наоборот, они помогают нам увидеть хорошо спрятанные пороки и тем самым посмотреть на свое реальное отражение. Еще в конце Средневековья сморкаться и харкать за столом в кругах высших аристократов Европы было в порядке вещей, и понадобился не один век, чтобы эти привычки ушли. При Николае II, всего век назад, в русских деревнях вовсю сжигали ведьм в своих домах и забивали камнями конокрадов, предпочитая жестокий крестьянский самосуд официальному. Сегодняшние мастера оголтелых сетевых самосудов всего лишь праправнуки тех крестьян: взглянув в то самое зеркало обложки Time, они увидят себя и ужаснутся. И, возможно, в конце концов станут лучше.
Публичное оскорбление в социальных сетях не открывает новые бездны внутри нас – наоборот, оно помогает увидеть наши хорошо спрятанные пороки и тем самым посмотреть на свое реальное отражение.