«Давайте сольёмся в экстазе сотворчества!»
Режиссёр Алексей Франдетти — о мировой премьере концертной версии мюзикла «Эвита» в Екатеринбурге, об 11 номинациях на премию «Золотая маска» и о правиле 11 o'clock, которое должно соблюдаться в каждом хорошем мюзикле.
Алёна Вугельман: Алексей, вы не в первый раз приезжаете в Екатеринбург, чтобы поставить спектакль в нашем театре музыкальной комедии. Вас всё ещё нужно считать приглашённым режиссёром или вы здесь уже свой, родной?
Алексей Франдетти: Нет, я всё равно приглашённый. У театра музкомедии прекрасный главный режиссёр Кирилл Савельевич Стрежнев, и поэтому я здесь только в гостях.
АВ: Это официальное положение дел. А если неофициально?
АФ: А неофициально я приезжаю в Екатеринбург как домой. Знаю, что происходит у меня на районе, где я ем, куда я хожу смотреть кино, с кем и как я репетирую. Я уже третий раз встречаю весну в Екатеринбурге, и это очень приятно.
АВ: В театре музыкальной комедии готовится российская премьера мюзикла «Эвита». Кому пришла в голову идея поставить «Эвиту» в Екатеринбурге?
АФ: Мне. Я прямо вижу эту картинку: я, значит, стоял посреди Средиземного моря, ловил сына, который от меня убегал, и вдруг подумал — а не позвонить ли мне Кирилл Савельичу, не предложить ли эту историю. Так всё и произошло. И вот я посреди Средиземного моря звоню по мобильному телефону: «Кирилл Савельич, у меня тут родилась сумасшедшая идея. Давайте сделаем…»
Родилась идея сделать мюзикл в концертном исполнении, потому что я был бы рад, если бы он шёл не только со мной, но и без меня, чтобы приезжали другие режиссёры или чтобы молодые режиссёры театра делали большое название в концертном исполнении. Нам ведь и дали права на постановку, потому что мы апеллировали тем, что хотим сделать «Эвиту» в концертном исполнении.
АВ: В концертном исполнении — это как?
АФ: На самом деле, изначально я думал, что будет как в опере: стоят люди у пультов и поют. Потом я стал понимать, что так неинтересно. А давайте наденем костюмы! Надели костюмы. А давайте сошьём ещё немножечко костюмов! Сшили порядка пятидесяти костюмов. А давайте сделаем немножко движения! Так появились четыре больших хореографических номера…
Постепенно стало понятно, что даже в условиях трёх метров, на которых существуют артисты на авансцене, мы можем сделать что-то большее, чем концерт. Хотя и просто песню Эндрю Уэббера — это уже прекрасно. «Эвита» — третья совместная работа Уэббера и Тима Райса и один из самых любимых их мюзиклов. Потрясающая музыка.
АВ: Как так вышло, что «Эвиту» ставили в более чем двадцати странах мира», включая Южную Корею, Японию и ЮАР, но ни разу в России?
АФ: Я, если честно, тоже удивляюсь.
АВ: Наш театр получил лицензию на ограниченное количество показов — всего восемь. С чем это связано?
АФ: Во-первых, с экспериментальной формой. Компания-правообладатель пока не понимает, как всё будет. Во-вторых, это шоу-бизнес, здесь хорошо считают. Авторские отчисления за «Эвиту» очень большие авторские. Если спектакль будет идти чаще, авторские будут меньше.
АВ: Очень большие отчисления — это сколько?
АФ: Ну, большие.
АВ: Понятно, это коммерческая тайна. А как удалось договориться? Вы принимали участие в переговорах?
АФ: Да, я как представитель театра участвовал в переговорах с Really Useful Group
Really Useful Group — британская компания, основанная композитором Эндрю Ллойдом Уэббером. Занимается созданием и прокатом театральных постановок и концертных выступлений, звукозаписью, дистрибуцией и защитой авторских прав. Ей принадлежат авторские права на спектакли Уэббера.
. Мы давно познакомились и сразу сказали друг другу: «Ребята, давайте сольёмся в экстазе сотворчества!» В 2015 году мы идеально сработали в мюзикле «Иосиф и его удивительный плащ снов» в Санкт-Петербурге, и у нас наладились отношения.
АВ: Правообладатели сразу согласились или переговорный процесс был длинным?
АФ: Переговоры были, но я бы не сказал, что они затянулись. У правообладателя не было никаких сомнений. Мы просто пытались понять, потянем ли мы, потянет ли театр, утверждали каст: есть ли у нас Эвита или надо будет её приглашать? А если приглашать, то откуда? А если своя, то кто?
АВ: Каким требованиям должна соответствовать исполнительница заглавной роли? Достаточно внешнего сходства или пластика, поведение важнее?
АФ: В мюзикле есть один номер, где нужно копировать реальную пластику Эвы Перон. И, конечно, у неё есть узнаваемые жесты. Например, когда она стоит на балконе президентского дворца Каса Росада, раскинув руки. Все исполнительницы засматривают запись этого выступления до дыр и повторяют за Эвитой.
АВ: Сколько времени ушло на подготовку?
АФ: Немного. Всё как-то быстро в моей голове сложилось. Иногда бывает, что месяцами пытаешься что-то придумать, и в результате получается непонятно что. А тут всё получилось как надо.
АВ: На афише написано, что вы участвовали в переводе текста.
АФ: Мне помогала Женя Беркович, прекрасный режиссёр и переводчик, мой постоянный соавтор. Я к ней обратился, потому что, во-первых, сам просто не успевал, а во-вторых, в «Эвите» есть социальные и политические темы, а они больше Женькины. Я больше про любовь, про романтику.
АВ: В одном интервью вы сказали, что в России мало кто реально что-то понимает в жанре мюзикла.
АФ: Да, и я готов это повторить.
АВ: Что нужно, чтобы сделать мюзикл успешным в России?
АФ: Для начала неплохо бы книжки почитать. Это проблема номер один. На русском языке книги про мюзикл не издаются. Они все на английском языке. Поэтому я своим студентам в ГИТИСе говорю: «Ребята, учим английский язык». Люди, которые хотят заниматься оперой, учат итальянский, потому много опер написано на итальянским и оперная терминология итальянская. Так и здесь: если вы хотите заниматься мюзиклами, начинайте учить английский язык.
Вторая проблема — то, жанр мюзикла в России иногда приобретает странные формы. Поиск, эксперимент — это, безусловно, важно. Но ведь чтобы заниматься алгеброй, нужно сначала выучить математику. А мы в мюзиклах сразу прыгаем в алгебру, ещё не очень понимая их математику. А у мюзикла есть законы. Законы, как должен начинаться спектакль, как он должен продолжаться. К примеру, есть термин 11 o'clock — это номер во втором акте, большой, энергичный. Он сделан для того, чтобы зритель не заскучал. Зритель ведь только что в антракте сходил в буфет, что-то съел, выпил и начинает немножко оседать в кресле… Вот это законы. И хорошо бы их соблюдать. Хорошо бы знать жанр не понаслышке.
АВ: Могу ошибаться, но мне кажется, что в России успеха в жанре мюзикла достигли три театра: Московская оперетта, санкт-петербургский «Мюзик-холл» и Свердловский театр музыкальной комедии. Так ли это?
АФ: Мне тоже кажется, что дела обстоят именно так. Есть ещё прекрасный Новосибирский музыкальный театр, есть московский Театр мюзикла. И что интересно, с каждым годом всё больше и больше мюзиклов появляется в драматических театрах. Яркий пример — «Суинни Тодд» в Театре на Таганке в 2016 году.
Я буквально вчера вернулся из Москвы, летал туда на день на кастинг среди артистов Школы драматического искусства, где мы будем делать мюзикл «В джазе только девушки». Параллельно у меня идёт огромный кастинг на мюзикл «Стиляги» в Театре наций. Приятно, что всё больше драматических театров работают с мюзиклом.
АВ: Как на этом фоне смотрится наш театр музкомедии?
АФ: Прекрасно. Не могу сказать, что какой-то другой театр решился бы на «Эвиту» в такой экспериментальной форме, как мы ставим. А у свердловской музкомедии не было вопросов. А давайте сделаем! — А давайте! И с директором театра Михаилом Вячеславовичем Сафроновым у нас наладились хорошие сотворческие отношения.
АВ: Когда вы ему позвонили, стоя посреди моря, он сразу согласился на такую авантюру?
АФ: Да. Мы обсуждали несколько названий, говорили ещё об «Отверженных», о «Моей прекрасной леди», но поняли, что хочется именно «Эвиту». Потому что в 2018 году юбилей Уэббера, юбилей самого мюзикла и юбилей театра — тройной удар.
АВ: Эвиту не пришлось приглашать?
АФ: Нет, Эвиту нашли в труппе. Это блистательная актриса Таня Мокроусова. Изначально она вызвала у меня вопросы: Таня высокая женщина, а Эвита была очень маленькой. В этом был парадокс: малюсенькая женщина держит за горло государство, нацию и всех мужчин рядом с собой. Но Таня настолько убедительна в этом образе, что ты просто забываешь, что она не похожа на Эву Перон. Она просто маньяк, она проводит в театре сутки. Я прихожу в театр чуть раньше всех, а Таня уже час танцует, поёт, повторяет роль. Я ухожу, а Таня ещё что-то делает. Интересно, когда Таня спит и видит своего ребёнка.
АВ: А ваша семья в Москве?
АФ: В Москве.
АВ: И свой единственный выходной, когда вы могли слетать в Москву, вы посвятили кастингу.
АФ: Нет, не только. К счастью, театр, где было прослушивание, находится недалеко от моего дома. Я полдня просидел в театре, а полдня провёл с сыном, которому пять с половиной лет. Мы сходили подстриглись, пособирали новый набор «Лего», почитали сказку, я его спать уложил.
АВ: Вы называете своим учителем Кирилла Серебренникова.
АФ: Да, Кирилл Семёнович мой учитель. Меня часто хочется с ним посоветоваться, особенно в последнее время по поводу «Эвиты», но я, к сожалению, не имею такой возможности. Я не являюсь студентом Кирилла Семёновича, вот в профессию именно он меня затащил.
АВ: Несколько дней назад начал работу 24-й театральный конкурс «Золотая маска». В этом году номинированы сразу две ваших работы: постановка «Суинни Тодд» в Театре на Таганке и «Микадо, или Город Титипу» свердловской музкомедии. Сколько всего у вас номинаций?
АФ: Одиннадцать.
АВ: С ума сойти. Как так получилось?
АФ: Я не специально (улыбается). Когда фестиваль «Золотая маска» опубликовал список номинантов, мне, конечно, было приятно. Теперь работаю над тем, чтобы, не дай бог, корона на голове не выросла. Всё равно ведь понимаешь: я молодец. Так вот когда говоришь себе, что ты молодец, надо сразу же себе по голове давать.
К счастью, люди, чьё мнение мне дорого, до сих пор могут сказать мне правду в глаза. «Знаешь, Лёша, а здесь ты не молодец». Этих людей немного. Есть у меня жёсткий критик моей работы, артистка Лика Рулла, вместе с которой мы ведём курс в ГИТИСе. Она никогда не стесняется в выражениях, прямо говорит: «Это не так, это не так. Иди работай».
АВ: Что она сказал по поводу одиннадцати номинаций?
АФ: Ничего. Ну, порадовалась за меня, даже поздравила.
АВ: За какую постановку вы больше переживаете?
АФ: Это как спросить, кого ты больше любишь, маму или папу. Это абсолютно разные спектакли. «Суинни Тодд» — чёрная трагикомедия, а «Микадо» — оперетта. Разная музыка, разные авторы. Единственное, что их объединяет, это то, что место действия «Суинни Тодда» — Лондон, а авторы «Микадо» Гилберт и Салливан — англичане.
Я даже решил отойти в сторону и ничего не пишу об этом на фейсбуке, чтобы ни у кого не появились мысли, что за один спектакль я болею больше, а за другой меньше.
АВ: Правда ли, что Уэббер и Райс могу прилететь в Екатеринбург на постановку?
АФ: Такая возможность есть. Давайте сожмём кулаки и скрестим пальцы. С Уэббером чуть сложнее, потому что у него ему исполняется 70 лет, и в честь этого по всему миру будет происходить много событий. Но Райс очень хочет приехать. И это возможно.