Греки Монемвасии на службе Российскому флоту. Великая Греко-Российская Восточная Империя
Панаиоти Алексиано вступил в русскую службу в феврале 1769 года, в Ливорно. Обширные его связи с греческими островитянами, этими природными моряками, внушили мысль русскому начальству воспользоваться благоприятным обстоятельством и употребить способного и предприимчивого 23 летнего грека для отыскания лоцманов. Панагиотис Алексианос (Παναγιώτης Αλεξιανός), родом с острова Монемвасия (Μονεμβασιά) вокруг себя организовал целую команду из греков, его друзья и родственники исполняли возложенное на них поручения. Навербованные ими лоцманы отправлены к эскадре адмирала Спиридонова, которая в том же году развила русский флаг на водах Средиземного моря. Он отсылает со Стоматиосом Сарандинаки своим 18 летним племянником набранных людей к флоту. Молодой Стоматис выбрал себе имя Евстафий, что по-гречески означает «стойкий, твёрдый». Панаиотис начал исполнять новые поручения: закупать сухари, вино, оливки, порох, свинец, оружие; все это было им отправляемо на греческих малых судах, которые так же после поднимали русский флаг и приписывались на службу России. Отец Панаиотиса -Павлос Алексиано был судовладельцем и ходил по всем островам Архипелага.В середине XVIII века в Монемвасии архонт (с византийских времен этот титул носили правители провинций и военные командиры) Павлос Сарандинаки слыл человеком уважаемым и состоятельным. Виноградники, оливковые рощи и сады приносили доход. Женившись на сестре Павлоса он породнился с семьёй судовладельца Алексиано. Братья Елены,Теодоро,Панайотис, Александр,Антоний и Фёдор с ранних лет освоили морское дело и ходили на своих быстроходных шебеках (парусно-гребные суда в Средиземноморье) между островами Архипелага.Управление Архипелагской экспедиции («Архипелажной», как ее тогда называли), по совету адмирала Семена Ивановича Мордвинова и общему мнению Адмиралтейств-коллегии Екатерина предложила командование эскадрой 56 летнему Григорию Андреевичу Спиридову.
Екатерина традиционно схитрила – присвоила Спиридову звание полного адмирала и назвала его первым флагманом флота. В рескрипте, подписанном Екатериной и врученном Спиридову, говорилось: «…Провезти сухопутные войска с парком артиллерии и другими военными снарядами для содействия графу Орлову, образовать целый корпус из христиан к учинению Турции диверсии в чувствительнейшем месте; содействовать восставшим против Турции грекам и славянам, а также способствовать пресечению провоза в Турцию морем контрабанды». Ни слова о подчинении эскадры 34 летнему Орлову не было в этом многозначащем документе. Спиридов поверил и согласился.
17 июля 1769 г. Екатерина посетила корабли, стоявшие на Кронштадтском рейде, вручила адмиралу орден, приказала выдать всем назначенным в экспедицию четырехмесячное жалованье «не в зачет» и потребовала немедленного выхода эскадры в плавание. В состав эскадры вошли семь кораблей («Европа», «Святослав», «Святой Евстафий Плакида», «Три Иерарха», «Святой Иануарий», «Северный Орел» и «Три Святителя», из которых «Святослав» был 80-пушечный, а остальные – 66-пушечные. Кроме того, в составе эскадры был фрегат «Надежда Благополучия», 10-пушечный бомбардирский корабль «Гром», четыре 22-пушечных пинка – «Соломбала», «Лапоминк», «Сатурн» и «Венера», а также два пакетбота – «Летучий» и «Почталион». 13 августа1769 года в гавань Копенгагена вошел новый 66-пушечный корабль «Ростислав», построенный на Соломбальской верфи в Архангельске и шедший к новому месту службы на Балтику. Своей властью Спиридов приказал его командиру капитану 1 ранга Л.Ф. Лупандину следовать вместе с эскадрой в Архипелаг вместо Кронштадта. Русская эскадра могла не менее свободно базироваться на «вольном порту» Ливорно (Италия), формально принадлежавшем герцогству Тосканскому. Венецианская республика стремилась заключить союз с Россией, но крайне боялась турок. Сборным пунктом судов «обшивной» эскадры в Средиземном море заранее был назначен рейд порта Магон на Менорке (Балеарские острова,на пол пути к Италии). 18 ноября 1769 года Спиридов на «Св. Евстафий» прибыл в порт Магон. А 23 ноября в порт Магон на английской бригантине прибыл младший из братьев Орловых – Федор. Орлов вручил флагману инструкцию Спиридонову, где граф Алексей Орлов назначался главнокомандующим всеми русскими вооруженными силами (десантными войсками и флотом) на Средиземном море. Там же была приписка императрицы: «Графу Орлову, по долгой его тамо бытности и знанию, довольно известны быть должны тамошние обстоятельства и народы». Пора объяснить, как братья Орловы оказались на Средиземном море. Еще летом 1768 г. Алексей и Федор Орловы, первый под именем Островского, а второй – Богородского, отправились под предлогом поправки здоровья Алексея в путешествие по Европе, а затем к Средиземному морю. 15 августа 1768 г. братья прибыли в Карлсбад, где вели себя более чем разгульно, хотя, может быть, опохмелившись вином, посещали и Карлсбадскую водолечебницу.Интересна личность старшего брата Панаиоти - Теодоро Алексиано, который ранее был доверенным лицом тунисского бея по продаже корсарских призов, затем оказался на британской службе, где с согласия английских властей взял на себя еще и обязанности российского консула на острове Менорка. Там по поручению Алексея Орлова он готовил склады и госпиталь для российских эскадр, прибывающих в Средиземное море. В Порт-Магоне находили укрытие одновременно до 10 русских военных судов. Здесь на территории, принадлежащей отцу Павлосу Алексиано, были построены амбары для хранения оружия и помещения для раненых. А.Г.Орловым давал различные инструкции консулу Теодору Алексиано. Он так же имел общий дипломатический шифр с резидентом в Британии Мусиным-Пушкиным.После первых боев в Морее суда стали прибывать в Порт- Магон с больными и ранеными: в конце мая 1770 г. туда отправили раненых и заболевших из Наварина на фрегате «Надежде Благополучия» под командованием А.В.Елманова. Они прибыли на Менорку, где их встретил консул Теодор Алексиано. 18 февраля 1770 г. в Витулло у берегов Мореи (юг Пелопоннеса) с Мальты прибыла эскадра Спиридова, в составе которой были корабли «Св. Евстафий», «Св. Иануарий», «Три Святителя»; пинк «Соломбала» и пакетбот «Летучий». Появление эскадры Спиридова с десантными войсками послужило толчком к Пелопоннесскому восстанию греческого народа против ига Османской империи. В Витулло уже стояло купеческое судно под венецианским флагом, капитан которого был из славян. Граф Орлов нанял его в русскую службу и отправил в Витулло в ожидании прибытия флота. На судне имелось 20 пушек, и оно салютовало адмиральскому флагу по его приходе. Адмирал произвел капитана этого судна А.И. Поликути в лейтенанты, а судно, названное фрегат «Св. Николай», на другой день подняло русский флаг. В трюмах каждого русского корабля находилось по одной разобранной малой галере. 19 февраля части галер были свезены с кораблей на берег, а уже 23 февраля все три галеры были собраны, оконопачены и спущены на воду. Галера корабля «Св. Евстафий» названа «Касатка», командиром ее назначен Николай Куммани, она доставила оружие в Монемвасию, где сопротивление возглавил отец Стомати -архонт Павел Сарандинаки. Галера корабля «Св. Иануарий» названа «Ласточкой», и командиром ее назначен шкипер этого корабля Лукавич. Галера корабля «Три Святителя» названа «Жаворонком», а командиром назначен Николетти. На каждую галеру дано по 60 человек команды.25 февраля 1770 года в порт Витуло прибыла греческая полакра под названием «Генрик-Каррон» под командой Александра Алексиано родного среднего брата Панаиотиса Алексиано. На этом судне находился в основном родственники с острова Монемвасиас брат Антоний, Сарандинаки, Чефалиано и другие. Полакра была нанята в нашу службу и в тот же день подняла русский флаг. На ней установили 12 пушек.
Монемва́сия (также Монемва́зия; греч. Μονεμβασία) — византийский город-крепость на острове, соединённом узким перешейком с Пелопоннесом. Название города происходит от греческого «мони эмвасиа» (Μόνη Eμβασία), что значит «один вход». Первые жители Монемвасии пришли из Лаконии, спасаясь от нашествия славян и авар, около 583 года во время правления императора Маврикия. В17-18 веке Венеция и Турция постоянно воевали и передавали этот остров друг друг, а греков-майнотов никто не слушал. Только в 1821 году в ходе Греческой войны за независимость от Османской империи после трёхмесячной осады крепость была освобождена и греческий народ получил свободу.
Порт Витулло на п-ове Ма́ни (греч. Μάνη, также известный как Майна) имел опасную и неудобную гавань, открытую западным и юго-западным ветрам. Поэтому адмирал Спиридов решил захватить крепость и порт Корон. Берегом к Корону был отправлен большой отряд майнотов (греческое племя,спартанцы). 27 февраля русская эскадра покинула Витулло и на следующий день бросила якорь в четырех милях к северу от Корона. Рядом с отцом в отряде монемвасийцев воевал Стаматиос Сарандинаки.Десант в 500 человек под командованием Ф. Орлова и эскадра Спиридова, усиленная вооружёнными греческими судами, двинулись к крепости Коронн.
1 марта1770года десантный отряд, греки П.Сарандинаки и часть матросов были высажены на берег, и началась осада крепости. В ночь с 1 на 2 марта русские построили осадную батарею. В 2 часа дня три корабля подошли очень близко к восточной стороне крепости, легли в дрейф и открыли сильный огонь. Береговая батарея между тем обстреливала северную часть города. Гарнизон отвечал весьма исправным огнем как кораблям, так и осадной батарее. Это продолжалось до захода солнца, но без особого вреда той или другой стороне. Весь следующий день 3 марта флот держался под парусами по восточную сторону крепости, но вне досягаемости пушечного выстрела. С 6 по 9 марта бушевал шторм. Полакра «Генрик-Каррон» была выброшена на берег и разбита. Александр Алексиано и его команда и родня перешли служить на другие корабли.
Сил для взятия укреплений Корунна оказалось недостаточно и осаду сняли. Вся артиллерия и тяжёлый багаж перевезены были на корабли, Алексей Орлов приказал забрать всех стариков, женщин и детей греческих (Корунских обывателей), которые, опасаясь сделаться жертвою жестокости турок, не имели сил следовать сухопутно за Армией в Наварин, назад на другой палец Пелопоннеса к острову Сфактерия.Князь Долгоруков, подойдя по суше к Наварину, убедился, что город хорошо укреплен, и известил адмирала Спиридова, что крепость без артиллерии и правильной осады взять невозможно. Поэтому адмирал 24 марта отправил к Наварину корабли «Св. Иануарий», «Три Святителя» и фрегат «Св. Николай» с бригадиром артиллерии Ганнибалом для руководства осадой. При входе в залив корабли были обстреляны из крепости Наварин. Открыв ответный огонь, русская эскадра прошла мимо крепости в глубь залива и стала на якорь вне радиуса действия турецких орудий. На берег был высажен десант и выгружены осадные орудия. Бригадир Ганнибал устроил на возвышении к востоку от города одну батарею из восьми 24-фунтовых пушек и двух однопудовых единорогов, а другую – из двух 24-фунтовых пушек – к западу от входа в залив, на высоте, которая командовала городом. Батареи открыли огонь, и восьмипушечная в короткое время пробила просторную брешь в восточном валу цитадели, а двухпушечная нанесла значительный вред городу.
Губернатор Наварина не стал дожидаться штурма и сдал крепость. 10 апреля 1770 г. русские войска во главе с бригадиром Ганнибалом и капитаном Борисовым вступили в крепость. Трофеями русских стали 42 пушки, 3 мортиры и 800 пудов (13 тонн) пороха. Но главной добычей стала одна из самых удобных морских баз на Пелопоннесе. Ее гавань могла вместить любой флот. Глубины позволяли принимать суда с наибольшей осадкой, а узкий вход был защищен укреплениями с обеих сторон. 28 апреля1770 года к эскадре присоединился и отремонтированный в Генуе 66-пушечный корабль «Ростислав» командовал им капитан Лупандин, на нём же прибыл 24 летний уже лейтенант Панаиотис Алексиано (русские говорят Панаиоти). Екатерина II как могла торопила моряков к отправке подкреплений на Средиземное море. 9 октября 1769 г. из Кронштадта вышла 2-я Архипелагская эскадра под командованием контр-адмирала Д. Эльфинстона. Первоначально в ее состав входили 66-пушечные корабли «Не тронь меня», «Саратов» и «Тверь», 32-пушечные фрегаты «Надежда» и «Африка», а также три транспорта. В начале мая 1770 г. Эльфинстон подошел к берегам Мореи и, не дождавшись указаний ни от Алексея Орлова, ни от Спиридова, высадил десантные войска в Колокифской бухте в порту Рупино и приказал им продвигаться к Миситре.Сам же Эльфинстон, услышав о близости турецкого флота, отправился отыскивать его и действительно 16 мая увидел турецкие корабли у острова Спеце. Не обращая внимания на то, что турецкий флот, состоявший из 10 кораблей, 5 фрегатов и 7 мелких судов, был втрое сильнее его эскадры, честолюбивый Эльфинстон, не дождавшись соединения со Спиридовым, бросился на турок.Турецкий адмирал, полагавший, что перед ним только авангард русского флота, за которым следуют главные силы, поспешил укрыться под стенами крепости Наполи ди Романия.Продержавшись пять дней у входа в Навплийский залив и получив сведения, что эскадра Спиридова находится в Колокифской бухте, Эльфинстон пошел навстречу адмиралу и соединился 22 мая с ним у острова Цериго. Екатерина Алексеевна постоянно хитрила в кадровых вопросах. В результате Спиридов, и Эльфинстон считали себя независимыми как друг от друга, так и от Алексея Орлова и обосновывали это данными им рескриптами императрицы.У Орлова же тоже был рескрипт, но куда более весомый. В нем Екатерина приказывала всем, в том числе Спиридову и Эльфинстону, подчиняться приказам Орлова так, как если бы они исходили от самой императрицы.Турки подтянули по суше огромное подкрепление и осадили крепость Наварин. Орлов приказал взорвать укрепления Наварина, а войскам эвакуироваться на корабли. 11 июня 1770 года все корабли русских эскадр сосредоточились в хорошей гавани острова Милос (Кикладские острова) почти напротив Монемвасиаса, только восточнее. Командование флотом принял на себя граф Алексей Орлов, подняв кайзер-флаг на корабле «Три Иерарха». Вначале июня 1770 г. турки собрали в Архипелаге довольно мощный флот: шестнадцать кораблей (один 100-пушечный, один 96-пушечный, четыре 84-пушечных, два 74-пушечных, восемь 60-пушечных), две 50-пушечные каравеллы, шесть 40-пушечных фрегатов, до шестидесяти бригантин, шебек, галер, полугалер и других судов. На борту их находилось 15 тысяч человек и 1430 орудий.Турецким флотом командовал Ибрагим Хосамеддин, назначенный на пост капитана-паши Ибрагим плохо разбирался в морском деле и был порядочным трусом. Фактическое руководство часто переходило в руки его заместителя алжирца Джесайрлы, способного и храброго моряка. Русская эскадра формально была значительно слабее, в ней насчитывалось девять кораблей, три фрегата, одно бомбардирское судно, три пинка, один пакетбот, тринадцать зафрахтованных и призовых судов (корабли греческих пиратов, присоединившиеся к русской эскадре). Итого 6500 человек и 608 орудий. Но наши выдвинулись к турецким берегам Анатолии к острову Хиос.
Настало 24 июня 1770 года, славный день Хиoсской битвы. Впереди в авангарде стали корабли «Европа» и «Евстафій», на котором находился адмирал Спиридов с Федором Григорьевичем Орловым; за ними выдвинулись корабли «Трехъ Святителей»(капитан Хметевский), «Яннуарій»(бригадир Борисов) и «Трехъ Иерарховъ»(капитан Степанов), на котором присутствовал главнокомандующий всеми нашими силами, Алексей Григорьевич Орлов; на шестом корабле, «Ростиславѣ», находились князь Юрий Долгорукий, капитан Лупандин и лейтенант Панаиоти Алексиано; корабль «Не-тронь-меня»(лейтенант Псаро) поставлен седьмым, «Святославъ» осьмым, «Саратовъ»(капитан Булгаков) девятым. «Европа»» (командир – капитан 1 ранга Клокачев) и «Евстафій» (командир – капитан 1 ранга Круз) первые двинулись против неприятеля и вторглись в ряды неприятельского флота; за ними последовали и прочие; эскадра Эльфинстона, составлявшая аррьергард, находилась в некотором отдалении. «Евстафій», сражаясь против трех линейных турецких кораблей, сцепился еще с 90-пушечным кораблем капитана-паши под названием «Реал-Мустафа».
Русские и Турки отчаянно дрались в абордажной схватке, когда запылал корабль капитана паши. «Евстафію» угрожала тяжёлая участь: отцепиться от загоревшегося корабля не было никакой возможности. Корабли свалились в абордаже, и начался отчаянный рукопашный бой, во время которого турецкий корабль горел как костёр, и его грот-мачта, упала поперек «Св. Евстафия». «Корабля не спасти, спасем хоть людей», сказал Спиридов Орлову, и отдал приказ: «спасайся кто может!» Девяносто человек экипажа пересели на шлюпки; отважный Фёдор Орлов и заслуженный адмирал Спиридонов сошли последними, на шлюпке они перебрались на корабль «Три Святителя». Едва успели выйти из лодок, оба горевших корабля с треском и громом взлетели на воздух. Ужас оцепенил сердца сражающихся; выстрелы с обеих сторон замолкли. «Брат погиб! (имел в виду Фёдора) отмстим за брата!» вскричал Алексей Григорьевич, увидев гибель «Евстафія», и приказал всем нашим кораблям устремиться на неприятеля: «истребим флот султана или погибнем!». Но турки успели уже обрубить якорные канаты и на всех парусах кинулись в Чесменский порт, под защиту крепостных пушек. Попутный ветер благоприятствовал Туркам; только он один и не допустил Алексея Орлова, обрадованного вестью о спасении брата и адмирала, довершить победу истреблением турецкого флота в тот же самый день.
Однако гибель турков была неизбежна: по распоряжению Орлова, Русские заперли неприятельский флот в Чесменской гавани (в античные времена Чесма именовалась Эфесом). Двадцать пушек, поставленных Турками на берегу, не могли изменить судьбы, ожидавшей морскую силу Оттоманской Порты. Русские готовили четыре брандера; на военном совете положено контр-адмиралу Грейгу с четырьмя кораблями и двумя фрегатами произвести ночью на 26 число атаку и дать храбрым возможность употребить в дело брандеры. В брандеры решили обратить четыре греческих корсарских судна. Снаряжение этих судов зажигательными веществами было поручено бригадиру Ганнибалу.Командирами брандеров решено было назначить «охотников» (добровольцев) из артиллерийских офицеров. Среди таковых были отобраны капитан-лейтенант Дугдэль, лейтенанты Ильин и Макензи, мичман Гагарин.
Солнце скрылось. Четыре корабля, прикрывая брандеры, направились к Чесменскому порту; то были: «Не-тронь-меня», бесстрашного капитана Ильина, «Ростиславъ» капитана Лупандина и лейтенанта Панаиоти Алексиано, мичманом Александр Алексиано, «Саратовъ» капитана Булгакова и «Европа». Турки отчаянно встретили их залпом из всех орудий, бывших на кораблях. Завязалась общая битва. От огня с «Европы» загорелся турецкий корабль находившийся слева в бухте. Первым двинулся брандер капитан-лейтенанта Дугдэля. Но он не успел пройти и половину расстояния, разделявшего русские корабли и противника, как был перехвачен двумя турецкими галерами. Дугдэль приказал экипажу прыгать в лодку, шедшую на буксире за брандером, а сам поджег его. Брандер был мгновенно объят пламенем. Но турецкие галеры быстро отошли от него.Вторым предпринял атаку брандер под командованием лейтенанта Мекензи. Ему удалось достичь первой линии неприятельских судов, но его из-за неудачного маневра прижало к борту уже горевшего турецкого корабля, на который попали пылавшие обломки рангоута соседнего судна. Команда брандера успела покинуть его и благополучно возвратиться к месту якорной стоянки судов объединенной эскадры.Где-то к 2 часам ночи в атаку вышел третий брандер под командованием лейтенанта Ильина. Неудача, постигшая Дугдэля и Макензи, так подействовала на Грейга, что он не удержался и крикнул Ильину, когда тот вел свой брандер мимо «Ростислава»: «Ни под каким видом не зажигайте, пока не сцепитесь с неприятелем!» Лейтенант Ильин блистательно выполнил эту задачу: он подошел к головному турецкому кораблю борт о борт, схватился с ним, зажег брандер.
Правда к началу атаки третьего брандера уже горела половина турецкого флота. Огонь с такелажа, рангоута и парусов корабля, подожженного «Громом», попал на соседние два корабля, а те, в свою очередь, распространили пожар далее.Четвертый брандер мичмана Гагарина сцепился с горевшим турецким кораблем. Вскоре корабль, зажженный Ильиным, взорвался, разметав пылающие обломки на палубы стоявших рядом кораблей поклонников Магомета.
Грейг писал: «Легче вообразить, чем описать, ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем: целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду, поверхность бухты была покрыта множеством спасавшихся людей, но немного из них спаслось».В 4 часа Грей, видя, что два наветренных турецких корабля, фланкировавшие линию турецких кораблей с севера, целы, отрядил присланные с эскадры гребные суда под командованием капитан-лейтенанта Ф.П.Булгакова для вывода их из бухты. Оба корабля уже были на буксирах шлюпок, но на один из них попали обломки взорвавшегося корабля, бывшего рядом. Этот корабль сам загорелся, был брошен и затем взорвался. Другой же корабль (60-пушечный «Родос») был выведен из бухты и доставлен победителям. Кроме того, гребные суда успели вывести пять больших турецких галер.Братья Алексиано на гребной лодке вместе с другими моряками захватили турецкую 70 баночную полугалеру (размером в длину 40м. в ширину 6м), на вооружении имелось до 6 пушек малого калибра и 50 мортир. Рвение мужественного грека Панаиоти, так же не осталась забытою, и даже через семь лет после того в 1777году, чесменский герой Алексей Орлов засвидетельствовал, что «господин флота капитан-лейтенант Панаиоти Алексіано, во время сраженія и сожженія турецкаго флота под Чесмою, показывалъ храбрость и усердие къ службе Ея Императорскаго Величества, и вместе с братом своим Александром вывел турецкую полугалеру.»
Потери русских были весьма малы: на корабле «Европа» было 3 убитых и 6 раненых, в корпусе 14 пробоин, из них 7 подводных; на корабле « Не тронь меня» 3 раненых; на корабле «Ростислав» не было ни убитых, ни раненых, но перебито несколько рангоутов, парусов, снастей, да одно 18-дюймовое каменное ядро пробило обшивку и застряло в ней (отремонтирован на Мальте в 1771году). На других судах потерь и повреждений вообще не было. Флот султана исчез; пятнадцать кораблей, шесть фрегатов, несколько шебек, бригантин, галер и фелук, всего сто судов, сделались жертвою пламени; спасся только один, корабль с пятью меньшими судами, и то лишь потому, что безусловно отдался на волю победителей. Турков погибло более двадцати тысяч. Утреннее солнце осветило страшную картину разрушения на водах Чесменской гавани, смешавшихся с кровью и долго хранивших кровавый цвет, вспоминавший ужасную ночь с 26 на 26 июня. Екатерина была в восторге от Чесменской победы. Она писала графу П.А. Румянцеву: «Ничего знаменитее, кажется, в той стороне быть не может. Дивен Бог в чудесах своих!» Граф Алексей Орлов получил орден Св. Георгия 1-й степени и титул Чесменского; адмирал Г.А. Спиридов – орден Св. Андрея Первозванного; капитан-бригадир С.К. Грейг – орден Св. Георгия 2-й степени и чин контр-адмирала, В.Ф. Лупандин капитан «Ростислава», который получил за Чесму Георгиевский крест.