Побег из ада. Пленный летчик Девятаев, угнавший самолет из-под носа немецких ракетчиков

Принято считать, что ракетостроение — одна из самых романтичных отраслей промышленности. Однако, в годы войны, в немецком ракетостроении был задействован труд не только инженеров-романтиков, но и десятков тысяч узников концлагерей. Они трудились и в штольнях завода в Миттельверке на производстве реактивной техники (было изготовлено 5 946 баллистических ракет Фау-2, которую можно считать “прабабушкой” легендарной Р-7), и в ракетном центре Пенемюнде.

Многие заключенные, не желая мириться со своей участью, саботировали работу и организовывали побег. О самом уникальном случае побега из “колыбели мирового ракетостроения”, организованного группой Девятаева, хочется рассказать сегодня. Если кратко — 10 узников лагеря при полигоне Пенемюнде 8 февраля 1945 года угнали немецкий бомбардировщик He-111 и перелетели на нем через линию фронта. Подробности данного подвига представлены ниже.

Полигон Пенемюнде

Начиная с 1937 года, ракетным исследовательским центром Пенемюнде, расположенном на о. Узедом в Балтийском море, велась напряженная работа по разработке и испытаниям ракетного вооружения, в частности, первой в мире серийной баллистической ракеты Фау-2 (главный конструктор — Вернер фон Браун). О масштабах работ говорит численность персонала центра: в 1943 году она превысила 15 000 человек.

Слева представлена схема научно-исследовательского ракетного центра в Пенемюнде в годы войны, где 1 — стартовые позиции ракет; 4 — аэродром; 5 — электростанция (ныне — Историко-технический музей); 6 — аэродинамическая лаборатория, рядом с ней располагался концлагерь «Карлсхаген»; 9 — испытательные стенды Фау-2; 10 — ракетостроительный завод; 11 — жилой городок. Справа — снимок Google Maps той же части острова в наши дни. Невооруженным взглядом заметны контуры бывшего испытательного стенда Фау-2.

Слева представлен снимок Google Maps Историко-технического музея Пенемюнде в наши дни, где 1 — самолет-снаряд Фау-1, 2 — копия первой ракеты Фау-2, 3 — памятный камень бежавшим узникам из группы Девятаева. Справа фото памятного камня крупным планом, на котором перечислены все участники побега.

Несмотря на серьезнейшие разрушения и гибель сотен специалистов после авиаудара 17 августа 1943 года (участвовало 597 тяжелых бомбардировщиков британских ВВС), и последующие авианалеты, интенсивные работы в Пенемюнде велись почти до самого конца войны. Последняя ракета Фау-2 стартовала с полигона 19 февраля 1945 года, всего с острова было осуществлено 264 запуска А-4. Также велась ускоренная разработка зенитных ракет “Вассерфаль”, “Шметтерлинг” и пр., существенно опередивших свое время. Борис Черток в книге “Ракеты и люди” вспоминал, что здания полигона в июне 1945 года находились в удовлетворительном состоянии и, по большей части, полигон Пенемюнде мог бы функционировать, если бы оборудование не было эвакуировано/уничтожено немецкими специалистами.

Северный берег острова Узедом, подвергшийся бомбардировкам, до сих пор напоминает лунный пейзаж. Снимок Google Maps.

Также о налетах союзников напоминает корпус британского бомбардировщика на дне озера Кёльпиен, расположенного рядом с аэродромом о.Узедом. Ссылка на его расположение на карте.

В концлагере «Карлсхаген» при ракетном центре Пенемюнде, начиная с 1943 года, работали тысячи заключенных, в том числе, они обезвреживали неразорвавшиеся бомбы, а также устраняли последствия бомбежек. Нечеловеческие условия содержания и труда узников этого лагеря подробно описаны в воспоминаниях самого Михаила Девятаева “Побег из ада” и еще одного организатора побега — Ивана Кривоногова “Родина зовет. Записки офицера советской армии”. В данных книгах также представлены события боевого пути плененных советских офицеров, некоторые из которых я привожу ниже:

Михаил Петрович Девятаев

Михаил Петрович свой первый боевой вылет совершил утром 22 июня 1941 года. Имея за плечами 9 воздушных побед, тяжелейшее ранение в воздухе, долгую реабилитацию, после которой — запрет на управление истребителями, два года полетов в санитарной авиации за штурвалом По-2, Девятаев, при помощи своего бывшего командира В. И. Боброва, попадает в 9-ю истребительную авиадивизию под командованием Александра Покрышкина. Истребительная авиадивизия Покрышкина была одной из лучших в Красной Армии, а встречи с самим талантливым комдивом немецкие летчики опасались, передавая в эфир открытым текстом: «Achtung! Pokryshkin ist in der Luft!» («Внимание! Покрышкин в воздухе!»).

Впоследствии, Покрышкин высоко оценил подвиг Михаила Петровича (текст представлен в воспоминаниях Девятаева):

13 июля 1944 года, в ходе воздушного боя с превосходящими силами противника, истребитель Bell P-39 Airacobra под управлением Девятаева был сбит над вражеской территорией. Очнулся летчик уже в землянке, будучи захваченным в плен.

После безрезультатных допросов, оказавшись сначала в Лодзинском, а затем, в Кляйнкенигсбергском лагере, с простреленным плечом, вывихнутым коленом обгоревшими руками и лицом, летчик начинает планировать побег. Михаил Петрович находит единомышленников и первой попыткой становится рытье подкопа из барака за лагерное ограждение. О почти завершенном туннеле узнает охрана лагеря и участников побега отправляют в концлагерь «Заксенхаузен». В застенках лагеря Девятаеву спасает жизнь заключенный, работавший парикмахером. Он подменил карточку летчика, обвиненного в попытке побега и саботаже (за это полагалась смертная казнь), на карточку погибшего ранее узника по фамилии Никитенко, а также заменил нашивную бирку с индивидуальным номером заключенного. Товарищи из подпольного сопротивления поспособствовали, чтобы Девятаева, желающего осуществить побег, отправили в лагерь на о.Узедом, который располагался вблизи аэродрома.

Иван Павлович Кривоногов

Иван Павлович начал войну в звании лейтенанта командиром гарнизона приграничного дота вблизи г. Леско. Гарнизон держал оборону в течение 13 дней, пока немецкие части не окружили дот превосходящими силами и не осуществили несколько подрывов казематов и крыши дота. После чего, раненый Кривоногов (у него сильно обгорела голова) и три его товарища смогли с боем вырваться из разрушенного дота. Примкнув к группе военных, при попытке раздобыть продовольствие, лейтенант попадает в плен 6 июля 1941 года. В первые дни военнопленные прятали Кривоногова от немцев, которые по характеру ожогов на голове приняли его за танкиста и пытались его разыскать. Далее он был отправлен в лагерь в Лотарингии на юге Франции, откуда, за попытку побега и убийство надзирателя, этапирован в несколько тюрем и концлагерей. В конце 1943 года Кривоногов попадает на о. Узедом, где начинает организацию нового побега.

В октябре 1944 года, после прибытия на о.Узедом Михаила Девятаева, был сформирован костяк группы, в который вошли сам Девятаев, Кривоногов, Соколов, Немченко и Кутергин. Группа отказалась от старого плана побега на материк при помощи лодки и окончательно сфокусировалась на захвате самолета на аэродроме.

Непосредственно для угона самолета узникам пришлось решить ряд проблем:

Членам группы нужно было оказаться в аэродромной команде, чтобы получить доступ к самолетам. Для этого они подбрасывают украденное кольцо текущему руководителю команды (капо), который сотрудничал с немцами. Капо обвиняют в краже и казнят. Руководителем аэродромной команды становится один из организаторов группы (Немченко), что делает возможным переход в команду оставшихся участников побега.
Михаил Девятаев не имел опыта пилотирования немецких самолетов, тем более — бомбардировщиков (истребитель не подходил ввиду многочисленности группы), поэтому, пришлось по крупицам собирать доступную информацию об авиатехнике противника:

После разворота, самолет возвращается на исходную позицию для второй попытки. Все эти действия привлекли внимание аэродромного персонала и немцы начали бежать к самолету.

После побега

Офицеры (Девятаев, Кривоногов, Емец) были отправлены контразведкой на подтверждение своих воинских званий, и в боевых действиях участия не принимали. Остальные семеро участников побега, после оперативной проверки, были зачислены в состав роты 777-го стрелкового полка, и все, кроме Федора Адамова, погибли на фронте в 1945 г.

Михаил Девятаев оперативно передал командованию 61-ой армии сведения о точном местоположении ракетной техники в Пенемюнде. Трудно сказать, как эта информация и последующие за её получением бомбардировки повлияли на сворачивание ракетной программы на о.Узедом, поскольку, по воспоминаниям соратника Фон Брауна Дитера Хуцеля, решение о эвакуации с острова было принято еще 3 февраля. Так или иначе, эвакуация с полигона Пенемюнде началась 17 февраля 1945 года.

Для завершения проверки Девятаев был переведен в «Спецлагерь №7» НКВД, расположенный на территории бывшего концлагеря “Заксенхаузен”. По воспоминаниям Девятаева, в сентябре 1945 года его вызывает полковник Сергеев для консультаций при осмотре полигона Пенемюнде. Осмотр занял несколько дней. Только через много лет Девятаев узнал настоящую фамилию полковника — им оказался генеральный конструктор С. П. Королёв.

Правка: Как справедливо заметил Пользователь Teecat, Сергей Павлович осенью 1945 года имел звание подполковника, о чем свидетельствуют воспоминания Бориса Чертока и фото из семейного архива, представленные в книге Натальи Павловны Королёвой «Жить надо с увлечением»:

С. П. Королёв, Берлин, ноябрь 1945 г.

С. П. Королёв на полигоне Пенемюнде в звании полковника, 1946 г. Возможно, что в воспоминаниях Девятаева имеется неточность в датировке повторного визита в Пенемюнде.

В конце 1945 Девятаев был демобилизован, однако, всесоюзное признание подвига группы Девятаева состоялось только через 12 лет, в 1957 году. 15 августа 1957 года Михаил Девятаев был награжден заслуженной звездой Героя Советского Союза.

В одном из последних своих интервью Михаил Девятаев рассказал, почему он считает инициатором присвоения ему звания Героя Сергея Павловича Королёва:

Летом 2002 года Михаил Девятаев побывал на о.Узедом и встретился с Гюнтером Хобомом, пилотом истребителя, отправленного на перехват украденного бомбардировщика.

Вместо P. S. Значение побега группы Девятаева трудно переоценить, это и освобождение людей от тяжелейших условий плена, и угон самолета с уникальной аппаратурой, аналогов которой в СССР не было, и наказание разъяренным Герингом лагерного и полигонного начальства. Но самое главное — это один из ярчайших примеров достижения поставленной цели, мужества, профессионализма и торжества силы духа над, казалось бы, непреодолимыми обстоятельствами.

Всех с Днём Победы!

katok535: Горжусь тем, что мой дед, Анатолий Иванович Тюрин, командир минометного взвода, получал награду (медаль) вместе с Девятаевым (тот Героя получал). Дед дважды бежал из лагеря, за побег приговорили к расстрелу, но он сумел сбежать. Приговорили за первый, повели на расстрел — спасла, как ни смешно, буржуазная частная собственность, с которой дед боролся. Поставили к стенке их, пять человек, выскочил хозяин стенки и стал возмущаться. То ли не хотел, чтобы пули попортили кладку, то ли просто расстрела у себя не стал допускать. Конвоир повел их в лес, а пленные, понимая, что смерть неминуема, решили по сигналу врассыпную бежать — мол, всех не убьют, кто-то имеет шанс уцелеть. Что интересно, выжили все! Дед считал, что немец намеренно стрелял в воздух. Не хотел бессмысленно убивать людей в конце войны. Правды никто уже не узнает… Вышел к американцам — до этого никогда не видел негров, решил, что попал в ад. Это был крайне опасный для его жизни момент — закормили шоколадом, а он голодал, мог заворот кишок случиться… По возвращению в СССР был репрессирован, так как не только попал в плен, а еще и к американцам вышел. Потом реабилитирован и вот, вместе с Девятаевым, был награжден. Самолет не угонял, поэтому только медаль. Спасибо, дед! vershinin: Репрессирован — это как? Сел в тюрьму? В лагерь? Или задержали в фильтрацилонном? katok535: Лагерь. Не знаю точно, сколько по времени сидел. Вернулся потом домой, постепенно восстановили в правах — по гражданской специальности, он в Гипромезе (металлических изделий) инженером работал. Как-то не особо рассказывал… Надо сказать, что оба деда, в отличие от сказок по ТВ, при воспоминаниях о Войне всегда хмурились. Не любили рассказывать. А уж за «можем повторить!» могли бы и пощечину отвесить… Сам хорошо помню ветеранов-калек, с пустым рукавом, на костылях и с орденскими планками. Да и мои «оба деда», вернувшиеся с войны, пусть не вводят в иллюзию — у деда по отцу в семье было 10 сыновей. Вернулись двое, включая его. Хотел бы он «повторить», как считаете. Дед по матери — контузия, плен, лагерь, побег, приговор, второй побег, снова лагерь — уже в СССР. Хотел бы он повторить.

Vanellope: Мой дед, простой солдат, получил от плена по полной. Фашисты предположили, что он офицер, переодетый в солдатскую форму. Выправка была офицерская. Поэтому сначала гестапо и пытки. Потом, не добившись ничего, отправили в концлагерь. Потом батраком у бауэров до конца войны. Потом освобождение американцами и предложение не возвращаться к своим, ведь пленных ждали лагеря на Родине. Но он вернулся к своим и получил путевку в лагеря. За то, что в окружении выполнил приказ командира и не застрелился вместо плена. А командир запретил брать оружие, сдал весь полк в окружении, да и из винтовки трудно застрелиться. Но не смотря на такое прошлое, после освобождения в 53м, почти сразу позвали работать в МГБ.

Stirliz85:… Мой дед, по его же собственным словам, дольше пробыл в плену, в госпиталях и на допросах, чем в реальных боевых действиях. Первый раз бежал сам почти сразу, потом контузия и госпиталь, затем еще один плен, из которого освобождали уже свои, потом еще одна контузия. Между побегом и возвращением на фронт несколько месяцев дознаний и прочих проверок. Но он не был офицером. Возможно так «легко» не отделался бы, будь звание повыше.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎