Вдоль Беломорканала Никита Гудков проехал на полноприводных автомобилях Subaru
Беломору - 80. Не папиросам, а самому Беломорско-Балтийскому каналу - грандиозной стройке первой советской пятилетки. Но справедливо ли, что в нашей памяти главным памятником его строителям оказались именно папиросы? Вдоль Беломорканала я проехал на полноприводных автомобилях Subaru.
Ехать из Питера в сторону Мурманска - одно удовольствие. Во всяком случае, первые 600 км до Медвежьегорска, на протяжении которых федеральная трасса М18 Кола не просто отремонтирована, а фактически построена заново - с заменой дорожной подушки. Ровный асфальт, мало населенных пунктов, запрещение обгона - только по делу. Почти как в соседней Финляндии.
Хороши для дальних путешествий и Subaru «новой волны» - Impreza последнего поколения и кроссовер XV. У них добротная шумоизоляция, энергоемкая подвеска, они хорошо стоят на шоссе. А консервативный дизайн салона, можно сказать, к месту - не диссонирует с суровой карельской природой. Правда, даже на Subaru XV с двухлитровым мотором любой обгон приходится просчитывать, что уж говорить про «никакой» моторчик 1.6 под капотом Импрезы.
Карелия - край хмурый, вечно осенний, где вместо полей и лугов - болота и скалы. Это сейчас здесь дороги и какая-никакая промышленность, а в конце двадцатых годов прошлого века на всю республику было 50 тысяч трудоспособных жителей и ни одной крупной транспортной артерии.
По замыслу Сталина, водный путь должен был вдохнуть жизнь в этот глухой край, подобно тому как в сегодняшнем Китае строительство густой сети автодорог опережает появление фабрик и заводов. Строить Беломорско-Балтийский канал местными силами ввиду отсутствия этих сил было невозможно. Зато заключенных хватало - под рукой был такой «оплот» ГУЛАГа, как Соловецкий лагерь особого назначения.
Идея не нова - силами каторжников Александр III и Николай II строили, например, Транссиб. Но такие масштабы царям и не снились! В начале тридцатых годов в Белбалтлаге содержалось до 125 тысяч человек - это был крупнейший лагерь СССР. Причем система вела «натуральное хозяйство» - заключенные обслуживали и даже охраняли себя сами, надеясь на то, что им скостят срок. На весь лагерь - всего 37 чекистов! В основном, конечно, работали киркой и лопатой. За один «рабдень» засчитывали полтора-два дня заключения, ударникам выдавали «премблюдо» - 75-граммовый пирожок с капустой или картошкой. По одной из версий, именно в Белбалтлаге и родилось слово «туфта», от сокращения «тфт» - тяжелый физический труд. Якобы заключенные говорили: «Мы покажем вам туфту!» - и «гнали ее», изображая кипучую деятельность.
Чем дальше от Питера, тем меньше церквей, монастырей и вообще следов давнего присутствия человека. Совсем рядом с трассой М18 - крепость-остров Орешек, древнейшая Старая Ладога, Александро-Свирский монастырь. Но затем - лишь лес да скальные выходы.
В Медвежьегорске уходим направо, к первому шлюзу Беломорканала. От поселка Повенец начинается уникальная лестница из девяти шлюзов, один за другим поднимающих корабли из Онежского озера на 70 метров. «Повенчанская лестница» и сейчас выглядит гигантской, а какой она смотрелась в тридцатых! Ведь Беломорканал - первенец советской гидроинженерии. Каналы Москва-Волга, Волга-Дон, Волго-Балт появились позже, хотя по объему работ и были много крупнее.
За пределами трассы М18 нормальные дороги в Карелии заканчиваются. Постоянные волны, выбоины, и надо всем этим - нелепые ограничения скорости. А как вам пешеходные переходы в самом Медвежьегорске, которые окружают по восемь «лежачих полицейских»! За городом, в сторону Пудожа, дороги, считай, нет, а неуклюжие попытки заделать ямы глубиной в колесо едва ли не ухудшают ситуацию.
Но Impreza и особенно Subaru XV с их длинноходными подвесками будто для этого и создавались! За индифферентное отношение к колдобинам прощаешь и «пустой» руль, и крены в поворотах. Тем более что спортивным духом здесь уже и не пахнет. Рычаг «механики» излишне податлив, спинка сиденья будто гнется под спиной. И только басок «оппозита» все еще о чем-то напоминает.
Беломорканал «лепили» из того, что было. Валюты на закупку строительной техники правительство не выделило - приказало обходиться собственными ресурсами. А что есть в Карелии? Камни, торф да песок. И много дерева.
Канал, как и церковь в Кижах неподалеку от его начала, получился «без единого гвоздя». С инженерной точки зрения уникальным было буквально все. Например, никто ранее не делал деревянных шлюзовых ворот и плотин такого масштаба. Торф пропускает воду, песок тоже пропускает. А «слоеный пирог» из них - нет!
Следующий пункт нашего маршрута - городок Сегежа на Выгозере, водоразделе канала. Мрачная пятиэтажная застройка. «Мордобой? Да каждый день!» - рассказывает о местном досуге охранник гостиницы. А что хорошего? Скорее всего, вам с гордостью ответят, что в колонии общего режима на окраине Сегежи сидит сам Ходорковский.
Формально строили канал, оказывается, не заключенные.
- Товарищ Микоян, как их называть? Сказать «товарищ» - еще не время. «Заключенный» - обидно. «Лагерник» - бесцветно. Вот придумали слово - «каналоармеец». Как вы смотрите?
- Что ж, это правильно. Они у вас каналоармейцы, - согласился Микоян.
Это отрывок из пропагандистского труда под редакцией Максима Горького, посвященного каналу. А из сокращения «з/к», «заключенный каналоармеец», и получилось нынешнее привычное «зэк», «зэка».
В Сегеже, в одноименной гостинице, на балконе моего номера - десяток пустых пивных банок Lapin Kulta. Финны любят эти края - соседний Карельский перешеек принадлежал им до 1939 года, а большая часть Карелии в годы войны была в финской оккупации. Многие вывески дублируются на финском, мелькают машины с финскими номерами. Причем тоска по былым территориям проявляется и в экзотических формах: утром мы встретили группу финнов, путешествующих по Карелии на старых вазовских машинах - «двойке», «пятерке», «трешке». Большинство, правда, с саабовскими сиденьями.
Легко обходим их - теперь уже на универсале Subaru Outback с мотором 2.5. Простой и просторный автомобиль. Но как только дорога на Надвоицы вновь превращается в «карельские горки», очарование машиной исчезает. Типично американский вариант - большой автомобиль с гулкой отделкой, плоскими неудобными сиденьями и плохо задемпфированной, но при этом жесткой подвеской.
А как Outback на бездорожье? Добравшись до поселка Надвоицы и переехав Беломорканал по разводному мосту, уходим на лесную тропу. Через пару километров она приводит к невысокому водопаду Воицкий падун. Дорожка идет по рукотворной дамбе из камней - таких на канале около полусотни. Клиренса хватает, плавность хода на «бульниках» неплохая. Но вот настройки газа хочется «затупить» - чтобы аккуратно залезть на каменный порог, на педаль надо буквально дышать.
Скоро дорога и вовсе заканчивается. Спешиваемся и через триста метров приходим к таинственному месту. Здесь, на откосе каменной дамбы, строители канала некогда выложили из белого камня профиль Сталина, пятиконечную звезду и год постройки канала - 1932. Белые камни-кварциты уже далеко не белые. Но главной загадкой осталось то, почему товарищ Сталин смотрел не на судовой ход канала, а на порожистую речку?
Поселок Надвоицы - самое тяжелое место Беломорканала. Наверное, потому, что зона здесь уже другая - строгого режима, для рецидивистов. Крупнейшая в Карелии. И это чувствуется буквально в воздухе, не говоря о мрачных деревянных домах и автоматчиках на вышке, выскакивающих оглядеть каждый проезжающий автомобиль.
У канала - своя охрана, и оттого усиливается чувство, что ты попал в тридцатые годы. На территории шлюзов - покосившиеся домишки из некрашеного дерева, вокруг «колючка» и вооруженные тетеньки, причем они охраняют шлюзы не только от проклятой контры, но и от фотографов. Да-да, даже спустя 80 лет сооружения Беломорканала вблизи снимать нельзя! И не важно, что есть спутниковые карты, что в сети полно кадров, сделанных с круизных теплоходов. Кажется, расскажешь об этом охранникам, а они ответят как в анекдоте: «А что, война уже кончилась?» Или пристрелят как провокатора?
Вернувшись на шоссе, обращаю внимание на то, что и автомобильный парк в Карелии небогат. Mercedes или Audi - редкость. Не так часто, как на юге России, встречаются и Лады, зато много Логанов, «корейцев» и - неожиданно - городских малышей типа Ситроена C1 и Daewoo Matiz. А что, дешевы и наверняка надежнее Лад.
Встречается и Subaru Forester. По мне - самый гармоничный из полноприводных Subaru. В нем еще теплится драйверский дух: собранная подвеска, насыщенный реактивным действием руль. Ехать, может, чуть жестче, чем на Subaru XV, но клиренс такой же внушительный, а удовольствия от езды по асфальту гораздо больше. Случись покупать Subaru, я бы выбрал именно Forester. К тому же и динамика с двигателем объемом 2,5л, и управление ею - самые приятные.
Мы почти приехали. Останавливаемся посмотреть на беломорские петроглифы - уникальные древние наскальные изображения, не нужные карельскому правительству и обустроенные на норвежские гранты. Сам Беломорско-Балтийский канал заканчивается как-то не торжественно: ворота 19-го шлюза просто открываются в Белое море. Ни стелы, ни памятника, ни смотровой площадки. Сурово.
Нам остался небольшой перегон в Кемь и два дня на Соловецких островах, уже без машин. И шанс подумать, что же такое Беломорканал сегодня. Гигантский памятник героизму его строителей? Символ пустой траты рабского труда? И почему, кстати, за три дня в середине лета я не увидел на канале ни одного судна?
В тридцатые годы канал действительно вдохнул жизнь в глухую и заброшенную Карелию. По воде стали вывозить древесину и минералы, оказалось возможным построить предприятия, требующие большого водообмена. Правда, сплошь вредные - Надвоицкий алюминиевый завод, Сегежский целлюлозно-бумажный комбинат. Говорят, что только развитие рыболовства на Белом море «окупило» постройку канала за семь-восемь лет.
Но главную роль, предназначенную каналу, - военной транспортной артерии, связавшей Балтику с Белым морем, он выполнил лишь отчасти. Да, на север были переброшены корабли и подлодки, ставшие основой Северного флота - до 1933 года СССР вообще не был прикрыт на море с севера, чем вовсю пользовались норвежские и английские браконьеры. Через канал перебрасывались суда даже на Тихоокеанский флот. С 1933 по 1941 год по нему провели 13 крупных военных кораблей и 26 подлодок. Но что это были за проводки.
До Беломорканала еще надо было дойти, а чтобы пройти порожистую реку Свирь перед Онежским озером, с эсминцев приходилось снимать все, вплоть до винтов. Чтобы вместить в 130-метровый шлюз подлодку, ее приходилось помещать в плавучий док. В итоге переброска занимала не три-четыре дня, как планировалось, а недели. Неспроста сталинская комиссия приняла в 1933 году канал в эксплуатацию лишь как народно-хозяйственный, а не оборонный объект. Говорят, что на открытии канала Сталин даже заметил, что канал вышел узким, мелким и никому не нужным. Но сделать канал и Свирь значительно глубже получившихся 3,6 метра означало не только перелопатить куда больше торфа и повзрывать скалы, но и частично затопить город Петрозаводск, чтобы поднять уровень Онежского озера. Сталин на это не решился.