Ес Соя: "В Кировограде меня ужаснули люди"
От фразы «Может, стоит использовать ямб, а не хорей?» Ес Соя впадает в ступор. «Я плохо разбираюсь в стихотворных размерах, - признаётся молодой поэт. - И только недавно я научился писать без ошибок».
У него нет высшего образования, он нигде не работает. Но это не умаляет его таланта и одарённости. В его собственном мире абсолютно не важны дипломы, престижная работа и финансовое благополучие. Важны лишь стихи, чувства и искренность. Его жизнь прекрасна, и он неимоверно счастлив. Его жизнь особенная, и он необыкновенный человек, хотя сам утверждает: «Я - простой!» Он – вечно влюблённый юноша, который больше всего в жизни боится повзрослеть. Он обожает поезда, перроны, закаты, а смыслом своего существования называет любовь. О нём всего рассказать невозможно, Соя можно познать, лишь читая его стихи.
Если бы вы встретили этого парня в татуировках и пирсинге на улице, то, наверное, никогда бы не сказали, что он поэт. Но за внешним образом сокрыт поистине прекрасный мир бесконечного сочинителя. Особенно это ощущается, когда он читает стихи, с закрытыми глазами. Ес Соя можно не уставая слушать часами. В его поэзии ощущается светлая грусть, последние строки стихов – самые главные, рифма – никогда ранее не звучавшая.
Евгений Степанов, известный как Ес Соя, — одесский поэт, один из ярких представителей одесской интеллектуальной молодежи и, по мнению многих критиков, бит-поколения. Он не относит себя к какому-либо литературному движению. «Я сам по себе», - говорит стихотворец.
В свои девятнадцать лет он успел объездить с поэтическими чтениями многие города Украины, России, Белоруссии. Один из таких вечеров прошел в минувшую субботу и в Кировограде.
Вечно влюблённый персонаж
- Жень, сколько тебе лет?
- По паспорту мне 19 лет, а в душе - 16. И это хорошо, потому что когда-то у меня был период, когда в душе было лет так 40. Но он прошел, слава Богу.
– Скажи, почему ты выбрал такой псевдоним, и что он значит?
- Есть пара причин. У меня лет в 14-15 был такой блокнот, в котором я коллекционировал слова, которые мне нравятся в плане произношения. Допустим, слова «голубой», «старинный», «Индия», словосочетания «дверь в подвал», «под аркой», которые я считаю безумно красивыми. Кстати, название двух моих первых книг я взял из таких слов: «бери», «море», которое пишется как английское «more». И в этом списке было не понятно откуда взявшееся «ес соя». Плюс ко всему я вегетарианец, очень давно уже, и раньше на разных тусовках с меня гнали, что я не ем мяса, «иди ешь сою» говорили. Вот в этих кругах у меня и была кличка Соя.
- Сколько ты написал книг?
- Три сборника стихов, вот сейчас четвёртый выходит в Питере.
– Когда у тебя появилось желание творить?
- В 16 лет. Но если говорить конкретно о чувстве, что я на самом деле поэт, оно пришло намного позже. И было таким неожиданным, тяжелым, потому что быть поэтом - значит нести ответственность. Я получаю удовольствие и радость от того, что я творю. Конечно, приходится жертвовать личной жизнью и стабильностью, но самое главное то, что я занимаюсь тем, что мне нравится.
– Где ты пишешь стихи?
- Я не помню ни одного стихотворения, которое написано за письменным столом. Есть стихи, написанные на помятых чеках, на железнодорожных билетах. А теперь всё время с собой ношу блокнот.
– Ты в основном пишешь любовную лирику?
- Так вышло, что да. Я пишу о важном для меня, а для меня ничего важнее любви нет. Так случилось, что я вот такой вечно влюблённый персонаж, и очень этим доволен.
– Что для тебя есть любовь?
- Это смысл существования, это то, что объединяет, то, что делает тебя человеком. У меня был период недавно, когда я жил без любви. И эта жизнь казалась мне настолько бессмысленной, и все мои дела, и я сам казались такими ничтожными. А любовь – это то, что делает меня полноценным человеком. А сейчас она особенна.
Самая интимная вещь - это поездка в поезде
– Почему в твоих стихах так много поездов, перронов, железных дорог?
- Я же очень много езжу с выступлениями и, как правило, передвигаюсь на поездах. Поезда – это большая часть моей жизни. Я как-то этим летом считал, сколько ночей провёл в поездах, и это 1/7 года.
Ещё с детства поезд был для меня очень романтическим образом: тамбур для курения, тёмные купе, чай в подстаканниках…Знаете, вот я вам скажу такую сокровенную штуку: я считаю, что одной из самых интимных вещей, которая может появиться между мужчиной и женщиной, – это совместная поездка в поезде. Совместное путешествие, передвижение, смена ландшафта для меня намного интимнее секса.
– Ты в стихах пишешь только о своих чувствах или в них есть и какие-то выдуманные образы?
- О своих. Конечно, иногда бывает чуть-чуть натянуто. Раньше немного утрировалось, подтягивалось, делалось более депрессивным или радостным, а сейчас этого уже не надо, уже и так всё чувствуешь. Вообще в моих стихах нет тайного смысла, есть только мои переживания. У меня всё по-простому, я не вкладываю что-то внутрь стиха.
– Твоя нестандартная рифма – это умышленно или подсознательно?
- Раньше я очень старался писать нестандартной рифмой, то есть так, чтобы чувствовать, что до тебя эту рифму никто не использовал. И отсюда в моих стихах очень много неологизмов, типа: «…мы рассыпаемся, как драже в твоём жж, обжигает новый пост…», и заимствование чужих слов, иностранных: «у нас с тобой есть future, но оно такое нечеткое», это опять из того же стихотворения. Сейчас я к этому уже не стремлюсь, потому что в сущности дело не в рифмах.
"Я - дудочка в Божьих руках"
– Это твой стиль – делать такие меткие концовки?
- Вообще, у меня по-разному пишется. Часто получается так, что появляется такой вот образ, очень точная строчка, и вокруг неё уже каркасом идёт стихотворение. Она, как фундамент. И она вот потом каким-то образом оказывается в конце. И последние строки становятся самыми главными. Я бы не сказал, что это стиль, что это как-то умышленно, просто так вот происходит. Я просто мало контролирую процесс написания стихотворения, они сами льются, я - дудочка в Божьих руках.
– А ты веришь в Бога?
- ….Да, да. Даже не знаю, почему я задумался. Вот (показывает) чётки на шее ношу католические, молюсь по средам. Я римо-католик. У меня польские корни, католическая семья, и для себя я тоже выбрал католичество. Я не особо хожу по костёлам, вообще если хожу, то не на службу, а просто посидеть. Но я много читаю о Боге, часто задумываюсь о таких вещах. Я не назвал бы себя набожным, следующим традициям, но я верующий человек, во мне есть вера.
– Вместе с тобой росла и развивалась твоя поэзия. Какой она была раньше и какой стала сейчас?
- На самом деле мало что изменилось. Раньше она была такой неловкой-неловкой девочкой, такой, которая симпатичная-симпатичная, у неё всё валится из рук, у неё вечно не поглаженная рубашка, телефон она свой теряет, ключи теряет, всё бьет, а теперь она стала элегантной барышней, такой естественной, без косметики, и сейчас она в самом расцвете сил :)
– Кого ты стараешься наследовать в своих стихах?
- Меня часто называют наследником Ричарда Бротигана. Для меня это безумная честь. Это мой любимый писатель. Но сам я, наверное, так не сказал бы. Бротиган сильно расширил границы литературы и показал, что не существует никаких правил. Может, я его наследую в этом плане, потому что делаю абсолютно всё, что хочу. Ещё у нас с ним есть некоторые похожие вещи, я у него их взял подсознательно.
- Как ты относишься к критике?
- Я выслушиваю всё. Читаю все рецензии на сайте Стихи.ру, где выложены мои произведения. Но критика для меня не является конструктивной. Ну вот, например, мне пишут: «Молодой человек, соблюдайте форму». А я не умею соблюдать форму:) И, конечно же, не собираюсь переписывать стих. У меня есть совсем немного моих любимых стихотворений, которыми я действительно горжусь – около 10. И вот если кто-то скажет, к примеру: « «Железнодорожный романс» - говно», то я отвечу: «Чувак, это ты говно».
- Какую литературу ты читаешь?
- Могу сказать, что до того, как я начал серьезно писать, я не читал. То есть, конечно, как обычный человек я просматривал определенную литературу, но чтением не увлекался. Потом в своё время я прочёл очень много книг. Год назад у меня появилось такое ощущение, что всё, что я мог прочесть для себя, я уже прочёл.
Классику я не особо приемлю, особенно русскую. Мне нравится кое-что из «французов». Очень люблю «американцев» 20 века – Хэмингуэя, Гинзберга, Джона Фанте, Ричарда Бротигана, Чарльза Буковски и т.д.
Современная литература меня в принципе не впечатляет. Признаюсь, в детстве очень любил Есенина. А лет в 15-16 объектом для поклонения был Сергей Жадан. У него есть такие стихи, которыми я очень восхищаюсь и думаю: «Боже, почему не я это написал? Ведь я то же самое переживал…»
Вообще книгу могу проглотить за 3-4 часа. Вчера я перечитал «Питера Пена», сегодня начну читать книгу французской писательницы Барберри.
Больше всего в жизни Ес Соя боится повзрослеть
– С чего начались твои турне?
- Как-то так всё само вышло. Начали приглашать, я стал ездить. Приглашали вначале в Москву, в Питер. А потом ещё и ещё во многие другие города. Вот у меня был тур, посвящённый презентации новой книги, и за полтора месяца я объездил. 34 города, это Украина, Россия и Белоруссия.
Кстати, во время одного из моих туров у меня был период, когда я решил, что всё, пора завязывать, и собрался бросить своё дело. В это время я был в Харькове и решил, что это моё последнее турне. Даже уже приготовил прощальную речь. И вот сижу в «Якитории», и подсаживается ко мне за столик какой-то мужчина и говорит: «Я хочу угостить Вас выпивкой, потому что Ваши стихи изменили мою жизнь».
– А какое твоё впечатление от нашего города?
- Я сегодня остановился в гостинице, прошел через дорогу к «Сильпо», и меня как-то ужаснули люди, которые на меня как-то так страшно смотрят… В целом Кировоград - уютный город. Вечером очень красивый. Гирлянды у вас висят, мне сказали, уже 7 лет :)
Кстати, я раньше приезжал в Кировоград поступать в Лётную академию. Хотел быть лётчиком, а такое учебное заведение есть только в Кировограде. Но не поступил из-за плохого зрения. Я говорил: «Давайте я буду линзы носить!», но мне отказали.
– Чем ты увлекаешься помимо поэзии?
- Футбол нравится. Это моя слабость. Очень люблю киевское «Динамо». А так, чем ещё я увлекаюсь? Жизнью увлекаюсь. Музыку очень люблю слушать. В целом люблю искусство, все его направления.
– Скажи пару слов о своей семье.
- У меня самая обычная семья. Я, можно сказать, вырос с одной мамой. Она у меня педагог. С нами живёт бабушка, она верующая такая, набожная, каждый день в костёл ходит. Большую роль сыграло в моей жизни её воспитание. Отец у меня погиб, когда мне было 11 лет. Не могу сказать, что я был обделён вниманием, но и никто со мной никогда не носился. И поэтому я был предоставлен себе и своим фантазиям.
– Как твои близкие относятся к твоему творчеству?
- С одной стороны, вроде круто. Мама собирает кассеты с моими выступлениями, журналы, когда меня по телевизору показывают, всегда смотрит, книги мои читает, видно, что ей нравится. А бабушка у меня вообще ценитель литературы, и моё творчество ей тоже импонирует. Но в то же время как-то скептически относятся. Мол, всё это, конечно, круто, но займись нормальным делом: пойди учиться, найди себе работу. Их больше пугает, как дальше сложится моя жизнь, ведь сами понимаете, сегодня читают, завтра – не читают. Но, слава Богу, сегодня пока длится уже три года.
– В будущем у тебя будет семья?
- Конечно. И это будет, дай Бог, в ближайшем будущем
– Я читала твое интервью трёхлетней давности, где ты говорил, что не хочешь взрослеть. Изменилось ли это чувство?
- Нет, совершенно не изменилось. Мне очень не хочется взрослеть во всех смыслах этого слова. Я понимаю, конечно, что это странно, и что это будет большая неприспособленность к жизни, которая у меня уже есть, но я готов заплатить эту цену. Мне хочется всегда радоваться всем этим мелочам, которые до сих пор радуют, мне хочется восхищаться теми вещами, которые меня до сих пор восхищают, и элементарно смотреть на закаты и что-то при этом испытывать … Я хочу, чтобы всё это так и продолжалось. Выйдет ли или не выйдет? Кто сильнее – я или это общество, я не знаю… Пока держусь.