Ирина РОДНИНА: «Станислав Жук научил меня не только фигурному катанию, но и жизни»
Накануне в Музее спортивной славы ЦСКА состоялась встреча юных фигуристов армейского клуба – воспитанников носящей имя выдающегося специалиста СШОР по фигурному катанию – с семьёй Станислава Алексеевича. На торжественном мероприятии присутствовала великая фигуристка, единственная в истории трёхкратная олимпийская чемпионка в парном катании Ирина Роднина, которая произнесла трогательную речь в память о своём учителе.
На снимке: под руководством Станислава Жука пара Роднина – Уланов стала чемпионом Олимпиады-1972 в Саппоро. Фото пресс-центра ЦСКА.
Я хорошо помню нашу первую встречу со Станиславом Алексеевичем. Она произошла на чемпионате Советского Союза 1964 года в «Лужниках». Некоторое время ему было не до меня, потому что я не доросла до его грандиозных планов. Тогда под его руководством работали выдающиеся спортсмены – сестра Татьяна Жук и Александр Горелик, Валера Мешков, Лена Щеглова. В то время даже чемпионы страны не всегда выполняли норматив мастера спорта. Если выполняли, диктор очень громко объявлял об этом по стадиону. Спустя какое-то время Жук спросил меня: «Чего ты хочешь добиться?» Я сказала: «Стать мастером спорта». «И всё?» – услышала я от Станислава Алексеевича. А я думала: «Куда выше?» Он меня поставил кататься в пару с Лёшей Улановым, который мне совершенно не нравился. И наши тренировки превратились в борьбу. Но, вероятно, именно она привела к результату. Говорят, что Жук первым в мире поставил маленькую девушку в пару к высокому юноше. Но Станислав Алексеевич мне рассказывал о паре его мечты – это олимпийские чемпионы 1960 года из Канады Барбара Вагнер и Роберт Пол. Они стали моделью, по которой Станислав Алексеевич строил пары Роднина – Уланов, Роднина – Зайцев, Марина Черкасова – Сергей Шахрай, Марина Пестова – Стас Леонович, Катя Гордеева – Сергей Гриньков. Это всё отголоски того идеала.
«Более важного человека в жизни, кроме родителей, у меня не было»Говорят, что Жук был требовательным. Но в первую очередь к себе. Я не помню случая, чтобы он опоздал на тренировку или забыл взять с собой план занятий. Он нас учил вести дневники: не только записывать, что ты сделал за занятие, но и самостоятельно давать оценку проделанной работе. Говорят, что Жук был жестоким. Но эта жестокость была продиктована заботой о фигуристах. Наш вид спорта – один из самых травмоопасных. Жестокость Станислава Алексеевича была направлена на то, чтобы мы максимально чётко выполняли его задания. Это спасло наше здоровье. Помню такой наш разговор: – Что ты делаешь, когда встаёшь утром? – Как что? Одеваюсь и еду на тренировку. – У тебя руки слабые? – Слабые. – Ну так отжимайся десять раз по утрам. Вы бы видели выражение лица моих родителей, когда я утром, ещё не открыв глаза, падала на пол и начинала отжиматься. А затем с рюкзаком, в котором были две пары коньков – для «школы» (базовые элементы. – Прим. авт.) и для произвольного катания, – бежала на тренировку. Он говорил: «Ты на тренировки на метро ездишь? Там длинный эскалатор? И что, стоишь и ждёшь, пока он доедет? Надо бегать вверх и вниз!» И я со своей тяжёлой сумкой, расталкивая и пиная пассажиров, бегала по эскалаторам. Мне иногда говорят, что «из-за постоянных тренировок вы столько всего лишились». Ничего я не лишилась! Благодаря тренеру, которого мы про себя называли «Маршал Жук», я получила интереснейшую работу. Думаю, что все ребята, которые тренировались у Жука, подпишутся под моими словами: Станислав Алексеевич научил нас не фигурному катанию, а жизни. Он учил, что любую работу нужно выполнить до конца. Сорвал прыжок, упал – должен встать и доделать элемент. Когда в 1973 году на чемпионате мира в Братиславе во время исполнения произвольной программы у нас остановилась музыка, мы проезжали мимо Станислава Алексеевича, он сказал: «Продолжайте» (замыкание в радиорубке было преднамеренно организовано чешским сотрудником, пара откаталась без музыки под аплодисменты зала. – Прим. авт.). С музыкой, без музыки, но мы должны были выполнить указание «Маршала Жука». В какой-то момент у нас наступила проблема «отцов и детей», мы перестали друг друга понимать и расстались. Может быть, уход от Жука сделал меня сильнее. У него появилось время работать с другими фигуристами, потому что я была фантастической эгоисткой. Если он на тренировке обращал внимание на других спортсменов больше, чем на меня… Один раз я из-за этого так разозлилась, что специально разогналась и сбила его с ног. Я с ним долго не общалась. Но буквально за несколько месяцев до его кончины мы встретились, и я ему призналась в любви. Пускай на меня обижаются другие, но более важного человека в жизни, кроме родителей, у меня не было.