Пятый тур. Чарльз Диккенс — Борис Пастернак 7:8 (дуэль завершена)
Право голосовать за работы имеют все зарегистрированные пользователи уровня 1 и выше (имеющие аккаунт на сайте до момента начала литературной дуэли и оставившие хотя бы 1 комментарий или 1 запись на сайте). Голоса простых смертных будут считаться только знаком поддержки и симпатии. Чтобы отдать голос надо просто оставить комментарий с ником автора-дуэлянта. Также в комментариях можно оставлять и критику-мнения по рассказам.
Флуд и мат будут удаляться администрацией литературного портала «ЛитКульт».
Голосование продлится до 12 июня включительно.тема дуэли: История с географией
Чарльз Диккенс
«В это время народ норманнов на трёхстах шестидесяти кораблях осмелился приблизиться к Константинополю. Но так как они никоим образом не могли нанести ущерб неприступному городу, они дерзко опустошили окрестности, перебив там большое количество народу, и так с триумфом возвратились восвояси».
Иоанн Диакон, посол венецианского дожа Пьетро II Орсеоло, «Венецианская хроника».
Он специально выбрал эту уединенную усадьбу на пригорке, чтобы удобнее было наблюдать. Утопающее в море солнце окрасило нежно-персиковым пустынное подворье, кузню с еще теплым горнилом и беленые стены просторного дома с плоской крышей. У подножия холма царили хаос, паника и смерть.
Появления ладей Россов со стороны Черного моря не ждал никто. Потому сотни под командой опытных ярлов, опьянев от крови и зелена вина, рвали сонные предместья Царьграда, как волчья стая отару. Их топоры и мечи не щадили никого. Орущих напуганных детей воины запросто сбрасывали со скалы или, взяв за ноги и хорошенько раскрутив, швыряли в каменные заборы и стены домов. Воющих баб и девок, подталкивая длинными древками копий, сгоняли нагишом на центральную площадь. Добычу - драгоценности, золотые и серебряные сосуды, бочонки с вином, дорогие ткани и ковры - сваливали рядом в огромную кучу. Старух и мужчин резали повсеместно. Выпотрошенные дома поджигали.
- Берегись, княже! – Олег, прозванный Вещим, молниеносно обернулся на окрик и, уходя с линии атаки, одновременно выставил клинок. Краем глаза он успел лишь уловить движение слева, когда невесть откуда белкой выскочил рыжеволосый ратник из полян и подставил щит под удар. Грохнуло, брызнули щепки, захрустели кости. Рыжий застонал, выронил обоюдоострый меч и оттолкнул князя спиной. Здоровенный, по пояс голый волосатый грек-кузнец с налитыми кровью глазами зарычал и вновь принялся раскручивать черный шипастый железный шар на куске прочной цепи. Гридни из княжеской охраны увлеклись грабежом и только сейчас заметили схватку. Время замедлилось. Один из охранников на бегу метнул топор, но промахнулся. В ту же секунду огневолосый полянин вогнал нижнюю заостренную часть измочаленного до середины щита кузнецу в шею, чуть выше кадыка. Грек захрипел, закатил глаза, выпустил из рук конец цепи и рухнул навзничь. Колючее ядро взметнулось в темнеющие небеса, описало короткую дугу и, пробив крышу, исчезло в коровнике.
Ратник устало опустился на землю, ощупал левое плечо, скривился от боли, смахнул кровь и пот со лба, и улыбнулся:
- Послал бы ты людей, князь, проверить погреба. Неспроста кузнец буйствовал, где-то есть баба и приплод, а то и старший сын с рогатиной. Не ровен час…
Олег кивнул понурым гридням, и те с готовностью бросились проверять догадку княжьего спасителя.
- Подойди, как звать тебя, воин? – Князь, тряхнув русой шевелюрой, оперся на рукоять меча.
Рыжий с кряхтением поднялся, отряхнулся и, приложив правую руку к груди, отвесил поясной поклон:- Кличут Кый - Шест, по-вашему. Под Днапстадиром я и братья через Днепр людей маленькой лодьей перевозим, тем и сыты.
- Какую награду просишь за то, что жизнь князю спас, Шест?
- То, князь, тебя спросить надобно.
- Мне ли, мужику сиволапому, княжьему животу цену назначать? А я не гордый, из твоих рук все приму с благодарностью.
- Может девку за тебя хорошую сосватать? Вон, у ярла Торвальда четыре дочки одна другой ядренее! И приданое после похода будет не из последних, - прищурив левый глаз, спросил Олег.
- Да что ж я, князь, кривой али убогий? Рази девку сам себе не сыщу? Чего тебе по пустякам княжью волю тратить? – Округлил глаза рыжий.
- Тогда хошь, монетой звонкой отплачу? По подвигу и награда!
- Опасаюсь я, князь, - полянин потупил взор и шаркнул лыковым носком.- Чего ж?
- Дык, - ратник взялся рукой за левое предплечье, порозовел, но смело взглянул правителю в глаза, - с разбитым плечом я много деньги не унесу, а мало дать тебе твоя княжья гордость не позволит.
Олег усмехнулся:- Хитер ты, Шест, ну, да я все одно хитрее. Ратному делу ты, как я вижу, обучен. Крепость и поселение Самбатас знаешь?
- Твоя крепость отныне, Шест. И поселение вкруг него.
- Как так, моя, князь? Не по чину нам…
- Твоя, твоя. Ты там отныне граду князь, а крепости воевода. А я и сам в тот град переберусь, советом добрым тебе помогу. Мне на том берегу свои люди-то ой, как нужны! Помяни мое слово, полянин, велик станет Кыйев-град, и имя твое с ним прославится. По рукам?
Борис Пастернак
Аолиатр
Неважно на какой земле живут люди, на плоской или круглой, побывать на краю посчастливится не всем. Путешествия по миру слишком опасные и дорогостоящие. Корабль может разбиться о скалы в шторм или поджариться на солнце в полный штиль. На суше орудуют дикие орды бандитов, а чтобы защитить себя, нужно годами учиться фехтовать. Пистолеты крайне ненадежны, хотя и искушают возможностью убить нападающего на расстоянии. Фитилек может потухнуть, пусковой механизм заклинит, выпущенная пуля не пробьёт латы или оружие взорвётся, оторвав стрелку руку. Арбалет куда надёжнее, но громоздкий и требует навыков в обращении. Наёмные охранники часто сами расправляются с хозяином на полдороге, закапывают в лесу, прибирая всё добро себе. Человек тянется к впечатлениям, читая книги путешественников, но они быстро заканчиваются, оставляя неудовлетворение, после них нет привкуса соли на губах, не проявляется загар, и остается такое чувство, словно проглотил пережеванную кем-то пищу. Желание увидеть всё своими глазами терзает всю жизнь. Алхимики из южной страны Нагархан, изобрели способ путешествовать, не выходя из дома, и привезли его в Арионию, они называли его – аолиатр. Аолиатр - это алхимический аппарат, круглая стеклянная ваза с двумя изогнутыми к низу трубками, напоминающая чайник с двумя носиками, внутрь помещён кристалл, он является сердцем аппарата. В аолиатр наливают эликсир - алхимики называют его алиотаса, он изготавливается из обычной воды, которая как живой организм записывает информацию, и посредством аолиатра воспроизводится. Человек ложится под алхимическим аппаратом и аолитаса капает по двум трубочкам на глаза. Веки нужно держать открытыми, перетерпеть жжение, подождать пока глаза привыкнут, и эликсир начинает проникать в сознание. С каждой падающей каплей, аолиатр относит душу в то место, откуда была привезена вода, словно за руку кто-то водит вас по лесам и долинам, по горам или берегам моря, вы чувствуете запахи и вкусы, ощущаете прикосновения ветра с брызгами океана. Как только видение уже превращается в реальность, эликсир в алхимическом аппарате заканчивается и сон испаряется с открытых глаз. Аолинавт постепенно попадает в зависимость этих путешествий, превращаясь в раба аолиатра. Вся аристократия Арионии попала под зависимость аолиатра и алхимиков из Нагархана. Крестьяне называли аолинавтов упырями, из-за пугающих красных глаз. Казалось, что и радужка пропитывается кровью после капель аолитасы. Я шёл по узким улочкам Иоргарда, пряча истерзанные глаза под широкополой шляпой - два тусклых изумруда на красных лепестках. Уже несколько лет я пытался написать книгу, целыми днями лежал под аолиатром в поисках вдохновения, но, не смотря на обилие впечатлений, алхимический аппарат просто высасывал из меня мысли, показывая красивые картинки. Дорога вела меня к особняку Ортанов, мой лучший друг Нильс Ортан праздновал там день рождения своей жены Греты. Жена Нильса умерла четыре месяца назад и алхимики сделали из неё куклу, которую муж возил с собой на коляске. Такой некромантией заразилась вся аристократия, забальзамированные трупы, разодетые в дорогие наряды присутствовали в театрах и на встречах в публичных домах. Я добрался до усадьбы Ортанов, и, не успев стукнуть сапогом о порог, мне сразу же открыли дверь. Передо мной стоял Нильс с бледным лицом и красными глазами. Потомки Нильса были картографами, практически все карты в Арионии нарисованы Ортанами, но сам он за всю жизнь не выехал дальше стен Иоргарда. - Карл Кобан, мой добрый друг! – Воскликнул Нильс. – Как я рад тебя видеть! - Я тоже рад тебя видеть. Я, к сожалению, без подарка. - Ничего, ничего. Мы же как семья. – Прошептал Нильс. – А мы тут с Гретой встречаем гостей. Поздравь Грету! Грета сидела пристегнутая в деревянном кресле с колёсами, бледная кожа поблескивала, словно покрытая лаком, остекленелые глаза не сочетались с еле заметной пугающей ухмылкой. Нильс поправлял ей прическу и целовал как живую, ожидая ответа. - С днём рождения, Грета. – Прохрипел я. - Захария сказал, что скоро оживит её. Скоро мы снова будем вместе. - Я надеюсь. Эти алхимики способны на многое. - Недавно я положил Грету под аолиатр, думал это поможет оживить её, но нет, ничего не получилось. - Наверное, она увидела красивые сны. - Несомненно! – Нильс как безумный гладил Грету. – Ты знаешь, Захария рассказал мне, как проникнуть в сознание человека, используя аолиатр… - Мне известно об этом. – Перебил я. – Нужно добавить в аолитасу кровь человека. - Ты знал? Великолепно! Захария достал мне кровь жены графа Нотердама. Графиня Элеонор. Мммммм. Грета сильно ревнует. – Нильс подошёл ко мне ближе и продолжил шёпотом. – Захария делал графине кровопускание и продал мне маленькую бутылочку с её кровью. Я вылил её в аолиатр, и, о чудо! Я увидел всё. Всё, о чём она думала и мечтала. Каждую её похотливую мыслишку. Её фантазии… А потом она предстала передо мной обнаженной. Я чувствовал её запах, чувствовал её вкус. Я делал с ней абсолютно всё. Я думал, мне это приснилось, но когда проморгался, мои штаны были мокрыми. Это было по настоящему… Я оттолкнул Нильса и дрогнул от его обезумевших окровавленных глаз. - Тебе не приходило в голову, что твоей кровью могут так же торговать? – Спросил я. – И многие могут узнать о твоих похотливых мыслишках! - Конечно нет! Захария не будет этого делать! Можно собрать у гостей кровь под видом игры… Перестань, Нильс! Весь Иоргард знает об этом. Все воруют друг у друга кровь, чтобы заглянуть в чужие мысли и посношаться с жёнами друзей без последствий. Нильс… Я пойду… К гостям, и выпью вина. - Конечно, друг! Карл, прости если что-то не так… Я сидел на диване возле окна и, наблюдая за гостями, вспоминал их истории. Вот граф Моренгер приказывал прислуге приносить ему льняные прокладки жены, пропитанные менструальной кровью, он выжимал их в аолиатр и наблюдал, как любимая супруга Изабель совокупляется с двумя молодыми гвардейцами. Одно время граф наслаждался этим зрелищем, а потом продал жену на галеру, найдя себе новое увлечение. Моренгер предлагал крестьянским детям обмен – флакончик крови на серебряную монету. А генерал Саландер платил огромные деньги, чтобы ему доставляли аолитасу, заполненную компроматом на жителей Иоргарда. Он сутками капал себе на глаза, забивая голову чужими мыслями. Из-за отсутствия движения генерал чуть не умер от пневмонии, до сих пор, кашляя кровью, он смотрит на всех, ухмыляясь. Скрывая истерзанные глаза, гости с недоверием относились к присутствующим, как будто каждый знал их тайны. Многие аристократы уже не лечились у алхимиков опасаясь, что их кровь попадёт в чужой аолиатр. Пусть все вокруг превратятся в безмолвных мумий, чтобы унять их паранойю! Сборище упырей с куклами-мертвецами! Под вечер я потерял из виду Нильса и направился искать его в запыленных коридорах особняка. Поднявшись на второй этаж, меня привлёк свет лампы и приоткрытая дверь. Подойдя ближе, я увидел, как в комнате захмелевший Нильс, задрав подол Грете, старательно пыхтит на ней. Он гладил её декольте, впиваясь губами в бледную кожу, содрогаясь от наслаждения и овладевая ей, как живой. Неожиданно голова Греты повернулась и взглянула на меня, словно приглашая в постель вторым стервятником. Я побежал по коридору, толкнул первую попавшуюся дверь, забежал в комнату и распахнул окно. Казалось, на языке остался привкус мертвечины. Отдышавшись, я бросился прочь из особняка, оседлал коня и поскакал на запад города Иоргард, где алхимики построили целый квартал. Я нашёл в потёмках лавку Каида, который готовил для меня аолитасу и известил о своём приходе ударом в дверь. Каид быстро появился на пороге и раскланялся в приветствии. Его ясные глаза смотрели исподлобья, как два черных уголька в молоке. - Господин Кобан. – С акцентом прошипел Каид. - Моё почтение. Вы один? - Конечно. Чем обязан в столь поздний час? Могу предложить аолитасу из далеких уголков мира. - Нет. Благодарю. – Я прошел в глубь комнаты. - Может быть чьи-то мысли? – Каид раскрыл двери шкафчика. – Исключительно вам могу предложить кровь Короля или Королевы. Теперь я отчетливо видел, как спрут алхимиков обвил Арионию. - А как насчёт твоей крови? – Я выхватил кинжал и, прыгнув на хозяина лавки, пробил ему грудь. Алхимик захлебываясь, рухнул на пол. Я бросился к шкафчику, нашёл пустой пузырек и собрал в него кровь Каида. После запер входную дверь, и, осмотрев дом, нашёл комнату, где стоял аолиатр. Он напоминал голову змеи с выставленными вперед клыками. Я вылил кровь Каида в алхимический аппарат и лёг под змеиные зубы. Капли медленно падали на зрачки, заставляя закрывать веки и морщиться от боли. Капля за каплей алиотаса разворачивала видение. Стиснув зубы и сжав кулаки, охваченный страхом, я словно падал в тёмную пропасть, видя страшные вещи. Как женщины в Нагархане зачинают от зверей, спускающихся с гор. Как рождаются уродливые дети со звериным лицом и их заживо сжигают в кострах. Нагарханцы отбирают самых сильных с человеческим обликом и обучают их алхимии с ранних лет. Я увидел, как аолиатр порабощает людей, капля за каплей, размывая целые народы по всему миру. Как алхимики делают из трупов ходячих кукол, вживляя в конечности шестеренки и пружины. Мертвецы, словно заводные часы, приходят в движение и слоняются по городам. Я увидел, как живым людям вставляют трубки в голову и пускают по ним аолитасу. Трубки соединяют города, и люди обмениваться мыслями на расстоянии. Я увидел, как превращают людей в алхимические аппараты… И вдруг образы оборвались, я почувствовал сильный удар в голову и провалился в пустоту. Проспав несколько дней, я очнулся в темнице. Алхимики изуродовали мою левую руку, вживив в суставы шестерёнки, и она походила на механизм музыкальной шкатулки, которую меленький Карл так любил разбирать в детстве. Рука гнила и болела. Мне приносили отвары, снимающие боль. Я ловил крыс и писал их кровью на простынях, всё, что увидел в аолиатре Каида. Надеясь, что мои письмена кто-нибудь найдёт, я прятал их от алхимиков. А они приходили вечерами, замеряли мою голову и делали отметины, подготавливая меня к превращению в живой АОЛИАТР.