Заговор производителей: как транснациональные компании правят миром
Как бы ни хотелось думать по-другому, но миром правят деньги. Причем довольно большие. И если на государственном уровне экономические гиганты могут диктовать остальным свою политическую волю, что в конечном счете определяет геополитическую карту мира, то на уровне корпораций крупные игроки могут формировать человеческое мировоззрение как таковое.
Крупный бизнес уже больше не является только производителем товаров и услуг — он активно формирует гуманитарную сферу как таковую. Например, еще каких-то пятьдесят лет назад каждого младенца на Земле пеленали в те пеленки, которые были дома у его родителей. Теперь во всех развитых странах детей одевают в подгузники популярных марок, коих не так много. Затем ребенок вырастает и начинает потреблять газированные напитки, шоколад — точно такой же, как и остальные его сверстники в других частях земного шара. Потом очередь доходит до одинаковой одежды, мобильных устройств, мебели, не говоря уже о продукции индустрии развлечений… В общем, всего того, что составляет нашу повседневную жизнь. Таким образом, существовавшие ранее различия, из-за которых люди по разному воспринимали окружающий мир, постепенно стираются. Люди разных национальностей, вероисповедания и цвета кожи начинают жить внутри одного культурного кода. А вот его, собственно, и формируют крупные компании, производящие столь необходимые нам вещи.
При этом сами компании или, как их принято называть, транснациональные корпорации, безусловным образом заинтересованы в расширении рынков сбыта. Такое стремление заставляет их лоббировать свои интересы на уровне правительств тех государств, где представлена их продукция. И здесь уже, помимо давления на гуманитарную сферу, начинает оказываться влияние уже на политическом уровне.
Промышленные монстры
Вообще, транснациональные корпорации (ТНК) — это крупный бизнес или объединение предпринимателей разных стран, которые оказывают существенное влияние на какую-либо сферу экономики или сразу несколько сфер в глобальном масштабе и имеющие активы за рубежом. Например, ООН определила свои критерии, по которым можно вычислить ТНК. Согласно этим критериям, компании можно относить к ТНК, если они имеют производства не менее чем в двух странах, проводят централизованную экономическую политику, а их дочерние предприятия активно взаимодействуют друг с другом, обмениваясь ресурсами и ответственностью. В качестве наиболее хрестоматийных примеров транснациональных корпораций можно назвать всем известные нефтяные компании — Shell, BP, автомобильных производителей — VW, GM, банковские группы Citibank или Unicreditbank, пищевые — Coca-Cola, Pepsico, Nestle и так далее.
Секрет же успешности такого рода корпораций заключается в том, что за счет широкой географии базирования, а равно — разных налоговых режимов, ТНК имеют возможность перемещать активы и прибыль через внутренние механизмы трансфертов, составляющих часть их финансовых систем.
Для некоторых стран транснациональные корпорации являются и желанными инвесторами и одновременно с тем — поработителями, так как бюджеты многих ТНК вполне сопоставимы с бюджетами небольших государств. И, с одной стороны, когда такие компании «заходят» в ту или иную страну, они инвестируют в производство, создают рабочие места, помогают расти налоговой базе, с другой же — на правах эксклюзивного производителя и инвестора вынуждают местные правительства менять под них сложившиеся правила по налогообложению, корректировать местное законодательство, коррумпировать чиновников. Иногда, правда, от деятельности ТНК есть и польза, как можно видеть на примере Китая: размещая на территории страны свое производство, корпорации втягивают население в производство конкурентоспособной продукции, которая может быть ориентирована на экспорт, что способствует укреплению внешнеторговых позиций принимающей страны.
Многие страны даже конкурируют между собой за то, чтобы ТНК осуществляли свою деятельность именно на их территории. Так, например, американская General Motors (марки — Ford, Chrysler, Opel ) выбирала между Филиппинами и Таиландом, где ей разместить крупный завод по производству автомобилей и запчастей. Эксперты предполагали, что победит Таиланд, так как авторынок в этой стране был развит лучше. Однако Филиппины предложили лучшие условия по налогообложению и таможенным сбором, которые они изменили исключительно для GM, и победили в гонке.
Или, например, в 1990-е годы компании из Германии установили такой контроль над Чехией, которого, по мнению многих экспертов, не удалось добиться Гитлеру в 1938—1944 годах, когда республика была оккупирована фашистскими войсками. Такого положения вещей немцам удалось добиться за счет массированного инвестирования в чешский рынок. Аналогичным образом выглядят взаимоотношения США и Мексики. Думается, кто в данной связке занимает доминирующее положение, объяснять не нужно.
При этом, наверное, самым важным аспектом, о котором как-то не особенно задумываются даже самые яростные рыночники, регулярно агитирующие за свободную экономическую деятельность (или намеренно не говорящие об этом), является то, что транснациональные корпорации имеют возможность устанавливать внутри своего бизнеса собственное ценообразование. Учитывая, каких размеров достигают некоторые ТНК, то, по некоторым оценкам, только четверть мировой экономики существует в условиях рынка, а оставшаяся часть находится под диктатом крупных корпораций, которые регулируют его по собственному желанию.
Охота на спрута
Между тем, несмотря на то, что теория о заговоре транснациональных корпораций относится к разряду конспирологических, многие эксперты задумываются о влиянии ТНК на мировую экономику. В этой связи очень интересным можно считать исследование, которое провели в 2011 году ученые из Швейцарского федерального технологического института в Цюрихе.
Ученые проанализировали деятельность около 43 тысяч компаний, работающих по всему миру. В результате выяснилось, что всего 147 компаний контролируют около 40 процентов мирового дохода. Для того чтобы сделать модель мировой корпоративной системы, ученые обработали гигантский массив данных, показывающих взаимоотношения собственности между крупнейшими ТНК. Как сказал при этом один из участников исследования Джеймс Глаттфельдер: «Реальность настолько сложна, что мы должны были отойти от догм, будь то теории заговора или теории свободного рынка».
Исследователи отсортировали 37 миллионов компаний и инвесторов по всему миру на основе информации базы данных Orbis С от 2007 года. Из них швейцарские ученые отобрали 43060 компаний, принадлежащих ТНК. После этого команда исследователей построила модель, распределившую экономическое влияние корпораций, которое они оказывают друг на друга за счет владения фондами и прав на участие в прибыли. В результате сформировалось ядро из 1318 компаний, которые оказались связаны минимум с двумя или более другими компаниями. При этом среднее количество аффилированных партнеров составило 20. И, несмотря на то, что официальные доходы этих компаний не превышают 20 процентов от всей выручки в мире, через свои подконтрольные фирмы они де-факто входят в капитал большинства мировых компаний, работающих в производственном секторе экономики, и контролируют около 60 процентов мировых доходов.
Ученые продолжили свои исследования и выяснили, что все ниточки этой паутины ведут всего к 147 суперкомпаниям, активы которых также пересекаются друг с другом. И вот уже эти монстры контролируют около 40 процентов глобального корпоративного богатства. «По сути, менее 1 процента компаний в состоянии контролировать 40 процентов всей сети. И указывает, что большинство из этих „суперкорпораций“ являются финансовыми институтами», — отметил в этой связи Глаттфельдер.
Ситуация осложняется тем, что новые компании, которые появляются в мире, так или иначе вынуждены примыкать к уже взаимосвязанным членам этой системы. В большинстве случаев контроль над ними осуществляется через акции, принадлежащие управляющим фондам. В свою очередь, фонды могут контролировать, а могут и не контролировать деятельность компаний, которыми они частично владеют.
Ложка меда в бочке дегтя
Тем не менее, несмотря на довольно удручающую статистику, в ней есть и позитивный момент. Связан он с тем, что 147 компаний — это довольно внушительная цифра, и все они вряд ли могут договориться между собой. Теоретически, все они могут договариваться по некоторым общим вопросам, например, по неизменности структуры экономической системы, однако оказать сознательное централизованное влияние на экономику они вряд ли могут. Просто потому, что все они слишком разные.
ТОП-50 ТНК, контролирующих большинство мировых доходов: