Сергей Есенин не был пьяницей и хулиганом
Что же можно сказать по поводу пьянства Есенина? Как известно, Есенин не писал стихов, будучи нетрезвым. Об этом он сам говорил Р. Березову, «. Я ведь пьяный никогда не пишу». Об этом писали и мемуаристы, в частности И.И Шнейдер, утверждавший, что в нетрезвом виде Есенин стихи действительно никогда не писал.
Тогда спрашивается, когда же он пил, если всего за последние пять лет жизни им было написано около сотни стихотворений и пять поэм, вошедших в сокровищницу русской литературы, а за последний год жизни подготовлено к изданию и выпущено четыре (!) сборника стихотворений? Когда же он пил, если в двадцатитрехлетнем возрасте, когда некоторые дети еще сидят на шее у родителей, построил отцу с матерью новый дом вместо старого, сгоревшего? А, кроме того, надо было заботиться и о своих детях и помогать сестрам. Как вспоминала Екатерина Есенина: «Сколько неотступных волнений и забот было у Сергея. Одни мы с Шуркой чего стоили. Меня он взял к себе в Москву из деревни еще в 1921 году, а позднее, в 1924 году, - Шурку. Надо было нас кормить, одевать, учить, устроить нам жилье».
Современный поэт Валентин Сорокин по поводу «пьянства» Есенина заметил: «Есть ли где еще такой «простецкий» народ, кроме нашего, русского, позволяющий на протяжении десятков лет «дискутировать»: пил или не пил его гениальный сын - поэт Сергей Есенин. Пил Есенин? Пил. Запоем слезы русские пил. Пил запоем русскую нищету. И погиб не от водки, а от русской крови. Этот кровавый концерт, кровавый грех, мутит нас. Кровь царских детей, обрызгавшая ипатьевские подвалы, щедро пролилась на русской земле. Сергей Есенин был обожжен ею».
И если уж говорить собственно об алкоголе, то Есенин, переживая все случившееся в России на его веку, признавался В.С. Чернавскому: «Если бы не пил, разве мог бы я пережить все, что было».
Что же касается легенд о его безудержном пьянстве то он так говорил об этом своему другу В. Болдовкину: «За мной ходит отчаянная слава пропойцы и хулигана, но это только слова, а не такая уж страшная действительность».
Литературовед А. Козловский в предисловии к книге «С. А. Есенин в воспоминаниях современников» писал: «Есенин называл себя в стихах забиякой, сорванцом, скандалистом, разбойником, говорил о себе: «Я такой же, как ты хулиган, // И по крови степной конокрад». Таких строк было немало. И на поверхностный взгляд в самой жизни поэта было такое, что оправдывало и объясняло их появление. Любители литературных сплетен разносили стократно разукрашенные и перевранные истории.
Но вот свидетельство писателя, которого никак нельзя заподозрить в стремлении навести «хрестоматийный глянец» на образ Есенина, человека, близко его знавшего и нередко с ним общавшегося, - Андрея Белого «. меня поразила одна черта, которая проходила потом сквозь все воспоминания и все разговоры. Это необычайная доброта, необычайная мягкость, необычайная чуткость и повышенная деликатность».
Об этих душевных качествах Сергея Есенина осталось немало и других свидетельств. О его доброте, чуткости, внимании к людям вспоминали Д. Н. Семеновский, В. С. Чернявский, Ю. Н. Либединский, Вл. Пяст, Вс. Рождественский и другие мемуаристы, хорошо знавшие Есенина.
Тогда откуда же берутся воспоминания об эпатирующих, скандальных эпизодах на эстраде и в быту у такого деликатного человека?
ЮРОДСТВО ЕСЕНИНА
А. Козловский утверждал: «Многие россказни начали ходить еще при жизни поэта, и он далеко не всегда стремился их опровергать. Есенин становился источником не слишком точных, а иногда и вовсе фантастических сведений о себе. Особенно много россказней внесли в историю есенинской жизни его «собратья» имажинисты. Их мемуары полны самыми невероятными похождениями, главным героем которых выступает Есенин. Пальму первенства здесь удерживает «Роман без вранья» А. Б. Мариенгофа».
Однако эпатаж и скандальные эпизоды в жизни и творчестве Сергея Есенина все же действительно случались.
«Исповедь хулигана», цикл «Москва кабацкая», «упаднические» стихотворения первой половины 1920-х годов говорят о мучительном духовном надломе, который произошел тогда с поэтом. «Драматизм судьбы лирического героя «Москвы кабацкой», - писал Ю.Л. Прокушев, - противопоставление себя в ходе революции движению народной жизни, приводит героя к трагическому разрыву с действительностью, к потере веры в себя и в окружающий мир, к цинизму и безнравственности».
Кризисный период, который переживал тогда Есенин, в советском литературоведении характеризовался как «эпатажный», «хулиганский», «скандальный», «антиобщественный», «аморальный». С православной же точки зрения, нисколько не противореча вышеперечисленным эпитетам, поведение Есенина той поры можно назвать своеобразным юродством.
Именно к этому выводу пришла современная исследовательница жизни и творчества поэта О. Е. Воронова. «Мотивы, преемственно связанные с традицией русского «юродства», явственно ощутимы в есенинской «Исповеди хулигана». Здесь и нарочитое самоуничижение вплоть до подчёркнутой небрежности внешнего облика «Я нарочно иду нечесаным. », своеобразного сочетания шутовства и мученической готовности быть осмеянным и побитым камнями, подобно непризнанным пророкам: «Мне нравится, когда каменья брани // Летят в меня, как град рыгающей грозы. », с демонстративной стойкостью сносить лишения и холод.
. Поэт готов раскланяться с «каждой задрипанной лошадью», считает удобным кормить кобыл овсом из щёгольского цилиндра, водит нежную дружбу с собаками из московских переулков: «Каждому здесь кобелю на шею // Я готов отдать мой лучший галстук». Даже строки «И похабничал я, и скандалил // Для того, чтобы ярче гореть. » иначе воспринимаются в исследуемом контексте, ведь юродивых в Древней Руси называли «похабами».
. Рядясь в маску хулигана,- пишет Воронова, - поэт не ограничивается стремлением эпатировать мещанскую толпу, но преследует иную, более значительную цель - донести до современников некие выношенные им истины, не во всём совпадающие с принятой большинством мерой ценностей и идеалов. По существу, с той же, в известном смысле дидактической целью обращались к своим благополучным соплеменникам и русские юродивые. под маской есенинского «хулиганства» часто скрывается стремление высказать свою правду о мире и людях».
Юродство в православном понимании, это намеренное антисоциальное поведение человека при котором он живет под личиной «поврежденного в уме», что дает ему возможность говорить правду не только о людях, но и об общественном строе, о властях, выражать протест против существующих порядков. В этом смысле юродство Есенина заметил даже член ЦК партии большевиков, редактор газеты «Правда» Н. И. Бухарин, написавший после смерти Есенина «Злые заметки» в которых говорил: «Это юродство входит, как составная часть, в совокупную идеологию новейшего национализма. «мы, ста, по-мужицки, по-дурацки». Эта «древляя» юродствующая идеология для конспирации напяливает на себя «советский кафтан».
И в самом деле, с одной стороны Есенин пишет заявление с просьбой принять его в партию большевиков, а с другой, как писал В.Ф. Ходасевич, «Пьяный Есенин. кричал на весь ресторан. «Бей коммунистов, спасай Россию». Так крыть большевиков, как это публично делал Есенин, не могло и в голову прийти никому в советской России».
Конечно же, юродство Сергея Есенина нельзя назвать в полном смысле «юродством Христа ради», то есть добровольным самоуничижением и нарочито антиобщественным поведением для того, чтобы свободно обличать человеческие грехи и порочность власти. Однако одну из основных целей православных юродивых - быть зеркалом падшего мира Сергей Есенин по-своему выполнял. Об этом свидетельствует близкий друг поэта писатель В. Иванов. В его воспоминаниях есть такой эпизод. Говоря о людях, для которых Есенин писал в стихах эпатирующие строчки, поэт заметил:
« - Это они хулиганы и бандиты в душе, а не я. Оттого-то и стихи мои им нравятся.
- Но ведь ты хулиганишь?
- КАК РАЗ РОВНО НАСТОЛЬКО, ЧТОБЫ ОНИ СЧИТАЛИ, ЧТО Я ПИШУ ПРО СЕБЯ, А НЕ ПРО НИХ. Они думают, что смогут меня учить и мной руководить, а сами-то с собой справятся, как ты думаешь? Я спрашиваю тебя об этом с тревогой, так как боюсь, что они совесть сожгут; мне ее жалко: она и моя!»
«Совесть неугасима в человеческой душе, - писал Б. Ширяев, - она тоже дар Божий. Глубоко грешный в своей земной жизни Сергей Александрович Есенин, не устоявший в ней против окружавших его суетных соблазнов, вопреки их тлетворному влиянию сохранил совесть, эту последнюю искру Божию в своей душе, сохранил ее вместе с верой в Светлого Спаса и Пречистую Матерь Его».