Ирвин УЭЛШ: "Роман "На игле" стал самой воруемой книгой"
Для участия в Неделе британской литературы в Санкт-Петербург по приглашению Британского совета прилетел культовый писатель Ирвин Уэлш, автор "На игле" и "Кислотного дома". С ИРВИНОМ УЭЛШЕМ встретилась корреспондент "Известий" НАТАЛЬЯ КОЧЕТКОВА.
- Все, о чем вы пишете, известно вам не понаслышке. Но в разных интервью вы даете противоречивую информацию о своем личном опыте. Что было на самом деле?
- Я предпочитаю быть не совсем точным, когда отвечаю на такие вопросы. Поначалу, когда меня об этом спрашивали, я говорил достаточно откровенно, но потом видел, как это выглядело в прессе. Это заставило меня быть более сдержанным. Появились вопросы разных парламентских комиссий вроде: "Что вы посоветуете относительно образования детей в школе?" или "Какие наркотики опасны, а какие безопасны?" и так далее. Писатель в определенном отношении похож на актера: должна быть дистанция. Ведь это очень личные вопросы. Когда я писал роман "На игле", то был совсем другим человеком, на 15 лет старше своего героя. Сейчас прошло еще 10 лет, поэтому возраст также играет свою роль.
- Как часто у вас возникали проблемы с законодательством?
- Однажды мне поставили ультиматум. Нужно было ехать лечиться в клинику, где мне предстояло разобраться с пристрастием к героину. Это было примерно 25 лет назад, и это было единственное мое болезненное пристрастие к наркотикам. Но лечение не слишком сработало. Я предпочитаю нести ответственность за себя сам, а не передавать ее врачам, психологам и так далее. Я прошел курс лечения и с тех пор употреблял наркотики время от времени - только для того, чтобы отдохнуть и расслабиться. Героин я больше не трогал.
- В какой момент вы поняли, что хотите написать книгу о наркоманах?
- Люди, которых я описал в романе "На игле", в некотором смысле до сих пор не изменились. Одних больше нет с нами. Но те, кто вышел из этого, проделали тот же путь, что и я. Потом в определенный момент я понял, что я типичный представитель среднего класса, т.е. семья, дом - все эти социально приемлемые вещи. Тогда я понял, что чего-то мне не хватает. А это было как раз в то время, когда началась эпоха рэйва в Британии - конец 1980-х. Люди стали открывать клубы, и я стал знакомиться с ди-джеями. Естественно, это была эпоха экстази. Получилось, что днем я жил одной жизнью - как представитель среднего класса, а ночью ходил в клубы, общался с ди-джеями, время от времени употреблял экстази. Тогда я понял, что мне нужен выход творческой энергии. Так я начал писать - сам для себя. Но когда ты пишешь и тебе действительно нравится, это превращается в своего рода наркотик. А если тебе за это еще и платят, зачем вообще останавливаться (улыбается)?
- В экранизациях романов "На игле" и "Кислотный дом" вы снялись в эпизодических ролях, а насколько сильно вы вмешивались в съемочный процесс?
- Когда вы продаете права компании или продюсеру, то это не позволяет вам активно вмешиваться в процесс. Когда я познакомился с Дэнни Бойлом, режиссером фильма "На игле", я понял, что этот человек может сделать нормальный фильм, который соответствует его представлениям о моем романе. Главное было найти общий язык с режиссером. Когда человек начинает работать над фильмом, тут уже особо не вмешаешься.
- Вам понравилось то, что в результате получилось?
- Да, оба фильма получились замечательные.
- А как насчет романа "Порно" - продолжения "На игле" - есть планы экранизировать?
- Это будут делать те же самые люди, которые работали над фильмами "На игле" и "Кислотный дом": у продюсера Эндрю МакДоналда уже есть права на "Порно". Кроме того, я сам организовал продюсерскую группу, состоящую из четырех человек, в нее вошел также актер Боб Карлайл, который играл Бэгби в фильме "На игле".
- Почему вы решили написать продолжение "На игле" и появятся ли эти герои когда-нибудь снова?
- Сами герои и такой тип повествования перестали меня интересовать давно. Но когда я писал роман "Клей", который вышел перед "Порно", какие-то из этих героев эпизодически у меня в уме возникали и время от времени возвращались. Тогда я решил их оживить в "Порно", хотя вовсе этого не планировал. Там есть один женский персонаж по имени Никки. Когда я ее себе мыслил, то понял, что у нее есть отношения с мужчиной. И когда я спросил себя, что это за мужчина, то понял, что это Кайфолом из "На игле". И Кайфолом потащил за собой других. Я решил описать период его жизни 8-9 лет спустя после событий, описанных в романе "На игле", и он вызвал к жизни остальных персонажей. Кроме того, когда что-то одно уже пользуется спросом, потом легко использовать тех же самых героев, например, для того, чтобы заработать еще денег в Голливуде.
- Вы сказали, что ваша аудитория изменилась: если раньше вас больше читала клубная молодежь, то теперь это больше люди постарше и с университетским образованием. А вы сами своей целевой аудиторией считаете кого?
- Мое творчество очень эгоистично - я пишу для себя и не считаю, что у меня есть целевая аудитория. Существует рынок людей, которые читают то, что я пишу, но это совсем другое. Настоящие писатели всегда пишут для себя. У тех, кто занимается романтической литературой или детективами, безусловно, есть какая-то аудитория, которой они хотят продать свой продукт. Но я это делаю только для себя. Когда вышел роман "На игле", он стал самой воруемой книгой. Постоянно кто-то забегал в магазин, хватал книжку и убегал. Так я понял, что у меня появился новый читательский контингент: новое поколение, которое ворует книги из магазинов. Для меня это было очень лестно.
- Кроме книг вы еще пишете музыку. Можете рассказать о своих музыкальных планах?
- Мне хотелось бы вернуться к более активному написанию музыки, но в последнее время это было затруднительно, так как я перестал быть ди-джеем.
- Это правда, что гимн шотландской сборной, написанный специально для европейского чемпионата, получился таким матерным, что футбольная федерация предложила исполнять его без слов?
- Действительно поступило распоряжение на запрет исполнения слов этого гимна, но он все равно постоянно держится в двадцатке хитов (смеется).
- У вас никогда не возникало проблем с издательствами по поводу языка, которым написаны ваши книги? Там достаточно много "крепких" выражений.
- Нет ругательств, которые нельзя употреблять. Можно же употребить матерное слово, выразив тем самым положительный смысл. Литература должна быть резкой. Не может быть цензуры мысли, цензуры эмоций. Для меня невозможно провести грань между двумя цензурами: если у нас есть определенный диапазон человеческих эмоций, то нельзя заставить выражать их только определенным образом. Язык - это часть культуры, и нам нужно принимать ответственность за нашу культуру и не бояться слов. Но существуют определенные научные комитеты, которые следят за чистотой английского языка. И они высказали огромное количество критики в мой адрес. Эти люди считали, сколько раз слово fuck встречается в той или иной моей книжке.
- Может случиться такое, что Ирвин Уэлш напишет книгу, где не будет наркотиков, эпатажа, которая будет про что-то совсем другое?
- Я много путешествовал последнее время: был в Афганистане, Судане и написал две пьесы для ЮНИСЕФ: одну о Калькутте, а другую о кризисе в Судане. В них нет никаких наркотиков вообще.
Наталья КОЧЕТКОВА
Все очень просто и грязно
История Ирвина Уэлша проста, как и история его популярности. Он родился в 1958 году в пригороде Эдинбурга, учился в колледже, работал в строительных фирмах, оставил Британские острова и перебрался на континент, в Амстердам, в начале 90-х начал писать. Роман Trainspotting (в русском переводе "На игле") и сборник рассказов "Кислотный дом" (1993) сделали его имя популярным. Экранизации этих произведений еще более упрочили популярность Уэлша. Успехом фильмов в немалой степени объясняется и перевод его книг в России. "На игле", "Экстази", "Кошмары аиста марабу", наконец, "Порно" (продолжение романа "На игле"). Впрочем, популярность Уэлша в России едва ли может быть сопоставимой с его известностью на Западе. Вряд ли кому в голову придет воровать его книги из магазинов. Жесткая стилистика, сленг, наркотики, рэйв, футбол, секс, жизнь рабочих окраин Эдинбурга, постпанковского поколения, или "поколения Х", если использовать термин, вошедший в культуру благодаря другому писателю - канадцу Дугласу Коупланду, - вот составляющие успеха Уэлша. Теперь практически всякое рассуждение об эволюции западной молодежной культуры в конце ХХ века прочно связано с именем Уэлша. Его произведения уже стали предметом литературоведческой, социологической и философской рефлексии. О нем говорят, упоминая при этом не только идеологов панка, но также Жоржа Батая, Селина и Бодрияра, что, впрочем, лишь делает еще более явной маргинальность Уэлша на российской литературной почве. Сам же он подчеркивает свою "нелитературность". Опыт как таковой, представленный в текстах, претендующих на изображение жизни без прикрас. Все очень просто и грязно, никаких тебе иллюзий и сентиментальностей. И никаких красот. Единственное, что выводит существование за пределы неутешительной обыденности, - наркотический транс и оргии. Для героев Уэлша есть только путь вниз, путь разрушения. Они заранее готовы к поражению и сознательно его выбирают. Точнее, не выбирают, а слепо движутся к нему. Потому что о выборе речи нет.