«Молчит государство, не дает ответа»
Поэт, режиссер, публицист Сергей Сеничев — о бутерброде с черной икрой, бедности, обрезании и убийстве «некоторой части внутренних врагов».
Поэт, режиссер, публицист Сергей Сеничев — о бутерброде с черной икрой, бедности, обрезании и убийстве «некоторой части внутренних врагов».
Ух, до чего же хочется начать с чего-нибудь жизнеутверждающего: обрадоваться, например, вместе с вами отмене санкций или, скажем, восторженно сообщить, что какой-нибудь олигарх взял да и отдал — не все, все не надо — половину, допустим, своего состояния на лечение детей, защищенных от заграницы законом Димы Яковлева. Да много чего хотелось бы вот так: вдруг. А вдруг почему-то совсем другое. Такое, от чего трудно сдержаться и не начать крыть кого-нибудь трехэтажным. А тут опять ЭТИ, которых и не знаешь уже как критиковать, потому что критика их — прямой путь под статью: через еще один замечательный закон об оскорблении чувств-с.
Ну да попробуем аккуратно. И для начала цитата.
«Моя покойная жена так воспитывала детей, что они понимали: самое лучшее и самое вкусное — папе. Младшая дочь иногда говорила: «А мне? Я тоже хочу». Я протягивал ей бутерброд, густо намазанный черной икрой, который мне приготовила жена, но старшие девочки делали страшные глаза, что-то строго шептали ей в ухо, и она виновато замолкала и ни за что не хотела взять даже часть этого бутерброда», — вспоминает всколыхнувший давеча светскую общественность Орехово-Зуевский епископ Пантелеймон. Всколыхнул старец, конечно, не этим откровением, а (да- да, вырванной из контекста, не мной, правда, а той самой общественностью) фразой, дословно: «многодетная семья в России обречена находиться среди малоимущих слоев населения». Которую тут же подпер призывом к массовой многодетности. А именно: «нельзя уклоняться от рождения детей», потому что «детей должно быть столько, сколько Бог даст». И к анализу этого его призыва вкупе с этим приговором мы вернемся чуть позже. А пока…
Вы, наверное, засмеете меня, но я никогда не ел бутерброда, густо намазанного черной икрой. С женой, видимо, в отличие от благослова — богослова, извините! — не повезло.
Поэтому легко понимаю девочку, которая видит, как мама благообразному — или богообразному, совсем запутался я в этих понятиях — папе такой бутербродик мажет. И живо так представляю, как у ребенка слюнки текут. А папа дожидается, пока ребенок попросит, протягивает вкусняшку и ждет, чем искушение кончится. А кончается тем, что девочки постарше, обученные уже богоугодному этикету, шикают на младшую, вынуждая проникнуться и отказаться. Чадо проникается и отказывается. Старшенькие, видимо, довольны, что равноправие соблюдено: им-то давно никто не предлагает. Папа с мамой счастливы: воспитание дает свои плоды.
И вы как хотите, а по мне человек, написавший эти строчки — чудовище.
И я категорически не понимаю, как у этого многодетного (четыре дочери — это уже многодетность или еще не очень?) любителя эксклюзивной паюсной, которой он даже с родными чадами делиться не привык, язык поворачивается поучать других многодетных (а иных по его и божьей воле и быть не должно) и, стало быть, обреченных (его же слово) на малоимуществование. Ну как. А он учит идти, понимаешь, и делиться последним куском с еще более многодетными и малоимущими. Учит, глазом не моргнув и бутербродом не подавившись (слово «бутерброд» у епископа, кстати, часто повторяется). А будущим женам советует учиться «для мужа приготовить, например, постную еду, чтобы она была вкусной, и чтобы он был доволен». И вообще: «Если у него будет маленькая зарплата или он потеряет работу, придется жить в бедности, поэтому лучше заранее к этому готовиться». С удовольствием цитирует книгу «Домоводство», где черным по белому назидается, как встречать мужа с работы: помыть-причесать детей, выстроить их у двери в ряд для приветствия и самой заодно надеть чистый передник и повязать в волосы бант. Блин! Я бы уж предложил заодно и летоисчисление сменить, отменить XXI век, жить в пять тыщ каком-то там году от сотворения мира, и да убоится жена, чтоб жизнь, гадине такой, медом не казалась… Зело печалится епископ и о том, что многодетным не хватает просторного жилья. И тут же подсказывает выход: «научиться избавляться от лишних вещей, тогда и убираться в квартире намного проще будет». Действительно, чем еще многодетным и малоимущим заняться, как не вещи выкидывать? У малоимущих, чай, лишнего больше, чем у не попавших еще в эту категорию «слоев»… С удовольствием делится владыка (член, между прочим, трех правительственных Советов и комиссий!) хитрым секретом, как легче всего выйти замуж: «Можно затвориться в комнате и молиться о том, чтобы Бог послал жениха. Но, если такой сильной веры нет, — рекомендует Пантелеймон. — Запишитесь в добровольцы. Сходите на прослушивание, может быть, вас возьмут в хор». И не поспоришь: нет веры — один хор вам в помощь… Ну а если «замуж так никто и не предлагает», тоже не беда, «научитесь молиться, это поможет жить полноценно, даже если вы и не найдете мужа». «Да что вы, батюшка, знаете о полноценности бытия?» — спрошу я от лица всех одиноких женщин… Или вот размышления о наказаниях: «Один замечательный священник рассказывал мне, что его дедушка, когда дети шумели за столом, бил виновного по лбу деревянной ложкой. Бабушка, знавшая про это, всегда подкладывала мужу ложку с очень тонкой ручкой. Ложка ломалась, и это смягчало удар».
А вы говорите, из контекста рвем. Да там такой контекст, что крышу сносит…
А вослед епископу оживился и муфтий — целый председатель Координационного центра мусульман Северного Кавказа Исмаил Бердиев предложил ни больше ни меньше обрезать всех женщин России.
«Это было бы очень хорошо, — заявил он. — Женщины от этого не перестают рожать. А вот разврата было бы меньше».
Услыхав же в ответ, что фиг уж с ним, с варварством, не к такому в последнее время приучены, но в призыве этом содержится как минимум подстрекательство к нарушению целых трех статей УК, председатель объяснил, что насчет обрезания он — понимать же надо — просто пошутил. Для привлечения, так сказать, внимания. От себя замечу, что некоторые блогеры за куда менее вызывающие шутки уже конкретные сроки имеют… А вот про разврат, как уточнил муфтий, надо говорить всерьез: «женщина должна дома сидеть, воспитывать своих детей, гулять с ними», а то ведь «сейчас страшные деньги тратят для того, чтобы сделать прическу». Аааа, выдохнули Минздрав, правозащитники и остальные напрягшиеся, тогда ладно. И заткнулись. Делая вид, что не знают, что пусть и не по всей пока России, а «режут» девочек-то. По-живому режут. Из чисто превентивных соображений…
А в это же самое время присной памяти вольноотпущенный протоиерей Чаплин в одном из телеэфиров призвал не обрезать даже — убивать к чертям собачьим. Буквально: «Некоторых убивать можно и нужно!» Ссылаясь на Божью волю. Бог, мол, целые народы завещал истреблять «для назидания остальных». Ведущая и так, и эдак, одумайтесь, отец Всеволод, а тот знай свое: «А что, в конце концов, плохого в уничтожении некоторой части внутренних врагов?» Отдохните, доктор Геббельс! — божий человек видит благо в ликвидации НЕКОТОРОЙ ЧАСТИ народа. Поминая добрым словом преуспевшего в этом Сталина, изображение которого коммунистам сам Центризбирком снова разрешил использовать в качестве рекламы их предвыборных идей…
Вашу ж мать! И это скрепы.
Плодиться и размножаться, готовясь к повальной бедности и учась подсовывать домашнему деспоту ремень помягше, чтоб следов поменьше. Коцать девочкам клиторы. Ах да, забыл, это ведь шутка, шутка… Вооружиться хоругвью с ликом «Кобы» и идти отлавливать «некоторых», подлежащих убиению, во славу господа и на радость «не некоторым».
А, может быть, скрепы — это все-таки то, что скрепляет, а не наоборот?
Вот только других скреп у ЭТИХ для вас нет.
И где, спрашиваю я себя, государство, которое, думается мне, обязано самым решительным образом пресекать уже намек на подобного рода темы. Потому как темы эти, на мой вечно некомпетентный взгляд, прямиком из разряда тех, что у нас как-то очень размыто именуются неимпортозамещенным словом «экстремизм». Что вообще такое экстремизм, если не эти, все громче звучащие провокации сановных беспредельщиков? Особенно теперь, когда и без их керосину в огонь не больно-то спокойно.
Я тут за Дмитрия Анатольевича вступился, прямолинейности его поаплодировал. Вот он бы, что ли, взял да и сказал: так и так, мы будем просто-таки нещадно бороться с лицами (и т. д.). С меня бы хватило, чтобы просто сказал. Чтобы я понимал, в стране каких скреп я все еще или уже живу.
Молчит государство, не дает ответа.
P. S. Этот материал уже верстался, когда стало известно, что министром образования и науки вместо слишком либерального Дмитрия Ливанова назначена Ольга Васильева — до этого замначальника Управления Администрации Президента РФ по общественным проектам. О ней мне хотелось написать еще неделю назад, когда наткнулся на статью в «Новой газете» о молодежном лагере «Таврида», окрещенном крымским Селигером. Там Ольга Юрьевна выступала в роли лектора. Кажется, это был ее первый заметный выход в медиа-пространство. Вот пара цитат из тамошнего выступления нового министра образования и науки: «Идеалом политического деятеля становится прежде всего царь, который заботится о благе отечества». И «4 февраля 1931 года на общесоюзной конференции работников промышленности Иосиф Виссарионович произнес слова, которые явились началом реабилитации русской истории: «В прошлом у нас не могло быть Отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас народная, у нас есть Отечество, и мы будем отстаивать его независимость».
Чем не ответ на мой глупый вопрос о скрепах? Если, конечно, читать сколько-нибудь вдумчиво.