Пресса о спектакле «Красотка и семья»
В Театре «Русская антреприза» для любимого зрителя ставят сатиру, фантазии, трагедии, лирические притчи, романтические и психологические драмы, классические детективы и комедии с глубоким подтекстом. Последние премьеры театра по русской классике заставляли активно сострадать. Но вот режиссер Влад Фурман с истинно петербургским интеллигентным юмором поставил гротескную комедию Сомерсета Моэма «Красотка и семья». Там маман твердит «Пре-лэ-э-эстно!», а муж и роллс-ройс вламываются в дом, оставляя дыры в стене. Там звучат песни «Битлз» о любви и пародия на «голос Копеляна за кадром» — то н.а. СССР Юрий Яковлев вдохновенно читает подстрочник битловского хита. Неравнодушным ассистентом режиссера, уморительной старой девой и вдумчивым соавтором драматурга выступил Аркадий Коваль.
— Как работалось?
— Очень быстро. Жаль только, что мою сцену со старой девой репетировали всего пять раз.
— Какова ваша роль в этом спектакле?
— Прежде всего, я помогал Владику Фурману, и мы все вместе все придумывали. Но «собрать» эту пьесу оказалось непросто. Она длинная и старенькая, написана непростым языком. Много повторов, драматургических «цепей» и «колец», которые современная публика уже не воспринимает — не так мыслит.
— Не так — это как? Сериалами, клипами, рекламными блоками?
— Вроде того. У Моэма есть моменты однообразия. А долгие разговоры публику утомляют. Еще мы пытались уйти от пошлости. В пьесе есть чисто английский юмор, но докопаться до нужных реприз и вытащить их было трудно- текст замусорен. Мы просто с кровью фразы вырывали, лепили свою логику построения действия По сути, написали свою пьесу, роли были многословные, мы их урезали, убрали скучные места.
— В спектакле очень много выразительных жестов и живой мимики. Кто придумал «фишку» с вращающимся кругом и эмоциональным «перетягиванием» балюстрады?
— Режиссёр. Чтобы борьба была не только в словах, а еще и в действии. Это помощь актерам, хотя, на мой взгляд, выглядит немножко наивно.
— А смотрится как удачная находка.
— Ну и хорошо, раз так. Главное, чтоб не хохотали бездумно над каждым словом. Открытого смеха, такого «бру-га-га», я не люблю. Ржач — это дурная эстрада. А наш спектакль о том, что любви и настоящих чувств нет. Мы все как-то по привычке живем. Происходит сублимация семейной жизни, все превращается в рутину, и это совершенно убивает. Вот у Красотки, очаровательной Виктории, нет никаких чувств, только стремление к благополучию. Трех ее мужей должно быть жалко. Сердце их любимой женщины не откликается, в нем пустота. Даже скандал — и то искусственный.
— То есть для вас это очень грустная комедия?
— Если бы я сам ставил «Красотку», я бы сделал из нее именно грустную комедию. Герои должны быть все «с глазами вниз».
— Но вы и так на репетициях в основном были не на площадке, а в зале?
— И это меня чуть не погубило. Нужно долго и методично репетировать, чтобы что-то получилось. Чудес в театре не бывает. Буду доводить роль во время спектаклей. Нужно придумать и голос для мисс Монтморенси, и движения.
— Образ старой девы, мисс Монтморенси, вы подсмотрели или полностью придумали?
— Перед глазами стояла Фаина Георгиевна Раневская. Но до нее еще дорасти нужно. Еще мы боролись, чтобы не получился трансвестит. Чтобы никаких «голубых» тем.
— Ничего подобного и не было.
— И слава Богу. Я думаю, что сделаю как следует эту роль, просто пока не было ни времени, ни сил.
— Куда она будет клониться?
— В сторону лирики. Мисс Монтморенси — одинокая, несчастная. Она много работает, старается, ищет достойного мужчину, но попадает все время в дурацкие ситуации. А ведь каждый человек хочет, чтобы рядом был кто-то близкий, сердечко родное.
Гротеск в отсутствие любвиАвтор: Ольга Строгачева
Источник: «Российская газета»
№ 48 (4311), 9 марта 2007 г.
В «Русской антрепризе» имени Андрея Миронова традиционная мартовская премьера. На этот раз — спектакля Влада Фурмана «Красотка и семья». Обычай готовить премьеру именно к началу марта здесь связан с днем рождения Андрея Миронова. И очередной новинкой антреприза опять «убивает двух зайцев»: чтит память великолепного актера, одновременно преподнося подарок прекрасной половине публики. На этот раз в качестве драматургической основы спектакля была выбрана пьеса Моэма, которая, по словам художественного руководителя театра Рудольфа Фурманова, еще никогда не ставилась на отечественной сцене. Специально для Русской антрепризы на русский язык ее перевел Виктор Вебер.
Комедия «Красотка и семья» написана Моэмом в 1918 году и, подобно знаменитому роману «Театр», тоже повествует о даме, попавшей в непростую жизненную ситуацию.
Главная идея «Красотки и семьи»: «Супружество — приятная вещь, но оно не должно превращаться в привычку», полностью сохранены и преумножены режиссером Владом Фурманом. Блестящий актерский состав, бархатный голос Юрия Яковлева и музыка «Битлз» «за кадром» делают свое дело: на контрасте с большинством сегодняшних комедийных спектаклей зрелище получается удивительно интеллигентным.
Теперь о сюжете: так уж случилось, что Уильяма (Олег Куликович) — первого мужа очаровательной женщины Виктории (Нелли Попова) убили на войне. Поддержал и утешил молодую вдову ближайший друг покойного супруга — Фредерик (Михаил Разумовский), ставший ее мужем «номер два». Внезапное появление считавшегося убитым Уильяма нарушает относительный покой и без того не очень-то счастливого союза. Викторию не устраивает ни бывший, ни теперешний мужья: она, несмотря на наличие двух детей, уже метит в невесты бизнесмена Пейтона (Николай Дик).
Героиня в исполнении Поповой не очень умна, скорее пустовата, но при этом женственна и красива. Ее ощущения жизни глубоко инстинктивны: не впадая в рассуждения о причинах неприятия собственного бытия, она жаждет «смены обстановки». Сама того не осознавая, гротесковая Виктория хочет сломать стереотипы семейного сосуществования, пытается «перекроить рельсы», свернуть с которых с годами становится все тяжелее. Кстати, именно гротесковые формы подачи всех характеров и отношений героев позволили режиссеру назначить на роль мнимой обольстительницы мужей актера мужского пола. Аркадия Коваля. В «Красотке» он играет Викторию, помощницу адвоката. Причем в его игре напрочь отсутствует попытка шутить «ниже пояса».
Между тем, истинно мужская природа по Моэму и Фурману более инертна. Оба мужа Виктории - люди одного круга, одинаковых привычек и, видимо, одного возраста. Даже пребывают в одном и том же звании — майор. Оказавшись перед лицом грядущего развода, мужья безропотно соглашаются на предложенные им роли и в меру способностей служат бросающей их женщине, ничуть не беспокоятся о детях. Обоих вполне устраивает занятая ими в жизни «ниша», страдания об утерянной семье им неведомы. Комедийный жанр заставляет задуматься о главном поведенческом различии мужчин и женщин: для первых движущей силой всегда становится любовь к женщине, а для вторых — движущей силой является любовь к самим себе. Повинуясь только привычке, герои безуспешно пытаются раскрутить «карусель жизни» — круг, занимающий почти всю крошечную сцену Антрепризы. Возможно, им кажется, что так они смогут сдвинуть с мертвой точки сложившуюся ситуацию, но «карусель» оказывается порочным кругом, и единственное спасение — сойти с него раз и навсегда.
Спектакль вовсе не тяжел и не столь философичен, как может показаться. «Красотка» отчаянно весела и оставляет послевкусие мироновского «шампанского» — невероятной легкости исполнения. Но нота грустного раздумья о скрытой сути семейного «треугольника» есть. А могут ли герои вообще любить кого-либо? Ведь все, что нужно человеку, это только любовь.