Соматическая лексика в поэзии М.И. Цветаевой Миняева Светлана Алексеевна
Миняева Светлана Алексеевна. Соматическая лексика в поэзии М.И. Цветаевой : диссертация . кандидата филологических наук : 10.02.01 / Миняева Светлана Алексеевна; [Место защиты: С.-Петерб. гос. ун-т].- Санкт-Петербург, 2007.- 266 с.: ил. РГБ ОД, 61 07-10/2099
Содержание к диссертации
Глава I. Состав соматической лексики в поэзии М. Цветаевой 18
1. Типы, количество, частотность соматизмов 18
2. Динамика употребления соматизмов 21
3. Разнообразие значений соматизмов 25
4. Стилистически маркированные соматизмы: общая характеристика 51
4.1. Соматизмы-славянизмы 56
4.2. Соматизмы-деминутивы 60
4.3. Соматизмы-окказионализмы 64
5. Синонимические ряды соматизмов 68
5.1. Тело-плоть 69
5.2. Спина - горб - хребет 71
5.3. Горло - глотка - гортань 73
5.4. Живот-брюхо-чрево- утроба- нутро-лоно 74
5.5. Грудь-перси-бюст 78
5.6. Рот-губы-уста 79
5.7. Кровь - руда - пурпур 80
Выводы по главе 1 83
Глава II. Контекстуальные связи соматической лексики в поэзии М.Цветаевой 84
1. Соматизмы в звуковых повторах 84
1.2. Паронимическая аттракция 88
2. Соматизмы в синтагматических сближениях 96
2.2. Рот-губы-уста 101
3. Соматизмы в составе фразеологических оборотов 103
4. Соматизмы в парных сочетаниях 105
5. Соматизмы в сочинительных рядах 115
6. Соматизмы в предложно-падежных конструкциях 118
Выводы по главе II 124
Глава III. Образное употребление соматической лексики в поэзии М. Цветаевой 125
1. Понятие о тропах и фигурах 125
2. Соматизмы в тропах и фигурах 127
2.1. Соматизмы в сравнении 127
2.2. Соматизмы в метафоре 142
2.3. Соматизмы в олицетворении 146
2.4. Эпитеты при соматизмах 150
2.5. Перифразы при соматизмах 155
2.6. Соматизмы в гиперболе и литоте 159
2.7. Соматизмы в параллелизме 162
2.8. Соматизмы в антитезе 164
2.9. Соматизмы в хиазме 165
3. Парадигмы образов с участием соматизмов 166
3.1. Соматизмы как объекты образного употребления 170
3.2. Соматизмы как субъекты образного употребления 174
3.3. Общая характеристика парадигм образов с участием соматизмов 191
Выводы по главе III 194
Глава IV. Соматическая лексика в поэзии М. Цветаевой в контексте традиций 195
1. Традиции и новаторство: общая характеристика 195
2. Язык поэзии М. Цветаевой: новаторство в традиции 198
3. Соматизмы на фоне русской поэтической традиции 200
4. Соматизмы на фоне традиций мировой культуры 221
5. Соматизмы в словесном портрете 226
Выводы по главе IV 239
Список использованной литературы 243
Введение к работе
Реферируемая диссертационная работа представляет собой исследование в области лингвистической поэтики и посвящена анализу соматической лексики в поэзии М.И. Цветаевой.
Отечественная лингвистика имеет давние и богатые традиции изучения поэтического языка. XIX век представлен классическими трудами А.Н. Веселовского и А.А. Потебни. В XX веке (1920-е – 1-я половина 1970-х годов) язык поэзии рассматривается в фундаментальных работах М.М. Бахтина, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, В.М. Жирмунского, Б.А. Ларина, Ю.М. Лотмана, Б.Б. Томашевского, Ю.Н. Тынянова, Л.В. Щербы, Е.Г. Эткинда, Р.О. Якобсона.
Современные учёные (конец 1970-х годов – 2000-е годы) подходят к языку поэзии с разных точек зрения. Внимание привлекают и особенности поэтического языка того или иного периода [например, Григорьева, Иванова 1981, 1985; Некрасова 1982; Соколова 1980 и др.] и язык отдельных поэтов как определённое звено в истории русской поэзии [например, Грек 2004; Зубова 1989, 1999; Ковтунова 2003; Панова 2003 и др.]. Изучается специфика поэтического словоупотребления [например, Иванова 1992; Кожевникова 1986 и др.], выразительно-изобразительные средства языка поэзии [например, Ахмадеева 2006; Винарская 1989; Григорьев 1979; Ревзина 1989 и др.] и их связь с поэтической традицией [например, Бакина, Некрасова 1986; Иванова 1997; Ранчин 2001; Шульская 1986 и др.]. Плодотворно исследуется функционирование в поэтическом языке фонетических, лексических, морфологических и синтаксических категорий [например, Зубова 2000; Гин 1996; Ильинская 1970; Ионова 1988; Ковтунова 1986 и др.]. Среди различных аспектов изучения языка поэзии в настоящее время остро стоит вопрос его лексикографического описания [например, Григорьев 1979; Иванова 1990; Павлович 1995; Поцепня 1997; Шестакова 2003 и др.]. Немаловажным является изучение отдельных тематических групп лексики, позволяющих увидеть связь между языком поэта и его мировоззрением [например, Белякова 2002; Панова 2003; Поцепня 1997; Таран 2005; Эпштейн 1990 и др.].
Актуальность настоящего исследования определяется неисчерпаемой смысловой глубиной поэтического слова в произведениях М. Цветаевой. Учёные единодушно отмечают богатые интерпретационные возможности лирики одного из крупнейших поэтов XX века [Болотнова 2001, 7], а значит «продолжение лингвистического исследования её произведений долго ещё будет актуальным и необходимым в попытках понять этого уникального поэта» [Зубова 1999, 7]. Кроме того, актуальность избранной темы работы обусловлена антропоцентрической направленностью современной лингвистики, которая стремится изучить, как в языке отразился человек во всём своём многообразии [см. работы Апресяна 1995; Бахваловой 1996; Крейдлина 2002; Масловой 2001; Пименовой 1999; Урысон 2003; Шмелёва 2002 и др.]. Именно поэтому «проблема соматизмов стала актуальной для современной теории познания…» [Хроленко 2000, 12].
Объектом исследования является соматическая лексика в поэзии М. Цветаевой. Предметом анализа выступают лексико-семантические и стилистические особенности поэтического словоупотребления, а также образная семантика соматической лексики.
Под соматической лексикой в работе понимается совокупность слов, обозначающих человека как живой организм [Клопотова 2002; Козырев 1983; Ракин 1996]. К соматизмам относятся слова, обозначающие части тела и лица (например, грудь, щека), органы (например, сердце), элементы систем (например, кровь), кожный и волосяной покровы (например, кожа, волос). Соматическая лексика определена в работе как тематическая группа, то есть группа слов одной части речи, объединённых по принципу их предметной отнесённости [Кузнецова 1989; Шмелёв 1973].
Избрание в качестве объекта исследования соматической лексики мотивируется следующими её языковыми особенностями:
Соматизмы отражают знания и представления человека о самом себе в противопоставлении животному миру (ср., например, рука – лапа – крыло; рот – пасть – клюв; нос – хобот; волосы – шерсть).
История развития словарного состава русского языка свидетельствует о том, что группа соматизмов является динамичной системой, что позволило этим словам стать ярким художественным средством (ср., например, уста – губы, очи – глаза, ланиты – щёки).
Широкий ассоциативный диапазон соматизмов даёт им возможность образовывать сложную систему переносных значений. Они отражают, с одной стороны, внутренний мир человека (например, жить сердцем, волнение в груди), с другой – предметный мир (например, голова поезда, сердце города).
Являясь одним из древнейших пластов лексики, соматизмы относятся к традиционным образным средствам языка (например, розы уст, звёзды очей, водопад волос).
В лингвистике накоплен немалый опыт изучения соматической лексики. Условно можно выделить два направления: 1) исследования, посвящённые изучению соматизмов как средству номинации [см., например, Гак 1998; Дагурова 2000; Урысон 2003; Шмелёв 2002 и др.], 2) исследования, рассматривающие соматическую лексику в эстетической функции [см., например, Жданова 2001; Киндеркнехт 2003; Климас 2000; Шульская 1986 и др.].
Фрагментарный анализ соматической лексики в поэзии М. Цветаевой содержится во многих исследованиях. Однако эти работы затрагивают функционирование либо отдельных соматизмов [например, Чекалина 1996], либо соматизмы изучаются в сопоставительном плане [например, Явинская 1999], или, что чаще всего, при рассмотрении других лингвистических тем [например, Бабенко 2001; Белякова 2002]. Известно, что на семинаре по поэтическому языку М. Цветаевой на филологическом факультете МГУ под руководством О.Г. Ревзиной разрабатывались такие темы, как поэтическая семантика слова сердце и тематической группы, включающей названия частей тела [см. об этом: Ревзина 1996].
Учитывая то, что соматическая лексика в поэзии М. Цветаевой не подвергалась основательному научному изучению, а также неисчерпаемую смысловую глубину поэтического слова в её произведениях, определим цели и задачи работы.
Цель диссертационного исследования заключается в комплексном анализе соматической лексики, употребляемой в поэзии М. Цветаевой. Для достижения этой цели ставится и решается ряд задач:
установить состав соматизмов и охарактеризовать их с точки зрения семантико-стилистических особенностей;
проследить динамику употребления соматизмов;
описать контекстуальные связи соматизмов;
определить особенности образного употребления соматизмов;
составить и описать основные парадигмы образов (термин Н.В. Павлович 2004), в формировании которых участвует соматическая лексика;
соотнести образное употребление соматизмов Цветаевой с поэтической традицией;
рассмотреть участие соматизмов в словесных портретах в поэзии Цветаевой.
Материалом исследования послужили все поэтические тексты М. Цветаевой, опубликованные в Собрании сочинений: В 7 т. Т.1 – 3 /Сост., подгот. текста и коммент. А.А. Саакянц и Л.А. Мнухина. – М.: Эллис Лак, 1994 – 1995.
В наблюдениях над поэтическим языком Цветаевой использовались следующие словари: Словарь поэтического языка М. Цветаевой: В 4-х т./ Сост. И.Ю. Белякова, И.П. Оловянникова, О.Г. Ревзина (М., 1996 – 2004), Большой толковый словарь русского языка / Гл. ред. С.А. Кузнецов (СПб., 2001), Словарь синонимов русского языка: В 2-х т. / Гл. ред. А.П. Евгеньева (Л., 1970 – 1971), Горбачевич К.С. Словарь эпитетов русского литературного языка (СПб., 2000), Иванова Н.Н. Словарь языка поэзии (образный арсенал русской лирики конца XVIII – начала XX в.) (М., 2004), Павлович Н.В. Словарь поэтических образов: В 2-х т. (М., 1999).
Методы исследования. Характер работы предполагает использование комплексной методики, ориентированной на лингвопоэтический анализ лексики. В качестве основных методов в диссертации применяются: описательный и функционально-стилистический. В ряде случаев применялись приёмы этимологического анализа слова. Кроме того, был использован приём подсчётов при определении количества и частотности употребления соматизмов. Необходимо также учесть, что лингвопоэтический анализ лексики связан с субъективностью восприятия поэтического текста, что предполагает обращение к методу интерпретации.
Следование в работе традиционным методам изучения поэтического языка, представленным в трудах классиков лингвистической поэтики – В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, Б.А. Ларина, Ю.М. Лотмана, Б.Б. Томашевского, Ю.Н. Тынянова, Л.В. Щербы, Е.Г. Эткинда и др., сочетается с обращением к кругу новых идей и подходов, связанных с работами В.П. Григорьева, Л.В. Зубовой, Н.А. Кожевниковой, Н.В. Павлович, Л.Г. Пановой, Д.М. Поцепни, О.Г. Ревзиной и др., а также с серией коллективных монографий учёных РАН «Очерки истории языка русской поэзии XX в.» (1990, 1993, 1994, 1995).
Научная новизна работы состоит в том, что, во-первых, диссертационное исследование посвящено малоизученному пласту поэтического языка М. Цветаевой. Во-вторых, изучаемый фактический материал анализируется комплексно, с учётом многих свойств слова: рассматривается не только поэтическая семантика соматизмов, но и их фонетический образ, грамматическая форма и стилистические свойства. Новым шагом в исследовании является составление и описание парадигм образов в группе соматизмов, а также рассмотрение соматизмов в контексте поэтической традиции.
Теоретическая значимость исследования определяется тем, что оно входит в круг работ по изучению языка в его эстетической функции и способствует познанию картины мира одного из крупнейших поэтов XX века. Исследование затрагивает аспекты, которые находятся в центре внимания современных филологов: семантическая осложнённость слова, образная реализация слова, авторская лексикография и соотношение традиции и новаторства поэтического словоупотребления.
Практическая значимость работы связана с возможностями использования её результатов при изучении истории русского поэтического языка, при лексикографическом описании образных средств языка поэзии как М. Цветаевой, так и в целом лирики начала XX века, а также при разработке вузовских курсов по стилистике русского языка, теории литературы, филологическому анализу текста, специальных курсов, посвящённых языку поэзии начала XX века и поэтическому языку М. Цветаевой.
Апробация результатов исследования. Основные положения работы обсуждались на заседании кафедры русского языка филологического факультета СПбГУ и на аспирантских семинарах по лексикологии и стилистике под руководством проф. Д.М. Поцепни и по грамматике под руководством проф. Г.Н. Акимовой (2000 – 2003 гг.).
Отдельные фрагменты диссертации излагались в докладах, прочитанных на межвузовской конференции «Век и Вечность: Марина Цветаева и поэты XX века» в июне 2001 г. в г. Череповце; на международной научно-практической конференции «Современная русистика: проблемы, пути решения» в феврале 2002 г. в г. Санкт-Петербурге; на XXXI межвузовской научно-методической конференции преподавателей и аспирантов СПбГУ в марте 2002 г.; на X Международной научно-тематической конференции «М. Цветаева в русской культуре XX века» в октябре 2002 г. в г. Москве; на Всероссийской научно-практической конференции «Актуальные проблемы современного гуманитарного образования» в апреле 2003 г. в г. Санкт-Петербурге; на XI Международной научно-тематической конференции «Эмигрантский период жизни и творчества М. Цветаевой» в октябре 2003 г. в г. Москве.
На защиту выносятся следующие положения, представляющие собой основные итоги исследования:
Соматическая лексика в поэзии М. Цветаевой является активной лексической группой. Динамика употребления этой лексики соответствует особенностям эволюции поэтического языка Цветаевой. Стилистическая и семантическая дифференциация соматической лексики имеет жанровую обусловленность, соотносится с разными функциями соматизмов и отражает поэтические задачи автора. Разнообразие значений соматизмов в поэзии М. Цветаевой говорит о том, что автор использует традиционную древнейшую форму представления человека в тексте – метонимическую, которая создаёт не только телесный образ лирического «я», но и соотносится с его духовным миром, с чувствами и эмоциями.
Богатый семантический и словообразовательный потенциал, выразительная внутренняя форма и стилистическое разнообразие позволяют соматизмам активно взаимодействовать с другими словами контекста на фонетическом, лексическом и грамматическом уровнях поэтического языка. Это приводит к смысловой осложнённости многих соматизмов в поэзии М. Цветаевой. В употреблении соматической лексики находит выражение диалектическая позиция поэта: духовные явления познаются через внимание к телу, а телесные образы одухотворяются.
Соматическая лексика в поэзии М. Цветаевой активно вовлечена в тропеический процесс начала XX века. Соматизмы являются как субъектами, так и объектами образного употребления. Парадигмы образов в этой лексической группе свидетельствуют о взаимопроникновении мира и человека: не только тело и его части соотносятся с окружающим миром, но и мир осмысляется в соматических образах. Неслучайно в системе образных средств в группе соматизмов особое место занимают компаративные тропы (метафора, олицетворение, перифраза, гипербола, а также сравнение и эпитет) и стилистические фигуры, основанные на отождествлении или сопоставлении (параллелизм, антитеза и хиазм).
Образное употребление соматизмов в поэзии М. Цветаевой обнаруживает несомненные связи с русской поэтической традицией XVIII – начала XX века, истоки которой восходят к мифологическим представлениям, античным учениям и сакральным текстам. Оригинальность авторской обработки соматических образов заключается, прежде всего, в расширении их круга, соматизмы включаются в новые по тематике контексты, происходят трансформации традиционных тропеических конструкций. Сочетание в поэзии М. Цветаевой традиций мировой культуры и собственных творческих представлений ярко проявляется в созданных ею словесных портретах. Соматизмы в поэзии Цветаевой являются основным средством описания внешности человека. Поэт создаёт целую галерею, в которой представлены портреты, созданные в стилистике разных художественных традиций – от иконописной и романтической до модернистской в разных её проявлениях.
Структура работы определена поставленными задачами. Диссертация состоит из введения, четырёх глав, заключения и списка использованной литературы.
Разнообразие значений соматизмов
Особенностью многих соматизмов русского языка является разнообразие их значений, как в словаре, так и в тексте. Это отмечают все, кто исследует соматическую лексику [например, Аркадьев 2002; Бирих 1995; Гак 1998 и др.]. По наблюдениям исследователей, для названий частей тела при возникновении новых значений характерны, как правило, метонимические переносы [см. об этом: Апресян 1974, 201; Бирих 1995,42 - 51].
А.К. Бирих выделяет три типа ассоциаций, в рамках которых могут происходить метонимические переносы: партитивные (синекдоха), причинно-следственные и пространственные [Бирих 1995, 42]. Наиболее распространённой моделью синекдохи является соотношение «часть тела — человек». Эта модель отмечена, например, у слов голова и рука. Менее употребительна модель «орган —+ часть органа», отмеченная у слов рука и тело. Исследование А.К. Бириха показало, что причинно-следственные ассоциации обнаруживаются у метонимических переносов, образованных по типу «часть тела — его функция», что характерно, например, для слов голова и мозг. И, наконец, пространственная метонимия основана на актуализации в первичном значении сем вместилище и поверхность .
Сема вместилище отмечается у значений, связанных метонимической моделью «часть тела — органы, там локализованные». Эту модель мы находим, например, у слова грудь. Сема поверхность обнаруживается у модели «часть тела — сторона туловища, где она находится». Эта модель встречается, например, у слова сердце.
Общепризнанным является тезис Г.О. Винокура о том, что «поэтический язык не существует без прочных корней в языке реальной действительности» [Винокур 1959, 247]. Вместе с тем, «если сравнивать значение слова с айсбергом, плывущим в океане-текста, то можно сказать, что в толковых словарях представлена лишь вершина айсберга, а его подводная часть может быть познана только при функционировании слова в тексте, где оно приобретает и историческую «память», и культурный ореол, и социальные смыслы, и различные коннотации» [Маслова 1999, 62]. Исходя из этих положений, мы попытаемся на фоне словарных значений соматизмов выявить, какие прямые и переносные значения соматизмов представлены в поэтическом языке М. Цветаевой.
Трудности определения критериев для разграничения значений многозначного слова привели к формированию разных подходов к тому, что рассматривать в тексте - слово во всей совокупности прямых и переносных значений или выделять конкретно значение, реализуемое в том или ином контексте. Богатый опыт интерпретации значений поэтического слова накоплен писательской лексикографией.
В писательской лексикографии известны сторонники первого подхода - то есть того, что слово в поэзии представлено всеми своими значениями одновременно, и с точностью установить, какое конкретное реализовано значение или значения в данном контексте, невозможно. Такое понимание поэтического слова отражено, например, в «Словаре языка русской поэзии XX века» (М., 2001). Сторонники второго подхода - то есть того, что в поэтическом контексте можно установить семантический объём слова, составители «Словаря языка Пушкина» (М., 1956 -1961), «Словаря автобиографической трилогии Горького» (Л., 1974 - 1990) и «Словаря языка Достоевского» (М, 2001). Очевидно, выбор того или иного способа толкования слова связан, прежде всего, с отбором материала для словаря. Так, в «Словаре языка русской поэзии XX века» представлены стихотворные контексты С. Есенина, В. Маяковского, Б. Пастернака, В. Хлебникова, М. Цветаевой и др., «поэтов с обострённым восприятием слова и тяготением к усложнённой языковой форме» [Поцепня 1997, 20]9.
Необходимо отметить принципиальную разницу в толковании значений слова в «Словаре языка Пушкина»10 и «Словаре автобиографической трилогии Горького» . Составители «Словаря языка Пушкина» руководствовались ограничительным характером толкования слова, ориентируясь на факты общенационального литературного языка первой трети XIX века и часто не регистрируя смысловых осложнений и оттенков, которые получает слово в композиции художественного целого [см. об этом: СлЯП I, 9].
Автор концепции «Словаря автобиографической трилогии Горького» Б.А. Ларин писал о том, что «в исследовании художественной речи орфографическими словами и общими значениями ни на какой стадии работы обойтись нельзя. Здесь нельзя упускать из виду эстетический объект, то есть помимо реального и логического содержания речи - весь её психический эффект и главным образом именно обертоны смысла» [Ларин 1974, 35]. Составители «Словаря автобиографической трилогии Горького» - ученики и единомышленники Б.А. Ларина - со всей полнотой исследуют текстуальные употребления слов в произведениях Горького, выделяя не только словарные значения и их оттенки, но и разграничивают образные и переносные употребления слов, отмечают их совмещённое употребление, а также рассматривают эстетическое значение слова, в котором проявляется авторское видение мира [САТГ I, 11 - 39].
Третий подход в толковании значения слова, а точнее в представлении слова в словаре, намечен в «Словаре поэтического языка М. Цветаевой» (М, 1996-2004). «Словарные значения, предназначенные для представления языка как замкнутой знаковой системы, - пишет О.Г. Ревзина, - не годятся для дискурсного поэтического слова, с которым мы имеем дело в словаре. Требование понятности побудило обращаться к минимальным разъяснениям лишь в тех случаях, когда это необходимо для активной диалогической деятельности пользователя и словаря» [Ревзина 1996, 7].
Более подробно о критериях разграничения значений слов в разных типах авторских словарей см. в следующих работах: Белякова 2002, 4-7; Панова 2003, 46 - 47; Поцепня 1997,14-26.
Мы считаем, что у многозначного слова можно выделить конкретное значение, реализуемое в том или ином поэтическом контексте. Однако это не означает, что мы не признаём возможности совмещения в тексте в одном словоупотреблении нескольких значений. Тем более, что это характерно для языка М. Цветаевой [см. об этом, например: Зубова 1989; Черных 2003].
Безусловно, в языке поэзии происходит расширение семантического потенциала слова. Разрабатывая теорию эстетического значения слова в художественной речи и программу изучения авторского словоупотребления на основе лексикографического метода, Б. А. Ларин рассуждал следующим образом: «Я попытаюсь обнаружить семантические обертоны, то есть те смысловые элементы, которые нами воспринимаются, но не имеют своих знаков в речи, а образуются из взаимодейственной совокупности слов. . . в языке сочетание слов даёт смысл больший, чем простая сумма «значений» отдельных слов» [Ларин 1974, 36]. Д.С. Лихачёв выделял прибавочный элемент в слове поэтической речи, который «имеет ту особенность, что оказывается чем-то общим для целой группы слов. Он разрушает обособленность, изолированность слова, сливается с «прибавочными элементами» всей группы слов, вырастает в контексте поэтической речи и над её контекстом. создаёт «сверхзначение», объединяющее всю поэтическую речь, составляющее её художественное единство» [Лихачёв 1979, 113]. Е.Г. Эткинд говорил о синтетическом значении слова, носителем которого становится единство поэтического текста: «Слово в поэзии многомерно: система стиха ставит на службу поэтическому содержанию все элементы, его образующие. Значение слова, складывающееся из главного и вторичных смыслов, активизируется; в тенденции эта совокупность смыслов проявляется одновременно, различные семантические опенки взаимодействуют, усиливая и укрепляя друг друга, образуя новое значение -синтетическое» [Эткинд 1998, 185]. В то же время Ю.Н. Тынянов, поставивший вопрос о колеблющемся значении слова в стихе, придавал большое значение основному значению слова [см. об этом: Тынянов 1965].
Мы согласны с Л.Г. Пановой, которая замечает, что «если в поэтическом слове актуализируется несколько значений, . в большинстве случаев можно установить совпавшие общеязыковые значения» [Панова 2003, 47]. По словам авторов «Словаря языка Достоевского», «. уровень значения является наиболее выразительным показателем самобытных черт языка писателя: полноты использования им полисемантического потенциала слова общелитературного языка, статистической и жанрово обусловленной предпочтительности тех или иных значении, наконец, употребления слова в новых, не известных литературному языку значениях» [Словарь языка Достоевского 2001, 12]. Именно художественный текст наглядно демонстрирует как прямое конкретное значение слова, так и все его переносные значения. Как верно замечает Л.В. Зубова, «поэтическая речь благодаря множественности контекстуальных связей оказывается организованной моделью языка с характерными для него системными отношениями» [Зубова 1989, 62].
Соматизмы в парных сочетаниях
Парные сочетания интересны не только сами по себе - как сложные по генезису и сути образования, - но и как сильное средство поэтической выразительности. В языке художественной литературы парные слова -важный элемент стиля Н.А. Некрасова, А.В. Кольцова, Л.Т. Твардовского и других поэтов, сознательно ориентирующихся на народный язык4 . По словам JI.B. Зубовой, «причина внимания писателей к этому средству состоит, видимо, в том, что парные слова до сих пор сохраняют свою первобытную образность, выражая её в кратчайшей форме» [Зубова 1989, 79].
Модель парных сочетаний является продуктивной и в творчестве М. Цветаевой, язык которой отличается предельной афористичностью и формулыюстыо. Источником подобных сочетаний исследователи справедливо считают ориентацию поэта на фольклорную стилистику, на знание французского и немецкого языков с традиционной для них моделью словосложения, а также с установкой М. Цветаевой на «поэтический эксперимент» [Зубова 1989, 79; Гарбуз 2001,326].
В поэтическом языке М. Цветаевой представлено около 50 парных сочетаний либо с компонентом соматизмом типа щёчки-зарева, лоб-бог, либосостоящих только из соматизмов типа глаза-волосы, рёбра-кости. Парные сочетания подобного рода встречаются в произведениях разных жанров - лирических стихотворениях, стилизованных под фольклор, драматических произведениях, однако большинство таких сочетаний приходится на поэмы-сказки «Царь-Девица», «Переулочки», «Молодец» и «Егорушка». Чаще всего парные сочетания используются для наглядного или эмоционально-оценочного изображения явлений природы: Ветр с кудрями-грудью (3, 198), А волна-то, глянь, - кровь-кровыо\ (3,207), животного мира: Скорый бог, / Шпоры в бок-бог\ (2, 56), и особенно человека: Ох, знак на правом па плече /Родимый, щёчки-зарева! (3, 690), Аукала, агукала, /На жар-груди баюкала. (3,215).
Как правило, М. Цветаева использует не столько устойчивые сочетания народного характера, сколько саму модель этих сочетаний. В структурном отношении среди парных сочетаний можно выделить два типа сочетаний: 1) сочетания, состоящие из двух слов-компонентов (именно двучленная структура является наиболее типичной для подобных сочетаний); 2) сочетания, состоящие из трёх и более слов-компонентов.
К сочетаниям, состоящим из трёх и более слов-компонентов, относятся сложения, сохраняющие бинарную структуру: Куполок-золотой-головка (3, 725), Губы-губы-уста (3, 684). Внутри них одно слово (головка, уста) аппозитивно сочетанию двух других (Куполок-золотой, Губы-губы). К таким сочетаниям примыкают конструкции, которые имеют вставки, чаще всего глагольные формы и местоимения: Эх кровь-твоя-кровца! (2, 274), Где рот-его-рана, / Очей синеватый свинец! (2, 297), Лоб-гладя-чело (3, 215), Ресницы-нежит-стрелы (3, 260), Лик-наклоняет-солнце (3, 260), Грудь-разломила-сталь (3, 261), Голова-моя-держава (3, 322), Голова-моя-завалы (3, 322), Голова-моя-пропажа (3,322).
Отдельно необходимо выделить парные сочетания, которые невозможно интерпретировать как бинарные, так как они представляют собой разомкнутые ряды. Как правило, открытый ряд с одинаковыми отношениями элементов образуется в том случае, когда эти отношения либо синонимичны: Вся-то глотка-пересохла-гортанъ! (3, 239), либо ассоциативного характера: Лоб-ему-грудь-плеча / Крестит на сон ночной (3, 261), Крылышек промеэ/сду /Грудку-взял-ей-стан (3, 255), Как грудку-мне-стан (3,237).
Семантические отношения между компонентами парных сочетаний в языке М. Цветаевой чаще всего строятся по фольклорным моделям, в соотношении с которыми можно выделить сочетания: 1) синонимического характера типа путь-дорога, 2) ассоциативного (равноправного) характера типа хлеб-соль, 3) тавтологического xapaicrepa типа синий-синий; 4) определительного характера типа земля-матушка, 5) смешанного характера типа дым-туман. Первые три модели характерны для парных сочетаний, в которых грамматические отношения компонентов не выражены. К сочетаниям, в которых грамматические отношения компонентов выражены частично, относятся сочетания определительного и смешанного характера.
К сочетаниям синонимического характера относятся сочетания кровь-руда (1, 576), губы-губы-уста (3, 684), лоб-гладя-чело (3,215). Как правило, компоненты этих сочетаний представляют слова семантически близкие, но стилистически различные: кровь, губы, лоб - нейтральные, руда - областное слово, уста, чело -устаревшие. Однако эти сочетания не являются простой тавтологией, повторением слов с одинаковым значением. Второе слово определяет, уточняет первое. Например, в сочетании Лоб-гладя-чело соматизмы лоб и чело стилистически противопоставлены как нейтральное и высокое. Архаизм чело употребляется с эпитетами высокое, благородное, в которых актуализируются интеллектуальные, душевные, внутренние качества человека, а слово лоб чаще сочетается с прилагательными, характеризующими физический облик человека