Лето 2017. Краснодар, Славянское кладбище. Дорогие могилы.
Пост очень личный и на особенную тему. Первый в этом роде в моем журнале, потому что мы это делали можно сказать впервые (я - в сознательном возрасте, дети вообще впервые в жизни). Мы побывали на Славянском кладбище в Краснодаре, на могиле моего дедушки Семы и бабушки Лизы, на могиле дедушки Вити и прабабушки Фени, на могиле у прабабушки Мили и у второго мужа моей бабушки, Василия Кузьмича.
В детстве на кладбище я ходила только летом. Дело в том, что я росла в Ленинграде, где у нас никто не похоронен - родных у нас там нет и не было. Те, кто умер, похоронены в других городах:
Мой прадедушка Вася и его мама баба Дуня - на Лычаковском кладбище во Львове. Там же похоронены сестры прадедушки: Праскева, Вера, Тамара и Надя.Прапрадедушка Гриша и прапрадедушка Степан умерли в Карачеве, где их могилы, никто не знает. Дядя Абрам, брат моего дедушки Семы, погиб в Севастополе в 1942. А дядя Ефим, брат прабабушки Фени, пропал без вести под Смоленском. До могил ли тут. Еще один брат моей прабабушки Фени, дядя Рува, похоронен в Уральске. Сестра моей прабабушки Фени, Соня, и ее дочери Роза, Сима и Феня, похоронены в Брянске. Там же похоронен дядя Фима, сын Симы. Прабабушка Паша умерла в Баку, там же похоронена она и ее сын Лева, брат моей бабушки Лизы. Второй брат моей бабушки Лизы, Боря, похоронен в Киеве.
В общем, от Москвы до самых до окраин. По всему бывшему Советскому Союзу разбросаны могилы родных. Но т.к. дольше всего наша семья прожила в Краснодаре, то и похоронены там много близких. И когда мы приезжали летом в Краснодар, то первым делом обычно шли на кладбище.
Скажу честно, когда я была маленькой, эти походы на кладбище были для меня обузой. Ехать далеко, жарко. Машины не было - добирались плюхающим трамваем, тащили с собой поклажу: тряпки, канистру для воды, ножницы, мешки. Шли пешком до кладбища, покупали на входе цветы. Потом долго шли по самому кладбищу от могилы к могиле. Там занимались делами совершенно для меня не привлекательными: мыли надгробия, рвали сорняки, убирали мусор. Если надо было, подкрашивали оградки. Но самым главным и мучительным было то, что никакой связи с лежащими тут людьми я не ощущала. Я их либо не знала вовсе, либо практически не помнила. И не чувствовала необходимости приходить к ним на могилу.
В Краснодаре в предыдущий раз я была в 1992 или в 1993 году, и тогда мое отношение к походам на кладбище было именно таким - в 14 лет никакие там родственники мне были особо не нужны.
Мои дети, хвала Всевышнему, на израильских кладбищах с целью посещения могил не бывали, не к кому. Да и вообще в Израиле посещение могилы по-другому организовано - нет необходимости за могилой особо ухаживать, трава на кладбищах не растет, нет оградок, которые надо подправлять, нет цветов, которые надо приносить.
В общем, для детей поход на кладбище с канистрами воды и тряпками явился совершенно новым опытом. До этого дня в известный им круг обязанностей младших поколений по отношению к предкам это не входило.
Могилы наших прадедушек-прабабушек в Краснодаре очень ухожены. Это все благодаря постоянным заботам наших родственников - моей бабушки Эммы, ее дочки, моей тети Нины и ее мужа дяди Леши. Когда выросли их сыновья Витя и Леня, то тоже стали принимать участие в уходе за могилами дедов. И это правильно, так и надо - чтобы любой член семьи знал, где похоронены его предки, знал, как пройти к могиле. Надо и детей водить на кладбище, чтобы (пусть через "нехочу") они видели, что такое уход за могилами и память.
И вот в первый же день по приезду в Краснодар мы поехали на кладбище. Ехала я туда с совершенно другим чувством, нежели 25-30 лет назад. Если тогда меня на кладбище волоком волокли, то сейчас я инициировала поездку, заранее попросила, чтобы первым делом мы туда поехали.
Конечно, эта необходимость не появилась сама собой, не упала с неба. Это - результат моей годичной работы над семейным архивом и курса генеалогии под руководством Елены Хэрменс. Результат моих ежедневных поисков, в процессе которых появилось очень явное ощущение душевной близости к тем ушедшим людям - прабабушке Фене, которую я почти не помню (она умерла, когда мне было 5 лет), дедушке Семе и бабушке Лизе, которых я просто не застала (умерли до моего рождения), дедушке Вите (который умер задолго до моего рождения), прабабушке Миле.
А что я могу для них сделать сейчас, когда их уже нет? Вот сделать не мысленно, а прямо руками, физически? Прийти к ним на могилу, поставить цветы, положить камень. Прочитать молитву и упомянуть их имена. Просто помыть могилу, чтобы была чистая.
Это и сказал дядя Леша, как только мы подошли к первой могиле - к Гуллерам: "Внучка и правнучки к деду приехали? Давайте, тряпки в руки!"
Дедушка Сема и бабушка Лиза Гуллеры
Дедушка Сема умер в 1971 году, а бабушка Лиза через 6 с небольшим лет после него, в 1978. Когда я маленькой приходила к ним на могилу, то памятник мне казался огромным - такая огромная вертикальная черная плита с портретом дедушки Семы.
На самом деле памятник был совсем небольшим, это просто я была маленького роста. Гранитная плита была с портретом, и она привлекла воров в 90-х годах, плиту украли.
Вот фрагмент письма моей бабушки Эммы, она пишет мне в Израиль 29 мая 1999 года:
"Завтра пойдем на кладбище, там много работы: надо покрасить оградки и заказать дощечку с инициалами дедушке Семе, т.к. его доску гранитную с портретом украли".
Вот что оставили после себя мародеры - дырку в камне. Внизу та самая белая дощечка, которую дозаказали после кражи.
В прошлом году мы с помощью краснодарских родственников заказали новый памятник на могилу дедушке Семе и бабушке Лизе - скромный, аккуратный памятник.
Итак, мы приехали на Славянское кладбище в пятницу утром. Купили у входа цветы. А дальше случилось невероятное! Я не была там 25 лет, но когда приехали на участок, то безошибочно пошла по нужной тропинке - что-то внутри само вспомнилось, узнала окружающие могилы (хотя казалось, не обращала на них вообще внимания).
Надела перчатки, начала мыть плиту
Бабуля, дядя Леша и Лея стали готовить цветы
Т.к. я хотела подробно сфотографировать памятники, то перчатки и тряпку у меня забрала Рухама. Ну, все правильно - правнучка к прадеду на могилу приехала, надо приниматься за дело.
Поставили цветы, положили камешки по еврейскому обычаю.
Прочитали молитвы. Я прочла "Кель мале рахамим", назвав полное имя деда: Шломо сын Яакова Йосефа. Имя это мы узнали в ходе наших генеалогических изысканий.
Голос дрожал и сердце билось, когда произносила имя "Шломо бен Яаков Йосеф". Интересно, когда его называли Шломо в предыдущий раз? В детстве, наверное - мама его звала "Шлоймеле". А может и папа, с которым он общался уже даже будучи взрослым. Все это точно теперь нам не расскажет никто.
(небольшое примечание: сзади - высокий памятник с портретом некоего Карпенко, по которому я узнала место могилы. Запомнился с самого детства!)
Мы - внучка и правнучки дедушки Семы и бабушки Лизы. Мы не знали их при жизни, но думаем о них сейчас практически каждый день.
Дедушка Витя Строканов и прабабушка Феня Первушова
Дедушка Витя, папа моей мамы, умер в 1966 году. Через 19 лет к нему подхоронили бабусю Феню, она умерла в 1985.
Тут уже Рухама плотно завладела перчатками и тряпками и убирала могилу сама
Положила камешек бабусе Фене по еврейскому обычаю
Я прочла "Кель мале рахамим" по Фейге Лее дочери Готлиба
Мы - потомки бабуси Фени и дедушки Вити (ну, бабуля его не потомок, а вдова, конечно). Слева направо: тетя Нина (сестра моей мамы), Лея, бабуля Эмма, Рухама, Владик (внук тети Нины), Леня (младший сын тети Нины), я.
Прабабушка Миля (Меланья Гавриловна Строкань, мама дедушки Вити Строканова) умерла в 1966 году, пережив своего сына всего на два с половиной месяца. Точнее будет сказать, не пережив смерти своего сына.
Я часто думаю о судьбе бабы Мили. Она родила первого сына в 18 лет, второго в 20, а в 25 лет осталась вдовой - ее муж Павел Зиновьевич погиб в 1930 году. В семье рассказывают, как она, услышав о гибели мужа, схватила детей и бросилась на берег Кубани. Соседки остановили, удержали обезумевшую от горя бабу Милю.
Баба Миля больше не вышла замуж, жила одна. Получила образование, пошла работать. А в 1941 году, в возрасте 36 лет, проводила на войну двух своих сыновей - восемнадцатилетнего Виктора и шестнадцатилетнего Николая, который добавил себе год, чтобы уйти на фронт.
Рухама прибрала ее могилу
Слева направо - кто мы бабе Миле: я (правнучка), Рухама (праправнучка), Лея (праправнучка), Владик (праправнук), Леня (правнук), бабуля (невестка), тетя Нина (внучка).
Василий Кузьмич Мацагор
Последним в тот день было посещение могилы Василия Кузьмича Мацагора, второго мужа моей бабушки Эммы. Я не очень хорошо помню Василия Кузьмича, все же мы приезжали из Краснодара только летом, и видела я его совсем немного. Но кое-что помню.
Еще в Краснодаре на еврейском кладбище похоронена моя прапрабабушка Анюта, но в тот день мы на еврейское кладбище не попали. Остался задел на следующий приезд.
В Краснодаре же похоронен мой прадед Павел Зиновьевич Строканов, правда, где его могила и сохранилась ли она, никто не знает. То же самое с могилой моей прапрабабушки Евфимии Макаровны, мы не знаем где ее могила. Сейчас у нас в рабочих планах как раз попытка восстановления ее свидетельства о смерти.