Лучшие еврейские анекдоты. Разное — ассорти. Часть 3
— Двойра, наша тетя Рахиль умерла, вот письмо из Америки. — Ах, какое несчастье, какое несчастье! — Погоди. Она завешала нам пять тысяч долларов… — Ах, дай ей Боже здоровья!
Гольдберг сидит напротив банка и торгует мороженым. Подходит знакомый и просит рубль взаймы. — С удовольствием дал бы, но не могу. — Почему же? — У меня соглашение с банком: я не предоставляю кредитов, а банк не торгует мороженым.
К местному богачу врывается знакомый: — Хаим, спасайся! Наш достопочтенный ребе сказал, что Мессия может появиться со дня на день! — Упаси нас Боже от такого несчастья! Подумать только — вся родня, ближняя и дальняя, воскреснет и свалится мне на голову!
Две еврейские женщины, поспорив, пришли к раввину. — Почему ты не возвращаешь ей горшок? — спрашивает раввин ответчицу. — Да что вы, ребе! — восклицает еврейка. — Во-первых, я у нее не одалживала. Во-вторых, горшок был с дыркой. В-третьих, я этот горшок уже давно отдала соседке.
— Сарочка, чем можно тронуть твое каменное сердце? — Попробуй драгоценным камнем.
— Абрам, дай сотню взаймы. — После возвращения из Парижа. — Ты едешь во Францию? — И не думаю.
Мендель рассказывает: — Еду я в поезде. Тут заходит контролер и смотрит так, будто у меня нет билета. — Ну а ты? — А я посмотрел на него так, будто у меня есть билет.
— Куда ты так спешишь, Абрам? — На почту тороплюсь, пока не закрыли. — Письмо отправить или что? — Нет, хочу в ручку чернила набрать.
Послали Рабиновича в Израиль колхозы организовывать. Через неделю приходит телеграмма: «Колхозы организовал тчк высылайте колхозников тчк».
— Абрам, купите своей невесте розы! Пусть цветы говорят за вас. — Ладно, давайте одну. Я буду краток.
Хаим жалуется Абраму: — У моего дяди Изи навязчивая идея. Он все время думает, что он курица. — Так покажи его психиатру. — Да? И остаться без свежих яиц к завтраку?
Два купца, Берка и Гирша, встретились на улице. — Знаешь, Гирша, я тебя охарактеризовал с лучшей стороны. — Да? А как именно? — Я сказал, что у тебя дела идут прекрасно: большое состояние, неограниченный кредит, огромные доходы… — Я тебе очень благодарен, дорогой… А где это ты дал мне такую высокую оценку? — Как это где? В налоговой инспекции.
Абрам несет трехлитровую банку с какой-то желтой жидкостью. Навстречу Хаим. — Абрам, ты куда? — В поликлинику. Несу мочу на анализ. — Зачем так много? — А чтобы не говорили, что евреи жадные. Через час Абрам идет назад и несет все ту же полную банку. — Абрам, зачем ты банку обратно несешь? — У меня в моче сахар нашли. Уж не думаешь ли ты, Хаим, что я им сахар даром оставлю?!
— Рабинович, где вы берете деньги? — В тумбочке. — А кто их туда кладет? — Моя жена. — А где она их берет? — Я их ей даю. — А вы их где берете? — Ну и непонятливый же вы! Я же сказал — в тумбочке!
На одесском рынке мужчина продает попугая и индюка. Покупатель: — Сколько стоит ваш попугай? — Тысячу рублей, ведь он говорящий, может сказать «ты — дурак». — А индюк? — Десять тысяч. — Почему так дорого? — Самый умный. Он не говорит «ты — дурак», но он так думает.
Один еврей рассказывает двум другим: — Вы не можете себе представить, какой был прием! А стол, а посуда! Столовый прибор из чистого золота! — Да-а-а?! А ну, покажи!
На суде слушается дело о невыполнении договора. Еврей: — Договор о покраске забора заключен, с одной стороны, директором завода, с другой — мною. Так вот, я со своей стороны покрасил, а со своей пусть он красит сам.
Умирает старый Рабинович. — Сарочка, жена моя, ты здесь? — Да, я здесь, дорогой. — А где Абрам и Хаим — мои сыновья? — И они тоже здесь. — А где же мой маленький Исаак? — Он тоже рядом. — А кто же тогда, сволочи, в лавке остался?
Встретились два еврея: — Абрам, одолжи двести рублей. — У меня только сто. — Ладно, давай сто, остальные сто будешь должен.
Еврей у еврея в гостях. — Абрам, ты масло намазывай на хлеб. — Спасибо, я намазываю. — Да ты намазывай масло-то! — Да я намазываю. — Нет, ты не намазываешь, а кусками кладешь.
В дом к известному богачу пробрался нищий. Хозяин пожал ему руку и поздоровался словами, которыми приветствуют приезжих: — Шолом алейхем! Удивленный ниший спрашивает: — Как вы, уважаемый господин, узнали, что я нездешний? — Если бы вы, хороший человек, жили здесь, знали бы, что я никому милостыню не даю.
На одной из одесских улиц, а именно, на Дерибасовской, стояла заплаканная женщина. Иностранец, проходивший мимо, поинтересовался у нее: — Что с вами случилось? Женщина отвечала: — У меня украли кошелек с деньгами. Иностранец пожалел ее и дал ей деньги. Женщина стала его благодарить, а потом спросила: — Может, вы и кошелек отдадите?
В суде: — Гражданин Михельсон, по документам видно, что, кроме денег, вы похитили много ценных вещей. Прошу вас об этом подробнее. — Вы же знаете, гражданин судья, разве только в одних деньгах счастье?!
Умирающий сосед говорит Менделю: — Если я подарю тебе тысячу рублей, моя душа попадет в рай? — Я не уверен, но давай попробуем. А вдруг получится?
Рабинович, одолжите сто рублей. — Хорошо, а у кого?
Двое учащихся раввинской школы рассуждают: — Скажи мне, Хаим, что бы ты предпочел: иметь шесть дочерей или шесть миллионов? — Глупый вопрос! Конечно, шесть миллионов! — Ложный образ мышления. Если бы ты заимел шесть миллионов, захотел бы иметь еще больше, а заимев шесть дочерей, наверняка бы ты уже больше ничего не захотел.
В одном доме размещались три еврейские лавки с обувью. Вполне понятно, что выручка была ничтожная. Однажды один из владельцев над входом в свою лавку приколотил большую вывеску: «Здесь продается модная обувь». Заметив это, другой еврей, магазинчик которого находился в противоположном конце дома, тоже прибил вывеску: «Самая дешевая импортная обувь». Эти надписи рассердили третьего еврея, владельца лавки в средней части здания, и он, не долго думая, над дверью своего заведения поместил большую вывеску со словами: «Главный вход».
Лева, сын Абрама, решил стать врачом-кардиологом. — Дурак, — заметил Абрам. — Учись на зубного. У меня сердце одно, а зубов аж тридцать два.
Встречаются два еврея. — Рабинович, ты не забыл, что должен мне сто рублей? — Я знаю, в понедельник, с самого утра… — Понедельник! Я знаю твой понедельник. На прошлой неделе ты сказал, что не сможешь отдать, в прошлом месяце ты сказал, что … — И что? Я хоть раз не сдержал слово?
Знакомый жалуется Рабиновичу: — Эти врачи рецепты пишут как курица лапой, а потом разобрать невозможно. — Не знаю, не знаю … — отвечает Рабинович. — Я по своему рецепту год бесплатно ездил в транспорте, три раза ходил в театр, а вчера — не поверишь — обменял на акции.
Умирает старый еврей. Нужно послать телеграмму родственникам в Нью-Йорк. Вся семья обсуждала, как составить наиболее короткую телеграмму, наконец послали: «Хаим все». Из Нью-Йорка приходит ответ: «Ой!»
Нищий стучит в дверь. Хозяйка: — Мне очень жаль, но сегодня в доме нет ни гроша, приходите завтра. — Ну нет! Я уже разорился раз, давая кому попало в кредит!
— Вы должны мне три тысячи. — Вот вексель на эту сумму. Выписан на очень надежную фирму. — На какую же? — На фирму Ротшильда. — А где его подпись? — Подпись? Уж кому-кому, а Ротшильду можно верить на слово!
На уроке религии меламед спрашивает: — Кто мне скажет, какой грех совершили братья, продав Иосифа? Борух поднимает два пальца: — Они продали его слишком дешево и без упаковки.
Рабинович читает книгу и время от времени выключает и включает свет. — Что ты делаешь? — спрашивает жена. — Экономлю. Переворачивать страницы можно и в темноте.
Едет еврей на телеге, навстречу — сосед. — Что везешь, Абрам? — Овес. — А чего так тихо говоришь? — А чтобы лошадь не услышала.
— Рабинович, помните, в прошлом году вы заняли у меня сто рублей? — Помню, ну и что? — А раз помните, то скажите, когда я получу их обратно? — А я откуда знаю? Что я вам, пророк?
Мойша похитил свою возлюбленную. В полночь увел через окно и на такси увез на вокзал. Приехав, он хотел расплатиться, на что таксист ответил: — Ничего не надо, отец невесты уже рассчитался.
Старый еврей дарит внуку ботинки: — Возьми, Сема, и носи аккуратно. Через месяц Сема приходит к деду: — Деда, твои ботинки порвались. — Как порвались? Такую обувь испортил! Мой отец их десять лет носил, я восемь лет носил, твой отец девять лет носил, а ты за месяц уничтожил!
Рабиновича принимают в партию. Проверяют политическую грамотность. Предлагают назвать тридцать великих марксистов. — Маркс, Энгельс, Ленин. — Ну еше кто? — Вы, товарищ секретарь, и двадцать шесть бакинских комиссаров.
У Рабиновича гости. Хозяйка подносит одной из дам тарелку с пирожными. — Спасибо. Я уже съела одно. — Ну, допустим, не одно, а четыре, но кто же вам считает?
Еврейский тост: «Я пью за то, чтобы наши враги жили на одну зарплату и сахар имели только в моче!»
Мать абитуриентки говорит репетитору: — Послушайте, я вам плачу деньги за уроки физики моей дочери, а не за поцелуи. — Абсолютно верно! Я это делаю совершенно бесплатно.
Одесский рынок. Глуховатая старушка спрашивает продавца-еврея: — Сколько стоят эти огурцы? — Пятьдесят рублей. — Простите, сколько? Семьдесят? — Нет, бабка, шестьдесят.
Абрам устанавливал на крыше антенну и нечаянно сорвался. Пролетая мимо своего окна, он кричит: — Сара, на двоих не накрывай!
Рабиновичу задают вопрос: — Можно ли прожить на одну зарплату? — Не знаю, не пробовал.
Абрам прогуливается с Сарой по Одессе. Проходят мимо ресторана. Сара говорит: — Ой, как вкусно пахнет! — Тебе понравилось? Хочешь, еше раз пройдем?
Приходит Абрам домой и катит перед собой велосипед. — Ты где его взял? — спрашивает жена. — Представляешь, встретил свою подругу Сару. Она пригласила меня домой, угостила вином, потом села ко мне на колени и говорит: «Бери, Абрам, что хочешь». Я осмотрелся вокруг и увидел велосипед…
Ночью в Одессе останавливается пассажирский поезд. Из окна вагона высовывается взлохмаченная голова: — Что за станция? — Одесса. — А почему стоим? — Паровоз меняют. — На что меняют? — Как на что? Паровоз на паровоз. — Нет, тогда это не Одесса…
Абрам и Хаим продают бутерброды с икрой. У Абрама покупают, а у Хаима нет. — Интересно, почему это у тебя покупают, а у меня нет? — спрашивает Хаим. — А я их периодически освежаю, чтобы блестели. Языком лижу.
— Знаешь, папа, я сегодня рубль сэкономил! — Молодец, сынок! А как? — Утром я не сел в автобус, а бежал за ним. — Дурак! Надо было бежать за такси, сэкономил бы больше.
На улице сидит Абрам и просит милостыню. К нему подошел Исаак, долго рылся в карманах и протянул три копейки. — Абрам, — извиняясь, сказал он при этом, — я недавно женился. Понимаешь, у меня семья, дети… В общем, пять копеек, как раньше, я давать не могу. Извини. Абрам вскочил на ноги: — Евреи, идите скорее сюда, посмотрите на него! Этот человек женился, а я теперь должен содержать его семью!
Встречаются два еврея. Один спрашивает: — Чем занимается ваш сын, который, помнится, в детстве проглотил золотую монету? — Теперь он в банке. — Вы получаете с него проценты?
На израильско-египетской войне. Израильтянин в танке преследует араба, который убегает и отстреливается. Наконец, араб остановился, перестал стрелять и про себя думает: «Ну, будь, что будет». Израильтянин подъезжает, высовывает голову из танка: — Ну, чего не стреляешь? — Патроны кончились. — Могу продать.
Пришли русский и еврей к святому Петру. Петр спрашивает у русского: — У тебя теща была? — Была. — Значит, пойдешь в рай. А еврей, подумав, решил схитрить. — А у тебя была теша? — Аж две. — Ну в таком случае отправляйся в ад. Тебе после такого и ад раем покажется.
В семье Рабиновичей случилось происшествие. — Беда! Ребенок проглотил двадцать копеек. Надо срочно врача вызывать! — Нет смысла, — спокойно говорит Рабинович. — Он возьмет с нас двадцать рублей, а вытащит всего лишь двадцать копеек.
Богатый деревенский еврей приезжает в город в старом, поношенном, рваном костюме. Его встречает знакомый: — Абрам, что это вы ходите в таком рванье? — Так меня же никто здесь не знает. Через неделю этот же знакомый приезжает в деревню и видит Абрама все в том же рванье. — Абрам, вы и дома носите рванье? — Ну и что. Так меня же тут все знают!
Дети во дворе хвастаются подарками, которые родители преподнесли им к Новому году. Маша: — Мой папа подарил мне куклу! Петя: — А мой подарил кружку и написал на ней «С Новым годом»! Изя: — А мой папа подарил мне столовую ложку, на ней написано «вагон-ресторан».
Абрам садится в такси. Видит — на счетчике «10 рублей». — А это еше что такое? — Это за посадку. — Нет, шеф, так не пойдет. Разгоняй, я на ходу запрыгну.
К раввину пришли два купца с просьбой решить их спор. Тот выслушал первого и сказал: — Ты прав. Тут заговорил второй и изложил свои доводы. Раввин выслушал его и сказал: — Ты тоже прав. — Слушай, как они оба могут быть правы? — кричит ему с кухни жена. — И ты тоже права, — отвечает раввин.
Директор одной из больниц в Тель-Авиве вынужден лечь на операционный стол. Оперировать его должен хирург Рабинович. — Господин директор, гонорар вы должны заплатить наперед! — требует Рабинович. — Как же так? В моей собственной больнице?! — Вы же не захотите, чтобы во время операции у меня дрожали руки от страха, что я не получу от вас ни шекеля?
Одна богатая и сердобольная еврейка решила пригласить в субботу нищего. Поставила перед ним праздничное угощение и тарелку с нарезанным хлебом и халой. Она заметила, что нищий ест только сдобную булку, и обратилась к нему: — Хороший человек, почему вы кушаете только булку, а не берете хлеб? Нищий, не переставая жевать, отвечает: — Предпочитаю сдобу. — Так, но сдоба стоит дороже. — А вы думаете, я этого не понимаю?
Разговаривают два еврея: — Мендель, у тебя есть бедные родственники? — Я о таких ничего не знаю. — А богатые? — А такие обо мне не знают.
Проходя мимо дорогого ресторана в Нью-Йорке, Рабинович услышал громкую русскую речь. Увидев через окно «новых русских», он решил прикинуться нищим и на халяву пообедать. — Простите за беспокойство, вы, наверное, «новые русские»? Я вами восхищен, вы такие богатые! Какой у вас размах! Как вы красиво одеты! Какие у вас машины! А я двадцать лет назад уехал из России. И, честно говоря, вот уже три дня совсем ничего не ел. Новый русский, ковыряя в зубах, ответил: — Три дня не ел? Старик, ну, это никуда не годится, ты себя заставь.
Покупательница спрашивает у торговки рыбой: — Жива ли эта рыба? Вздохнув, еврейка отвечает: — Ай, уважаемая, не знаю, жива ли я сама в такое тяжелое время, откуда мне знать, живет ли еше эта рыба.
Иванов и Рабинович пришли устраиваться на работу в бухгалтерию. Контрольный вопрос: — Сколько будет дважды два? Иванов: — Четыре. Ему отказывают, просят прийти через месяц. Рабинович: — Дважды два? Да сколько надо, столько и будет. — Давайте вашу трудовую книжку.
Встретились Абрам с Мойшей: — Послушай, Мойша, водка в магазине подорожала в три раза! — Пусть дорожает в десять раз. Я за свои никогда не пил и пить не собираюсь.
Сара сообщает Абраму: — Сегодня у меня не хватило денег, поэтому я зашла к тебе на работу и, поскольку тебя там не оказалось, взяла из кармана пиджака червонец. — Ничего, дорогая, — отвечает ей Абрам. — Я уже месяц работаю в другом отделе.
— Ты знаешь, Хаим, моя жена вечно выпрашивает у меня деньги. На прошлой неделе просила пятьсот рублей, вчера просила опять четыреста, а сегодня утром — тысячу. — На что она тратит столько денег, Мойша? — Понятия не имею! Я ей никогда ничего не даю.
О меламедах ходила такая поговорка: «Сначала от меламеда прячется ученик. Когда приближается срок зарплаты, скрывается от него отец. В конце, когда отец хочет убедиться, чему научился сын, прячется меламед».
Поп и еврей столкнулись машинами. Вылезли. Машины всмятку. — Бог дал, Бог и взял, — говорит поп. — Как пришла, так и ушла, — говорит еврей. — Давай выпьем с горя. — Давай, — поп налил рюмку коньяку, — пей. — Ну что вы! Только после вас. Поп выпил. Налил еврею. А тот: — Нет, я теперь инспектора подожду.
Еврейка переходит реку по хрупкому мосту и трясется от страха. «Боже, — думает она, — если перейду, отдам сто тысяч первому же нищему». Мост перестал качаться. «А не слишком ли много я обещаю? Десяти будет достаточно». Мост опять начинает качаться. — Боже, ты что, шуток не понимаешь?! — воскликнула она.
Приходит Абрам в гастроном купить сметаны. А там висит объявление: «Сегодня евреям сметану не продаем». Он спрашивает, в чем дело. — Езжайте в торг, разбирайтесь там, — говорит продавец. Приезжает Абрам в торг, заходит к директору, рассказывает, в чем дело, и требует объяснений. Директор-еврей поднимает голову: — А вы ее пробовали?
— Мотя, я, наконец-то, подыскал тебе жену! — Богатая? — Десять тысяч приданого! — Отлично. Покажи мне ее фотокарточку. — Ха! С таким приданым я не показываю никаких фотокарточек.
Сара спрашивает у матери: — Будет ли любовь при коммунизме? — Если не будет денег, какая может быть любовь?
Пожилая пара готовится ко сну. — Абрам, ты закрыл калитку? — Закрыл. — А дверь ты закрыл? — На английский замок. — А на засов? — И на засов. — И на цепочку? — И на цепочку тоже закрыл. — А на швабру ты закрыл дверь? — Ой, на швабру, кажется, забыл. — Ну, правильно! Заходи и бери, что хочешь!
Еврейская семья ужинает. Глава семьи роняет вилку, но успевает ее поднять и с облегчением вздыхает: — Слава Богу, гостей сегодня не будет. Через некоторое время прибегает старший сын: — Папа, папа! Тетя Сара в лифте застряла!
Русский дает сыну деньги на мороженое. Еврей тоже дает и сразу бьет сына по голове. Русский спрашивает: — За что? — А вдруг потеряет. — Ну вот тогда и отлупишь. — Тогда уже поздно будет.
Умирает старый еврей. Родичи собрались вокруг него и упрашивают: — Абрам, открой нам секрет: почему у тебя всегда получался такой ароматный, крепкий чай? Умирающий приподнимается на подушках и из последних сил произносит: — Евреи, не жалейте заварки!
— Чем отличается террорист от еврейской мамаши? — С террористом можно договориться.
— Абрам, какое сегодня число? — Посмотри в календаре. — Нет смысла, листок-то вчерашний.
На выборах секретаря райской партийной организации была выдвинута кандидатура Бога. — У меня отвод! — поднимается один из ангелов. — У него сын в Израиле.
Старый аптекарь поучает сына: — Если покупатель спросит: «Почем очки?», ты, Хаимушка, скажи: «Три штуки». Если он не дрогнет, скажи: «За оправу». Если он опять не дрогнет, скажи: «И за стекла три штуки». Если и тогда не дрогнет, скажи: «За каждое».
Израильский кибуц. — Хаим, спили березку! — Зачем? — А вот приедет мать твоей русской жены, посмотрит на березку и скажет: «Родина». А потом останется жить у тебя.
Раздавали инструменты на сельхозработы. Еврею дали лопату. Тот так и эдак хочет от нее отделаться, ничего не получается. Подходит к начальнику: — Слушайте, что вы мне дали? Она же без моторчика. Лайте мне с моторчиком. — Да вы что?! Где вы видели лопату с моторчиком?! — А где вы видели еврея с лопатой?
— Знаешь ли ты, что купец Гирфельд, выезжая двадцать лет тому назад из Львова, имел только пару драных штанов. Сегодня у него целый миллион. — Господи! Что же этот несчастный будет делать с миллионом порванных штанов?
Стоит еврей, задумался… — Хаим, о чем ты думаешь? — А вот думаю, зачем в слове «Хаим» буква «р». — Но там же нет буквы «р»! — А если вставить? — А зачем? — Вот и я думаю — зачем?
Поймал еврей золотую рыбку. Взмолилась рыбка: — Отпусти меня в море! Выполню все, что ни пожелаешь! — А мне ничего не надо. У меня есть все: деньги, дача, жена, любовница, машина, квартира. Лучше я тебя поджарю и съем. — Ну подумай, — просит рыбка, — может быть все же что-нибудь нужно. Еврей подумал и говорит: — Ну ладно. Хочу стать Героем Советского Союза. — Будь по-твоему. Закрой глаза и считай до трех. Закрыл глаза. Сосчитал. Открывает. Стоит он в чистом поле, в руке граната, а на него едут три немецких танка.
Анекдот в два слова: еврей — дворник.
Генерал наблюдает за подготовкой солдат к смотру. Его внимание привлек невысокий очкарик с большим носом и огромными ушами, который маршировал последним, все время сбивался с ноги и отставал. Генерал: — Как ваша фамилия? — Рядовой Рабинович. — Что же вы, товарищ Рабинович, отстаете и сбиваете ритм? И вообще, что у вас за вид: ремень висит, сапоги похожи на лыжи, гимнастерка не по размеру, висит как на полке. Посмотрите в зеркало, на кого вы похожи?! — Как на кого? На тетю Цилю!
Абрам работает на оборонном заводе. Сара ему говорит: — Все мужья как мужья, с работы домой что-нибудь тащат, а ты? На следующий день Абрам уходит с работы и звонит домой: — Сара, я украл на заводе пару атомов и проглотил их. Когда шел через проходную, случайно пукнул, и проходная вдребезги! А теперь я хочу поехать на полигон.
В Бердичеве когда-то была очень популярная в еврейских кругах небольшая гостиница. В базарные дни этот постоялый двор бывал переполнен. Случалось, что даже по два человека спало на одной кровати. Ицке и Мордуху, торговым посредникам, довелось провести ночь именно на одном узком топчане. В полночь Мордух встает. — Куда ты идешь?— спрашивает Ицка. — Иду перевернуться на другой бок.
В небольшом городке умер многолетний председатель еврейской общины. На заседании правления секретарь кагала произносит речь: — Да, мои дорогие! Если сегодня здесь, в этом зале, мы вешаем портрет покойника, то выполняем обязанность, которая обременяла нас уже давно. Этот человек еще при жизни заслуживал, чтобы висеть в том месте, где разворачивал свою деятельность…
Крупный предприниматель, к своему несчастью, заказал художнику-новатору картину, представляющую переход евреев через Красное море. Художник долгие недели не отзывался, наконец, после напоминаний, явился с огромным полотнищем, покрытым сверху донизу одной краской. — Что же это такое? — удивился заказчик. — Красное море. — А где же войска фараона? — Утонули. — Ну, а где же, черт возьми, евреи? — Уже прошли.
Кантор в преклонных летах выдает дочку замуж. Чтобы собрать приданое, он просит кагал выплатить ему его жалованье за три года вперед. Кагал сомневается: а вдруг кантор умрет раньше? Кантор: — А вы попробуйте. Если я доживу до этого времени — ваше счастье. Не доживу — мое счастье.
Батюшка с раввином купили в складчину автомобиль. Договорились, что машина не будет принадлежать ни к той ни к другой религии. Но батюшка все же в тайне от раввина окропил машину святой водой. Наутро идет он к машине и видит: выхлопная труба стала короче почти на ладонь.
2001 год. В Санкт-Петербурге осталась одна еврейка — Аврора Крейсер.
Директор вызывает Рабиновича: — Рабинович, вы любите теплую водку? — Что вы! Совсем не употребляю. — А потных женщин? — Что вы! Совершенно не переношу! — Вот и прекрасно, пойдете в отпуск в январе.
Ушер и Мендель сидят в цирке. На арене выступают лилипуты. Ушер не скрывает удивления: — Какие они маленькие! Просто невероятно! Мендель с жестом пренебрежения: — Тоже мне чудеса! Я видел и больших карликов.
Сара сшила платье с глубоким вырезом. Видна немытая грудь. Соседка язвит по этому поводу: — Сара, ты или выше шейся или ниже мойся.
Встречаются два еврея. — Абраша, здорово! — Здравствуй. — Как у тебя жизнь? — Ты знаешь, что такое дерьмо? — Ну. — Так оно по сравнению с моей жизнью — повидло.
Рабинович пошел на лекцию по астрономии. — Через пять триллионов лет, — говорит лектор, — Солнце погаснет и жизнь на Земле прекратится. — Простите, — переспрашивает Рабинович, — через сколько лет? — Через пять триллионов. — Ну, слава Богу, а то мне послышалось «через пять миллионов».
В хедере: — Ребе, что такое гиппопотам? — Это такая сумасшедшая рыба. — А почему она живет на суше? — Я же и говорю: сумасшедшая.
Богу надоели безобразия на Земле, и он объявил людям, что через две недели устроит всемирный потоп. А сам послал ангела проверить, как люди отреагировали на его угрозу. Тот сообщает: — В США все приводят в порядок свои дела. — В Англии день и ночь играют в теннис. — Во Франции все заняты любовью. — В России всеобщий запой. — В Израиле осваивают морское дело. Голда Меир призвала народ за две недели научиться жить под водой.
Рассказывает 85-летний заключенный-еврей: — Я уже целый год в тюрьме. За изнасилование несовершеннолетней. — Ты? В твоем возрасте? — Обвинение так польстило мне, что я сам признал себя виновным.
— Почему назначили выкуп за выезд? — Раз они считают, что евреи продавали Россию, почему бы тогда России не продавать евреев?
— Говорят, в Одессе выпустили Драйзера. — Амнистия, сейчас много кого выпускают.
— Алло! Хаим дома? — Еще дома, а венки уже вынесли.
— Скажите, вы из Аддис-Абебы? — Нет, я Беба из Одессы.
Хаим осматривает музей восточного искусства. Останавливается перед статуей Будды с двенадцатью руками и изумленно восклицает: — Шесть пар рук! Боже милостивый, вот кто любил поговорить!
— Рабинович, почему вы не подаете на выезд? — Видите ли, мне уже под восемьдесят. Сколько мне осталось? От силы лет пять. А здесь, если останусь, мне могут дать еше лет десять.
— Слушай, ты не знаешь, чем кончилось то дело, когда судились еврей с армянином? — Прокурор получил 10 лет.
Без окон, без дверей плывет по морю еврей? (Айсберг)
Старики ругают молодежь. У восьмидесятилетней тети Сары свое мнение: — Лет шестьдесят назад я не могла выйти на улицу, чтобы какой-нибудь нахал не приклеился. Теперешние молодые люди в тысячу раз воспитаннее. Хожу в любое время суток — хоть бы глянул кто.
Богач отдал своего тупого сына в учение к меламеду. Через некоторое время зашел поинтересоваться, как идет учение. — Все хорошо. Уже разучиваем поминальную молитву. — Зачем? Я пока помирать не собираюсь. — Э-э! Чтоб вам жить столько лет, сколько он будет учить поминальную молитву.
— Рабинович, вы знаете, что мне поставили телефон? — Нет. — Как?! Вы что, не читаете телефонную книгу?!
Человека по фамилии Троцкий вызвали в ЧК. — Лев Троцкий — ваш родственник? — Что вы, даже не однофамилец.
Суд выносит решение: Рабинович должен публично заявить, что обруганный им Зильберкранц — честный человек, а не мошенник. Рабинович встает и говорит: — Зильберкранц— честный человек? Зильберкранц — мошенник? Суд призывает его к порядку. Рабинович в ответ: — Я что-то не пойму, мы договорились о словах или о мелодии?
Мендель и Исаак увидели полную женщину. — Ого, у нее рука толще, чем у меня нога. — Ну и нога у тебя, — заметил Мендель.
— Абрам! Фи! Какие у вас грязные руки! — Э-э! Вы не видели еще мои ноги!
Абрам понес белье в прачечную. Возвращается и приносит панталоны жены. — В чем дело? — спрашивает она. — Сказали, что танковые чехлы не принимают.
Изя разговаривает с отцом: — Или ты, папа, иди за хлебом, а я буду дома, либо я буду дома, а ты, так уж и быть, иди за хлебом. Потому что хочешь — не хочешь, а дом кому-то стеречь надо.
Жена — Рабиновичу: — У нас в читальне вор! — А что он читает?
Два еврея входят в троллейбус. — Хаим, ты уже взял билет? — Нет, Абрам, я еще не получил разрешения.
— Хорошо ли в Одессе с мясом? — С мясом хорошо, а вот без мяса совсем плохо.
Евреи и арабы строят здание на оккупированной территории под надзором американского инспектора. Инспектор спрашивает у начальника строительства: — Почему это арабы носят у вас по два кирпича, а евреи— по одному? — Вы не знаете этих лентяев! Им же лень лишний раз за кирпичом сходить.
Еврейская школа. Учитель: — Лети, откуда берется туча? Изя: — От плохой погоды.
— Я горжусь своим сыном, — говорит Мендель, — его досрочно освободили из тюрьмы.
— Сема, — говорит Мендель сыну, — позвони дяде Изе и узнай номер его телефона.
— Мендель, ты сидишь на моей шляпе. — Я знаю. А ты что, уже уходишь?
Вы слышали, посадили завскладом Рабиновича? — Когда, за что? Постойте, так вот же он идет, на той стороне улицы! — Значит, он еще ничего не знает!
По улице, еле-еле передвигая ноги, идет старый Рабинович. — Как ваше здоровье? — спрашивают у него. — Не дождетесь.
— Ребе! Мой сын повредился в уме! — А что с ним такое? — Вхожу в комнату, а там — тьфу! — на тарелке ветчина, а в постели — христианская девушка. — Ну, это еще ничего. Вот если бы ветчина лежала в постели, а девушка — на тарелке, я всерьез испугался бы за этого юношу.
Зильберштейн приезжает из Бердичева в Вену, останавливается в лучшей гостинице, в гостиничном ресторане заказывает роскошный обед. Но затрудняется выбрать десерт. — Может, апельсиновое желе? — подсказывает официант. — Ние. — Кофе-глясе? — Ние. — А может, шарлотку? — Шарлотку? — с интересом спрашивает Зильберштейн. — Можно. Пускай идет прямо в номер.
Разговор двух евреев: — Давай встретимся завтра. — Давай. — Где? — Да где хочешь. — А в котором часу? — Мне все равно. — Значит, договорились!
— Рядовой Рабинович, представьте себе, что вы оказались один на один с врагом. Какие шаги вы будете предпринимать? — Большие.
— Мендель, твой пес подпускает близко людей? — Конечно! Как же иначе он их укусит?
Изя звонит Мойше на работу. — Привет, старый козел! — Вы знаете, с кем вы говорите? — спрашивает незнакомый голос. — С кем? — С генеральным директором фирмы. — А вы знаете, с кем вы разговариваете? — Нет. — Ну и слава Богу! — говорит Изя и кладет трубку.
Двойра стоит на перроне и громко рыдает. К ней подходит бородатый единоверец. — Что случилось? — О Боже, я опоздала на поезд! — Намного? — На две минуты… — А верещишь так, будто, по крайней мере, на два часа!
Вокзальный перрон. Стоит компания — встречают родственника. Подходит поезд, из вагона выходит старый еврей. Родственники бросают к нему. — Абрам, как доехал? — Ой! Слушайте, как я плохо ехал! Мне дали такой билет— я сидел спиной к движению поезда! У меня голова кружилась, я так плохо ехал! — Да ты что, не мог с кем-нибудь поменяться? Тебе уступили бы место. — Так в купе же никого не было.
Два местечковых еврея разглядывают афишу. — Смотри, тут написано: пантомима. Что еше за пантомима? — А, это когда люди разговаривают друг с другом, но ничего не говорят.
— Вы слышали? Кац все-таки умер! — Да, но какие профессора лечили!
Русский спрашивает еврея: — Отчего у вашей нации такой длинный нос? — Отчего? Ведь Моисей сорок лет водил нас за нос по пустыне. Я посмотрю, какой у русских будет нос лет через двадцать после Великой Октябрьской революции.
Рабинович — жене: — Страшная дороговизна. — Что? — Дороговизна страшная. — Где? — На рынке. — А в магазине? — В магазине ничего нет. — Все же дешевле!
— Что будет, если скрестить еврея с турком? — Затурканный еврей.
1970 г. Брежнев начинает выступление: — Товарищи сионисты! Гул в зале. Брежнев сверлит взором бумажку. — Товарищи! Сионисты опять готовят…
— Ну зачем, Рабинович, вы пишете в анкетах «Национальность — еврей»? — Видите ли, у меня младший брат в Киеве, по национальности — украинец, сестра в Кишиневе, по национальности — молдаванка, отец в Риге, по национальности — латыш, а племянник в Будапеште, по национальности — венгр. Вот я и подумал: должен же в такой космополитической семье быть хоть один еврей!
Старая тетя Хая написала письмо Богу: «Дорогой Бог! Пришли мне двадцать рублей купить мацы к Пэсаху». Почта направила письмо в ЦК КПСС, так как адрес Бога ей был неизвестен. В канцелярии ЦК решили пожалеть старуху, вложили в конверт червонец и отослали. На следующий год тетя Хая снова пишет письмо: «Дорогой Бог! Спасибо за деньги. Но прошу тебя, больше не посылай мне перевода через ЦК. В прошлом году они украли у меня половину».
— Абрам, где ты работаешь? — Нигде не работаю. — А что делаешь? — Ничего не делаю. — Ей-богу, отличное занятие! — Да. Но конкуренция огромная
Приходит знакомый к Гольдбергу и видит, что тот перевязывает талию веревкой. — Что ты делаешь?! — Вешаюсь. — Тогда завяжи веревку на шее! — Пробовал — задыхаюсь.
Похоронная процессия. Прохожий спрашивает Рабиновича: — Вы не знаете, кого это хоронят? — Какого-то артиста Лейкина. — Ой, а разве он умер? — Наверное… Если только это не генеральная репетиция…
— Большое или маленькое государство — Израиль? — Конечно, это большое и могучее государство. Иначе его звали бы просто Изя.
В израильскую армию прибыл инспектирующий американец. Два генерала идут по территории воинской части. — Дисциплина у вас ни к черту не годится, — замечает американский генерал. — Только что мимо прошел рядовой и не поприветствовал вас. — Что вы говорите? Я сейчас! Еврейский генерал догоняет солдата и дергает его за рукав: — Зема, ты что, на меня обиделся?
Сват говорит матери невесты: — Потрясающий жених! Но у него есть один маленький недостаток: он заикается. — Что, всегда? — Боже упаси! Только когда говорит.
Петька встречает Чапаева в Тель-Авиве под еврейский Новый год: — Шана това, Василий Иванович! (С Новым годом!) — Воистину това, Петька!
Американец угощает Рабиновича черной икрой. — Боже мой, как вы от нас отстали, — говорит Рабинович. — Это мы ели пятьдесят лет назад.
Еврея забрали в армию и послали служить в Афганистан. Однажды ночью он стоит на посту. Увидев промелькнувшую вдруг тень, он пустил автоматную очередь без предупреждения, со страха. Прибежал командир: — Ты чего стреляешь? — А чего он топчет мой родной Афган?!
На еврейском кладбище мать хоронит малолетнего сына, причитая: — Ну, попроси, сыночек, Господа, чтобы Сарочка вышла замуж. И еще попроси у него, чтобы дядя Хаим выздоровел. И чтобы Натана не взяли в солдаты… Наконец стоящий рядом человек не выдерживает: — Послушайте, почтеннейшая, если у вас столько дел к Господу, надо было идти самой, а не посылать несмышленого мальчика.
Сидят двое нищих. Перед одним плакатик: «Инвалид «афганец», перед другим — «Собираю на выездную визу в Израиль». У «афганца» полно монет, а у еврея — ни одной. — Слушай, — говорит прохожий второму нищему, — назовись тоже «афганцем»! Тот оборачивается к соседу: — Хаим, ты слышишь, они будут учить нас коммерции!
— Будьте любезны, попросите к телефону Рабиновича. — Вам какого, старшего или младшего? — Старшего. — Вы знаете, они оба умерли.
— Послушайте, Рабинович, вы не могли бы дать мне адрес ближайшего публичного дома? — Записывайте. — Записываю. — Парнас. Площадь Согласия, 32.
Хана родила первого сына. Вечером собрались гости. Чтобы уберечь дитя от злых чар, родители убирают колыбель в темный угол комнаты, а вместо ребенка прикрывают одеялом старую собаку. Однако пожилая соседка Двойра не может перебороть любопытство. Она приподнимает краешек одеяла, тарашит глаза и заявляет охрипшим голосом: — Дай ему Бог здоровья! Вылитый отец!
Старший брат — младшему: — Хаим, скажи «перепелка». — Ну, перепелка. — Без «ну»! Просто «перепелка». — Ну, перепелка. — Просто «перепелка», без всяких там «ну»! — Перепелка. — Ну!
— Рабинович, вы где пропадали все это время? — Работал в негритянском джазе. — И много там у вас негров? — Да нет, кроме меня и Левы — одни евреи.
Двое евреев-заключенных смотрят в зарешеченное окно. Один не выдерживает и говорит, тяжело вздохнув: — Бедный Гоша! В такой дождь выйти из тюрьмы!
Две женщины переговариваются с балконов домов, расположенных на противоположных сторонах улицы. — Роза, твой пришел? — Не пришел, чтоб он сдох! А твой? — А мой пришел! — Ну, чтоб он сдох, как и мой!
Муж Двойры уехал по делам. В это время умерла его сестра. Двойра должна сообщить мужу о несчастье, как можно осторожнее, потому что у него больное сердце. Двойра посылает телеграмму: «Сара неопасно заболела. Похороны в четверг».
В салоне Ротшильда выступает молодой многообещающий пианист. После концерта к нему подходит хозяин дома и говорит: — Я слышал Ференца Листа… Юноша низко кланяется. — Я слышал Антона Рубинштейна… Юноша кланяется еще ниже. — Я слышал Игнация Падеревского… Юноша кланяется до самой земли. — Но никто из них так не потел!
На приеме у банкира Гольдберга встречаются бывшие компаньоны Кац и Кон. Гольдберг: — Господа, позвольте, я вас представлю друг другу. Кац (Кону): — Подлец! Кон (Кацу): — Свинья! Гольдберг: — А, так вы уже друг друга знаете!
Провинциальный еврей впервые попал в большой город. Выходит из вокзала, видит большую площадь, посередине — милиционера-регулировщика. Долго разглядывал его, наконец, подходит поближе и спрашивает: — Простите, но с кем вы сейчас разговариваете?
Идет экскурсия туристов по раю. Видят, сидит старая еврейка, вяжет носки. Они с большим почтением говорят ей: — Вы — такая знаменитая! Вы— самая великая женщина в истории! Вы родили такого сына! Вы понимаете, что для нас Иисус Христос… — Да, да. Но если бы вы знали, как мы с мужем хотели девочку…
В одесском трамвае: — Вы выходите? — Да. — А впереди вас выходят? — Да! — А вы спрашивали? — Да. — И что они вам ответили?
— Сара, сколько ты весишь? — В очках — сто двадцать килограммов. — А почему в очках? — А без них я не вижу цифр.
Предпринимателя обвинили в подделке векселей. После выступления прокурора и защитника судья дает последнее слово обвиняемому. Янкель встает и торжественно объявляет: — Высокий суд! Я невиновен! Беру Бога в свидетели, что… — Поздно, — прерывает судья, — список свидетелей закрыт.
В Бердичев приехал цирк. Зильберштейн наблюдает, как скрипач играет вариации, раскачиваясь на проволоке. Наконец замечает: — Ну, предположим, до Паганини ему далеко…
В одном доме встретились два знаменитых раввина. За весь вечер они не обменялись друг с другом ни одним словом. Провожая одного из них, хозяин дома спрашивает о причине столь удивительного молчания. — Видите ли, — отвечает раввин, — я великий раввин и он великий раввин. Он знает все, и я знаю все. Так о чем же нам между собой разговаривать?
Старая Одесса. — Боже мой, кого я вижу. Соломон Моисеевич! — Меня зовут Соломон Маркович. — Вы мне будете рассказывать, как вас зовут?! Я вашего папу с детства знал. Он был таким высоким, красивым, кучерявым! — Ничего подобного! Мой папа был маленький и лысый. — Ай, идите к черту, вы не знаете своего папу!
Однажды спросили хелмского умника: — Почему лошадей значительно меньше, чем коров, хотя коров, как известно, значительно больше режут на мясо? Еврей, не задумываясь, ответил: — Тоже мне вопрос! Это из-за конокрадов, которые воруют только лошадей…
Богач, которому во время торжества выпала честь прочитать раздел из библиотеки, спросил у раввина: — Как вам, ребе, понравилось мое чтение? — Меня, сын мой, удивляет твоя гениальная память! — Это меня очень радует, ребе! — Понимаешь, ты очень точно повторил все прошлогодние ошибки.
— Доктор, у меня, кажется, насморк. — Нет, у вас сифилис. — Ну, слава Богу! А я уж думал, что простыл…
В еврейской семье какое-то семейное торжество. Пришли гости. Все сидят, выпивают, закусывают, чем Бог послал, а Бог им послал все, что душе угодно. Приходит из школы маленький Изя, раздевается, садится вместе со всеми за стол, придвигает к себе тарелку с икрой и прямо ложкой начинает ее уминать. — Изя, разве так можно? Ведь это тебе не гречневая каша! Изя спокойно продолжает уничтожать черную икру и говорит: — Точно, никакого сравнения!
— Как разговаривает умный еврей с глупым? — Во-первых, по телефону, а во-вторых, из Нью-Йорка.
Хаим сидит в тюрьме. Знакомый спрашивает: — Что ты там кушаешь? — Хлеб и воду. — Дурак, ты не мог это кушать дома?
На рынке старая еврейка подходит к прилавку с курами и спрашивает: — Скажите, это ворона? — Какая ворона? Это курица! — А это ворона? — Это тоже курица! — Я сама вижу, что курица. Я спрашиваю, жарена она или ворона?
Несут старого еврея, сидящего в гробу, через весь город. На пути попадается один из знакомых: — Рабинович, вы же живы! На это Рабинович флегматично ответил: — А! Какое это уже имеет значение!
— Господин Кацман, я хочу жениться на вашей дочери. — Серьезно? А с моей женой вы уже переговорили? — Да, но мне больше нравится дочь.
— Ну и врун этот Хаим! Я ему утром рассказал, что у меня сорвался трехметровый сом, а вечером он говорит, что поймал его. Как можно так нагло врать!
Рабинович приходит к директору завода: — Вам нужен начальник отдела кадров? — Нет. — А зачем вы его тогда держите?
Гольдман выиграл главный приз в лотерее, поставив на число сорок девять. Кац его спрашивает: — Как ты додумался поставить на сорок девять? — Очень просто. Мне снились семерки, я сосчитал их, насчитал шесть штук и поставил на сорок девять. — Но ведь семью шесть— сорок два, а не сорок девять! — Вот и ходи без штанов со своей математикой!
Сидит старый еврей на пепелище. Сгорел дом, жена, дети. Сидит старый еврей и плачет. Идет мимо сосед. — Что случилось? — Да вот, дом сгорел. — Надо же, какое горе! А жена где? — И жена сгорела. — Ой, какое горе! А дети где? — И дети сгорели. — Какой ужас. Ну, а вообще, как дела?
— Вы, товарищ Рабинович, прямо скажите, не виляя: стоите ли вы за советскую власть? — Конечно! Лучше за нее стоять, чем сидеть!
Мендель оскорбил Абрама, обозвав его дураком. Тот пожаловался раввину и потребовал публичного извинения. Мендель прикидывается: — Думаете, я знаю, как это делается? — Ничего трудного, скажешь просто: «Абрам — не дурак, извиняюсь». Настал молитвенный день. Мендель выходит на середину синагоги и говорит: — Абрам не дурак? Извиняюсь…
— Мойша, почем у тебя гробы? — По пятнадцать. — Ха, у Рабиновича по двадцать, так там хоть есть где развернуться.
В уставе израильской армии появился новый пункт, запрещающий отвечать вопросом на вопрос. И все после того, как Рабинович на вопрос: «Где вы были этой ночью?» ответил: «А что, разве была атака?»
Перед выходом из здания суда. — О, Рабинович, привет! Куда это вас? — По решению суда— в тюрьму. — А-а-а. Ну, пока.
— Товарищ Швондер, я вам уже писал в домоуправление, что у меня крыша протекает. — Это потому, что идет дождь. Неужели не понятно?
Рабиновича исключили из партии, и снится ему сон. Советский Союз напал на Израиль и проиграл. Брежнев обращается к Моше Даяну: — Говори, чего ты хочешь, все сделаю! — Прими Рабиновича обратно в партию.
Инспектор из ОВИРа отговаривает еврея-ученого эмигрировать в Израиль: — Работа у вас хорошая, квартира хорошая, чего же вам еще не хватает? — Жена настаивает. — И вы, мужчина, не можете повлиять на жену? — Родители жены тоже хотят ехать… — Так пусть они и едут, а вы оставайтесь! — К сожалению, я единственный еврей в семье…
Празднование Йом Кипур кончилось. По дороге в синагогу Лейзер поучает семью: — После суточного поста не следует набрасываться сразу на пишу. Это вредно. Надо еще минут десять подождать.
Беременная еврейка пришла к гинекологу. Он ее осмотрел: — У вас неправильно расположен плод. — Доктор, что же мне делать? — Вы еврейка? — Да. — Отец ребенка тоже еврей’? — Да. — В таком случае, не волнуйтесь: ребенок выкрутится.
Один еврей пишет своему соседу: «Я теперь переживаю трудные времена и вынужден обратиться к тебе за помощью. Не удивляйся, что я не пришел сам. Я хочу, чтобы мой посланец был свидетелем твоей симпатии ко мне».
Из комиссионного магазина один еврей обидчиво говорит прохожему: — Что? Я — легавый?! Ты посмотри на меня! Ты когда-нибудь видел еврея-милиционера?!
— Мендель, что будет, если я нарушу одну из десяти заповедей? — Останется еще девять.
Старый еврей приходит к раввину: — Что мне делать, ребе? Мой сын стал христианином. — Приходи завтра, я попрошу совета у Иеговы. На следующий день еврей приходит: — Ну что, ребе? — Бог мне сказал, что ничем помочь не сможет: у него та же проблема.
Одному еврею в поезде все время не везло: каждый раз его кто-нибудь избивал — то на платформе, то в тамбуре хулиганы, то пьяный официант в вагоне-ресторане. Попутчик ему говорит: — Слушайте, сколько можно такое терпеть, и куда вы, собственно говоря, едете? А тот: — Если морда выдержит — аж до самой Одессы.
Мендель сломал ногу, и врач, наложив гипс, запретил ему в течение трех месяцев спускаться и подниматься по лестнице. Через три месяца врач снимает гипс. — Доктор, — спрашивает Мендель, — а теперь мне можно ходить по лестнице? — Конечно. — Ну, слава Богу! А то знаете, как трудно с поломанной ногой спускаться и подниматься по водосточной трубе.
— Сара, ты ничего не заметила? У меня давно выпадают волосы. Это ужасно! Как мне их сохранить? — Абрам, не волнуйся, это же пустяк, складывай волосы в картонную коробку!
— Сара, вы слышали, вчера со льдины сняли Папанина? — Да-а-а? А кого назначили?
— Кто скажет, как жили древние евреи? Петя: — Догадываюсь, что плохо, так как обрезание производили каменными топорами.
Мендель с женой собираются в гости. Он давно готов, но жена долго не отходит от зеркала. — Ну, ты скоро? — спрашивает он. — Назови хоть примерную дату!
Рабинович у врача: — Доктор, что делать? Я постоянно разговариваю сам с собой. — Мешаете близким? — Нет, я живу один. — Так разговаривайте на здоровье. — Ах, доктор, если бы вы знали, какой я нудный.
— Представляешь, еду я по Бердичеву в трамвае и вдруг вижу Карла Маркса! — Не может быть! Неужели в Бердичеве трамвай пустили?!
— Скажите, пожалуйста, в этом ли доме живет Мюллер? — Да, на третьем этаже. Его фамилия Фогель.
Хаима спрашивают: — Где ты работаешь? — В доменном цехе. — И что ты там делаешь? — Домино. — А в чем заключается твоя работа? — Сверлю дырки. — А почему ты второй месяц дома сидишь? — А у нас теперь идет процесс «пусто-пусто».
После войны встретились Иван и Абрам. — Завидую тебе, Абрам, — говорит Иван, — на собственной «Победе» катаешься. — А я тебе тоже, Иван, завидовал, когда ты всю войну на танке катался. ‘
— Рабинович, где вы работаете? — На железной дороге. — И много там наших? — Двое. Я и шлагбаум.
Встречаются два еврея. — Абрам, ты слышал, что к нам в Одессу приехал Эйнштейн? — А кто это? — Ты что, не знаешь Эйнштейна, он же изобрел теорию относительности. — А что это за теория? — Представь, что ты лежишь в постели с молодой красивой девушкой. Для тебя это что? Прекрасный миг. — Ну? — А когда ты в действительности лежишь в постели со своей женой, что тебе кажется? Что проходит вечность! Это и есть теория относительности.
Сидит старый аптекарь, готовит лекарство: что-то перемешивает, переливает из колбочки в колбочку. К нему подбегает помощник. — Рабинович, вы слышали? Ципельман умер! — Ай… умер-шмумер… лишь бы здоров был…
Разговаривают два еврея: — Что ты такой печальный? — Работа, работа… С утра до вечера. И ничего кроме работы. — И давно ты так работаешь? — Завтра начинаю.
— Хаим, что это за веревочка вокруг твоего пальца? — Моя Сима завязала, чтобы я не забыл отправить ее брату письмо. — Так развяжи! Ты же его уже отправил. — Куда? Она забыла мне его дать.
Телефонный звонок в квартире Менделя. — Извините, пожалуйста, вас беспокоит Сара. — Извините, пожалуйста, но Сара меня не беспокоит.
Еврей спрашивает у китайца: — А сколько вас, китайцев, на Земле? — Да больше миллиарда. — Надо же… А почему, в таком случае, ваших не видно? Все наши, да наши.
— Скажите, правда, что у одесских проституток глаза светятся? — Не может быть! Если бы светились, то в Одессе все время были бы белые ночи.
На повестке дня израильского кнессета стояла проблема: можно ли отвечать вопросом на вопрос. Кнессет долго обсуждал эту проблему и вынес решение: — А почему нет?
Гольдберг, известный карточный шулер, предстает перед Богом. Господь спрашивает: — Чего ты хочешь? — Хочу в рай. — Исключено. Шулерам нет места в раю. — Отныне обещаю играть честно. Может, перекинемся в покер? — На что? — Если выиграю, попаду в рай, проиграю — в ад. — Ладно, — соглашается Бог. — Я раздаю карты. Гольдберг: — Только попрошу без чудес!
Идет опера «Кармен». В ложе рядом с Менделем оказалась слишком общительная дама, которая мешала ему своей болтовней. После окончания спектакля она обращается к Менделю: — В следующее воскресенье ставят «Аиду», приходите, пожалуйста. — Обязательно приду, — говорит Мендель, — я вас в «Аиде» еще не слышал.
Рабинович на базаре: — Это шкура натурального тигра? — Да вы что, хотите натурального тигра за сто пятьдесят? Натуральный стоит тысяч сорок золотом! — Так мне что, доплатить?
Молодой еврей приходит к раввину: — Ребе, я хочу жениться на дочери Шнеерзона. — Так женись. — Но ее родители против. — Так не женись. — Но я ее очень люблю. — Так женись. — Но мои родители тоже против. — Так не женись. — Но я не могу без нее жить. — Так женись. — Но на что мы будем жить? — Знаешь, какой я дам тебе совет? Крестись! — Зачем, ребе? — Затем, чтобы ты морочил голову попу, а не мне.
В израильском аэропорту висит огромный плакат: «Не думай, что ты самый умный. Здесь все — евреи».
Возчик Айзик покупает лошадь на базаре. — Возьмите именно эту лошадь, — уговаривает торговец, — этот гнедой сумеет пробежать галопом шесть миль без остановки… — А зачем мне такой конь?! — удивляется Айзик. — Ведь я живу всего лишь в трех милях отсюда.
Склонный к философским рассуждениям Фроим не может уснуть. Его донимает блоха. — Чертова блоха! — наконец говорит он. — Я тебя не понимаю. Если ты здорова, то что ты делаешь в кровати. Если же ты больна, то чего прыгаешь?
Хелмский пекарь на вопрос, как делаются баранки, отвечает коротко и образно: — Берут дырку и обкладывают ее вокруг тестом…
Приходит девушка к раввину: — Ребе, двое мужчин одновременно просят моей руки. Но вот проблема: один из них— вор, а другой — насильник. Кого вы посоветуете выбрать? — Знаешь, — говорит ребе, — это не просто случай. Я должен посоветоваться с Богом. Посиди здесь, я пойду в другую комнату. Едва он вышел, как с кухни заходит жена раввина и шепотом говорит девушке: — Я не знаю, что вам посоветует мой ученый муж, но что до меня, так пусть меня лучше два раза изнасилуют, чем один раз ограбят.
Два еврея спорят: — Белое — это цвет? — Нет, это просто — белое и все. Идут к раввину. — Ребе, белое — это цвет? — Да, цвет. — И черное — цвет. — Нет, это темнота— и все. Идут к раввину. — Ребе, черное — это цвет? — Да, цвет. — Ну? Значит, я тебе продал цветной телевизор.
Уличный мальчишка обращается к зевающему еврею: — Господин купец, смотрите, не проглотите меня! — Не бойся, — успокаивает его еврей. — Мы, евреи, свинину не употребляем.
В застойные времена в синагоге выбирали раввина. Кандидатур было три: один прекрасно знает Талмуд, но не член КПСС; второй — член КПСС, но плохо знает Талмуд; третий и Талмуд знает, и член КПСС, но еврей.
В синагоге идут выборы раввина. Все предлагают Рабиновича. Встает Хаймович: — Я могу сказать свое мнение? — Пожалуйста, говорите. — Вот вы предлагаете Рабиновича, а между прочим у него дочь — проститутка. — Хаймович, что вы говорите! У Рабиновича вообще нет дочери. У него четыре сына — и все! — Ну, я сказал свое мнение, а вы решайте.
— Скажите, ребе, это большой грех, что у моей Сарочки ребенок родился до свадьбы? — Какой там грех! Откуда ребенок мог знать, когда свадьба?
Мужу 70 лет, жена на сорок лет моложе. Их супружество давно уже платоническое. Вдруг жена заявляет: — Господь услышал наши молитвы — у нас будет ребенок! Это чудо есть доказательство безграничного милосердия Божия. Муж идет за советом к раввину. — Послушай, — говорит раввин, — у меня был знакомый охотник. Как-то раз по рассеянности он взял вместо ружья зонтик. Вдруг из зарослей выбегает лев. Мой знакомый раскрыл зонтик, раздался выстрел, и лев упал мертвым… — Не может быть! Кто-то, наверное, выстрелил сбоку! — Вот именно!
К раввину пришла женщина. Служка спрашивает: — Вы по какому вопросу? — От меня ушел муж, и я хочу знать, вернется ли он ко мне? Служка вышел, через секунду возвратился: — Ребе говорит, что муж вернется, но лично я думаю, что нет! — Как это так?! Сам ребе говорит, что да, а ты — что нет! — Потому что ребе вас не видел, а я вижу.
В поезде молодой человек то и дело достает из кармана коробочку с обручальным кольцом. Еврей, сидящий напротив, начинает рассуждать: «Этот молодой человек собирается жениться. Но на ком? Поезд идет на Жмеринку, а в Жмеринке, насколько мне известно, сейчас три невесты. Для дочери Гитмана он слишком беден. Для дочери Капцевича он слишком интеллигентен». — Молодой человек, и когда же ваша свадьба с дочерью Хаймовича? — Откуда вы знаете? — Я вас вычислил.
В поезде едет большая еврейская семья. Маленький внук спрашивает бабушку: — Бабушка, откуда дети берутся? — Боренька, это очень долгий процесс: из семени прорастает растение, потом оно цветет, в цветочках есть тычинки и пестики… С верхней полки раздается голос: — Мадам, а что — старый способ уже отменили?
Ребе ругает Гершеле Острополера за постоянное злоупотребление спиртным. — Ребе, я пью, чтобы утопить в вине свои несчастья. — И что? Это тебе удается? — Ой, ребе, как они умеют плавать.
В Йом Кипур еврей-портной встречает ребе и рассказывает ему: — Я сегодня во время молитвы сказал Всевышнему: «Конечно, я грешен. Иной раз выполняю заказы не в срок, краду обрезки материала… Но и ты, Господи, не без греха: посылаешь на землю войны, голод, гибнут невинные люди. Давай простим друг друга и будем считать, что мы квиты». Раввин говорит: — Он у тебя еще счастливо отделался. Ты мог бы заставить его послать на землю Мессию.
Хаймович ведет трамвай. Вдруг к нему в кабину врывается террорист с автоматом: — А ну, гони в Финляндию, быстро! — Вы что? Это же трамвай. — Гони, а то хуже будет! — Хорошо, хорошо, только уберите автомат, — и объявляет в микрофон: — Следующая остановка — Хельсинки.
— Хаим, ты большой поц. — Да, но кто бы это оценил?
В поезде едут два еврея-коммивояжера, и каждый скрывает от другого маршрут своей поездки. Все-таки конкурент! Наконец один спрашивает: — Хаим, куда же ты все-таки едешь? — Я? В Бердичев. — Хаим, ты мне сказал, что ты едешь в Бердичев, чтоб я не подумал, что ты едешь в Бердичев. Но ты действительно едешь в Бердичев. Что же ты меня обманываешь?
Пожилой еврей едет в купе с молодой красивой женщиной. Время от времени он поглядывает на нее, затем отворачивается и бурчит себе под нос: «Фу!» Наконец женщине это надоело, и она спрашивает: — Интересно, что вы имеете в виду под вашим «фу»? — Честное слово, барышня, не вас. Просто каждый раз, когда я вижу красивую женщину, я вспоминаю свою жену. Фу-у!
В вагоне пожилой еврей то и дело заходится от смеха, а через секунду огорченно машет рукой. Попутчик спрашивает, в чем дело. — Как в чем дело? Я от скуки сам себе рассказываю анекдоты и смеюсь. А потом вспоминаю, что этим анекдотам уже сто лет, и машу рукой…
В одном местечке еврейка приходит к раввину. Тот сидит и читает Талмуд. — Ребе, мой муж хочет со мной развестись. — Почему? — спрашивает раввин, не отрываясь от книги. — Он говорит, что не может жить с такой уродиной. Раввин поднимает голову, смотрит на женщину и восклицает: — Твой муж прав!
В купе ночью вдруг раздается сильный стук. Испуганные пассажиры спрашивают: — Что это упало? Еврей отвечает: — Это мое пальто упало. — А почему так стукнуло? — Так это я ж в нем лежал.
На перроне к еврею, из-под носа которого ушел поезд, подходит какой-то мужичок и спрашивает: — Что, упустил поезд-то? — Не упустил — спугнул я его!
Два еврейских купца встречаются в поезде. Один из них говорит: — Спорим на гульден, что я угадаю ваши мысли? — Ну, спорим. — Вы не хотите объявлять себя банкротом и едете в Вену договариваться с кредиторами. Я не прав? — Вот вам гульден. — Значит, я отгадал ваши мысли? — Нет, у меня были совсем другие планы, но вы подали мне хорошую идею!