Выпуск 110. Литературное творчество художников
Здравствуйте, друзья! Писатели, композиторы часто рисуют в черновиках и пишут даже большие картины, а некоторые художники занимаются сочинительством и пишут стихотворения и рассказы. Но это не дань моде, не жажда ещё большей популярности, скорее, желание выразить чувства, мысли - себя. Наверное, это просто жизнь. Или моменты её.
Момент первый "Картины - это не рисунок, испещрённый розовым и голубым. Картины должны говорить..." (П.Федотов).
Всё так обдумано давно, И с вас потребуют одно Слепое лишь повиновение И распекут за сочинение. Нет, уважаемый и любимый нами - Вашими потомками - Павел Андреевич Федотов, мы не будем распекать, а лучше начнём разговор о художниках - словотворцах - именно с Вашего четверостишия.
За ироничностью строк в стихотворениях П.А.Федотова проглядывают жизненные эпизоды и образы.
Иль иногда в смиренный час С однокорытными костями Завяжется лихой рассказ, Припоминание проказ, Как в старину с учителями, С начальством расправлялись сами, Как, не боясь тюремной тьмы, Ему грубили вечно мы, Как трубки в нужниках курили, Как подлецов до смерти били. (поэма "Чердак").
А вот небольшой эпизод из жизни. . Выставка, на которой народ столпился вокруг картины "Сватовство майора".
"Пропустите автора!," - говорит художник, поворачивается к публике, наклоняется, протягивает руки вбок и начинает говорить в манере раешника: А извольте посмотреть, Как наша невеста Не найдёт сдуру места: "Мужчина! чужой! Ой, срам-то какой! Никогда с ним я не бывала; Коль и придут бывало, - Мать тотчас на ушко: "Тебе, девушка, здесь не пристало!" Век в светёлке своей я высокой Прожила, проспала одинокой; Кружева лишь плела к полотенцам! И все в доме меня чтут младенцем! Гость замолвил, чай, речь. Ай-ай-ай, стыд какой. А тут нечем скрыть плеч: Шарф сквозистый такой - Все насквозь, на виду. Нет, в светлицу уйду!" И вот извольте посмотреть, Как наша пташка собирается улететь; А умная мать За платье её хвать! И вот извольте посмотреть, Как в другой горнице Грозит ястреб горлице, - Как майор толстый, бравый, Карман дырявый, Крутит свой ус: Я, дескать, до денежек доберусь!
- Зачем ты пишешь стихи и выступаешь перед картинами, как будто раешник? Над тобой смеются люди. - А драма вообще родилась на площади и должна остаться там. Картины тоже должны быть понятными, и история живёт не только в летописи, но и в песне. Этот невыдуманный диалог из жизни П.А.Федотова. Того самого Федотова, умершего в 37 лет в сумасшедшем доме, Того самого Федотова, которого мы знаем по картинам "Завтрак аристократа", "Вдовушка", "Анкор, ещё анкор!", "Свежий кавалер", "Игроки" и других. Того самого Федотова, про которого мы всё-таки так мало знаем, но который пророчески подметил на вопрос о жизненных планах: Всё план за планом в голове. Но жребий рушит эти планы. О! Не одна нам жизнь, а две И суждены и даны.
Момент второй Знаете ли вы писателя Константина Коровина? Художник Коровин известен, а вот писатель. Тем не менее, именно К.А.Коровин создал мемуары "Моя жизнь", выпустил книгу о Ф.И.Шаляпине и именно он - автор замечательных рассказов о животных.
"Я видел много стран. И нигде нет странно печального чувства, необычайного замана, глубокой красоты, мечты тревожной, как в весеннем вечере России. " - такие строки мог написать человек, одарённый тонким литературным даром. Его слог прост и приятен. Помните картину "У балкона. Испанки Леонора и Ампара"?
Дополним образ этих женщин рассказом самого художника. "Я спросил швейцара гостиницы, не может ли он мне найти модель — испанку. Через час он привел мне в комнату двух молодых девушек. Одна — Ампара — была в черной длинной мантилье с капюшоном; наряд другой — Леоноры — не такой жгучей брюнетки, был победнее: узкий корсаж и широкая черная юбка. Войдя ко мне, они встали у окна моей комнаты и, застыдившись, глядели как-то вбок. Я попросил их остаться стоять в тех же позах. Достал краски и начать писать. "
А в другой части повествования, посвящённого уже общению с испанскими журналистами, проглядывают и комические ноты:
"Портье принес матрац и одну подушку, положил на пол. Один из моих гостей лег на полу, другой свернулся на небольшом диванчике и продолжали разговаривать далеко за полночь. Интересовались, боюсь ли я медведей и Пугачева. — Ерунда,— ответил я.— Какие там медведи. — Теперь, может быть, и нет, а прежде были. Я узнал еще, что в России все едят снег, и что снег у нас другой — как мороженое, и что русские любят кататься по льдинам, которые постоянно плавают по Волге.
А через день двое опять пришли ко мне и принесли газету. В ней тоже было написано про снег и медведей в России, выражалось изумление, что живопись моя не похожа на русские иконы, рассказывалось, что русские часто замерзают; их тогда кладут на печку — оттаивать, и покуда замерзший не оттает — все плачут и возносят моления. — Верно? — спросил меня журналист. — Верно,— согласился я.— Еще наливают замерзшему в рот воды, и когда вода во рту закипит, то, значит, жив. Мой новый друг обиженно посмотрел на меня — ему было трудно расстаться с легендой. "
Момент третий А теперь предлагаю вашему вниманию почти поэтический отрывок из "Текста художника": "Солнце уже низко и достигло той своей высшей силы, к которой оно стремилось весь день, которой оно весь день ожидало. Недолго продолжается эта картина: ещё несколько минут, и солнечный свет становится красноватым от напряжения, всё краснее, сначала холодного красного тона, а потом всё теплее. Солнце плавит всю Москву в один кусок, звучащий как туба, сильной рукой потрясающий всю душу. Нет, не это красное единство - лучший московский час. Он только последний аккорд симфонии, развивающей в каждом тоне высшую жизнь. "
Это не только поэзия и рисунок слились, тут и волшебные звуки музыки различить можно. А отрывок этот принадлежит перу скандального, сложного, непредсказуемого, талантливого Василия Кандинского.
Если же вспомнить картину художника "Москва. Красная площадь",
то, может, через призму этого небольшого эссе картина станет более понятной и даже близкой.
Наверное, любые моменты могут приобрести волшебную окраску, а жизнь сделать интереснее и богаче, если видеть происходящее с разных ракурсов.