Критики, литературоведы, театральные деятели о пьесе М. Горького «На дне»
Весь рассматриваемый нами период деятельности М. Горького окрашен в цвет анархического индивидуализма. Формула: «Жизнь узка, а я широк» - разрешается путем восстания личности против общества, в защиту своей же личности, и разрешается она большей частью жаждой дикого разрушения. «На дне» - это окончательная ликвидация первого периода творчества М. Горького. Здесь сказано последнее слово анархо-индивидуалистического протеста против общества, здесь полнее всего сформулированы искания автора этого периода, здесь же заложены элементы второго периода его деятельности.
Пьеса «На дне» - одно из самых замечательных произведений М. Горького - играет очень важную роль в развитии автора. С одной стороны, она подводит итог всему периоду босяцких рассказов, но не простой механический итог, а ту моральную и общественную оценку, к которой автор пришел в результате этого периода. Ко времени появления «На дне» автор уже сказал свое «дерзкое» слово культурному обществу, романтические босяки сыграли этим свою роль. Можно было снять с них театральные костюмы, - а тогда оставались они тем, чем были в реальной жизни: жалкими, несчастными, исковерканными людьми. Теперь, после того, как они бросили обществу свою - вернее, авторскую - «правду», стало ясно, что они сами нуждаются в словах правды, но не той жестокой реальной правды, которая убила бы в них последнюю надежду. Им необходима исцеляющая правда жизни. И автор подсылает к ним Луку - этого шарлатана гуманности, бессмертный тип лживого успокоителя страдающих, жаждущих забвения лжи.
И тут перед нами открывается другая, весьма важная сторона пьесы «На дне»: это - то искание правды, которое отныне становится в центре литературной деятельности М. Горького. Обездоленным и отверженным несет он словами Луки призрачную правду фантазии, противопоставляя ее реальной правде жизни:
. если к правде святой
Мир дорогу найти не сумеет,
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой.
Это евангелие миражей, которое со времени Христа несли обездоленным массам все реформаторы, проскальзывает у М. Горького с самого начала его деятельности.
(Из статьи «Из истории новейшего романа. Горький, Куприн, Андреев» )
Б. В. Михайловский
Новаторство Горького заключалось не в новизне материала, не в теме, а в трактовке ее.
Персонажи «На дне» - это не бедные, падшие люди натуралистической литературы. Как правильно говорил Боровский, у них не мольба об участии и подаянии, а гордая независимость, едкая насмешка, ненависть и презрение к хозяевам жизни. Пьеса Горького прозвучала как грозный обвинительный акт капиталистическому обществу. В мире «дна» люди поставлены в предельно бесчеловечные условия: у них отняты честь, достоинство, возможность любви, материнства, семьи, всякая вера и надежда, все стерто, втоптано в грязь.
. «На дне» - это потрясающая картина кладбища, где заживо похоронены ценные по своим задаткам люди. Мы видим ум Сатина, душевную чистоту Наташи, трудолюбие Клеща, жажду хорошей, здоровой жизни у Пепла, несокрушимую честность татарина Асана, неутоленную мечту о чистой, большой любви у Насти. Но в этой пьесе. нет той романтизации изгнанников, парий буржуазного общества, как в некоторых из рассказов о босяках; все положительные человеческие качества показаны здесь лишь как возможности, извращенные, придавленные, нераскрывшиеся.
. Однако в бездейственном мире «дна» в центре внимания оказывалась не столько проблема «действия», сколько проблема осознания собственного положения и вопрос о гуманном отношении к людям.
Горький ставит вопрос с чрезвычайной остротой, выводит людей, находящихся в самых ужасающих условиях, лишенных надежд, дошедших до отчаяния, и спрашивает: будет ли для них целебным пассивно-сострадательный гуманизм, утешающая ложь?
Апостолом утешающих иллюзий, лжи, примиряющей с жизнью, выступает странник Лука. Он идет к жертвам жизни, к униженным и оскорбленным, бескорыстно пытается облегчить их страдания, помочь им; он внушает симпатию почти всем обитателям ночлежки. Лука по-своему гуманен. Сатин говорит о нем: «Человек - вот правда! Он это понимал. »
Но что собой представляет гуманизм Луки? Для него человек - мера всех вещей. Не Человек с большой буквы, как в монологе Сатина или в одноименной поэме Горького, а человек с маленькой буквы: каждый данный человек - особая мера. Лука - скептик, для него нет объективных истин и ценностей, а есть столько истин, сколько людей.
У Луки нет веры в человека; для него все люди равно ничтожны, слабы, жалки, нуждаются лишь в сострадании и утешении. Тайное убеждение Луки состоит в том, что реальное положение человека изменить нельзя; можно изменить лишь отношение человека к себе и к окружающему, изменить его сознание, самочувствие и примирить его с жизнью; этому и служит утешительная ложь, к которой он прибегает. Гуманизм Луки - пассивный и идеалистический.
По выходе пьесы в свет большинство критиков в России и на Западе, а также многие театры подняли на щит именно субъективно-идеалистическую этику Луки, его примиряющий гуманизм. Характерно, что один из видных писателей либерального народничества, Н. Златовратский, принял Луку как положительного героя и восхищался «чудесным старцем». Для либерально-буржуазного литературоведа Е. Аничкова Лука - «представитель передового независимого искания правды в народной среде». В. Сиповский объявил, что пьеса «На дне» обозначила перелом в творчестве Горького, его переход от аморализма Ницше к морали Достоевского.
На самом деле в пьесе «На дне» (как и в пьесах Чехова) есть глубокая внутренняя динамика; развитие и смысл этого сюжетно-тематического движения состоит в том, что проповедь Луки проверяется критерием практики.
. С другой стороны, ей противопоставлена та «теоретическая» правда о свободном Человеке с большой буквы, которую провозглашает Сатин и которую он выдвигает против унижающего сострадательного гуманизма Луки.
На этом основании некоторые критики истолковали образ Сатина в целом как положительный. На самом деле романтическая мечта Сатина находится в полном противоречии с реальностью его жизни и характера «бывшего человека».
В образах странника Луки и Сатина, имеющих между собой больше общего, чем кажется на первый взгляд, Горький развенчивал пассивные анархические формы протеста, которые были присущи «бродячему люду», отсталым слоям угнетенной массы.