Подробный анализ книги А.Курпатова
После детального разбора книги Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?» мне по ассоциации стали припоминаться различные отрывки из книги Курпатова «Счастье вашего ребенка», которую я прочитала несколько лет назад. Меня начали терзать смутные сомнения, что эти тезисы очень сходны с идеями, которые продвигает Гиппенрейтер.
Я перечитала эту книгу Курпатова, и мои сомнения подтвердились — в ней действительно содержится все то же самое: пропаганда вседозволенности и безнаказанности якобы во имя «счастья ребенка». Просто для внедрения этих постулатов Андрей Курпатов использовал другие психологические приемы, которые я в то время распознать не смогла.
Теперь я понимаю, как ему удалась эта манипуляция. Сначала А.Курпатов выпустил книгу «Триумф гадкого утенка», в которой описал ужасных родителей (ну, просто звери! моральные садисты!). Как психотерапевту с некоторой практикой ему нетрудно было выбрать среди жалоб пациентов наиболее часто встречающиеся и подобрать на эту тему истории из жизни пострашнее, ведь читателей нужно было хорошенько напугать. И хотя родители в этих историях патологически жестоки, все равно каждый читатель может перенести какие-то обиды на себя, что-то из этого обязательно было и в его детстве, пусть даже в гораздо меньшей степени.
После этого, как продолжение, Курпатов выпустил книгу для родителей о маленьких детях (о дошкольниках), которые в этом возрасте все без исключения милые, как ангелочки. И на таких примерах после страшной первой книжки уже нетрудно было убедить родителей, что с детишками, ради их счастья и психического здоровья нужно обращаться как с хрустальными вазами — «нежнее, еще нежнее».
Предисловие к книге «Счастье вашего ребенка»:
«Четыре года назад я написал книгу «Триумф гадкого утенка» — книгу о том, какие психологические проблемы мы с вами вынесли из нашего детства. Это ведь именно в нем, в нашем детстве, источник тех внутренних конфликтов и комплексов, которые затем мучают нас всю жизнь. Все оттуда, все это корнями где-то там — в детстве, отрочестве, юности. Но, в целом, «Триумф» не отличался ни обилием советов, как у нас любят, ни наличием каких-то конкретных рекомендаций — «пойди туда, сделай то». Эта книга, скорее, стала неким размышлением, важным для осознания и, может быть, даже покаяния .
В самом начале «Триумф гадкого утенка» я начал с предупреждения, адресованного читателю: «Пожалуйста, читайте эту книгу как «дети»». То есть, я просил своего читателя, читая книгу, вставать на место ребенка. Здесь же, в «Руководстве для Фрекен Бок», я буду просить вас поступить прямо противоположным образом. Я буду просить вас читать эту книгу так, словно бы вы сами никогда не были детьми. Ну, наверное, это странная просьба, поэтому я вынужден пояснить свое пожелание.
Дело в том, что наша память — великая обманщица. Она постоянно переписывает наше прошлое. И в этом нет ничего странного, поскольку мы сами меняемся, а то, какие мы, определяет то, как мы воспринимаем окружающую нас действительность, включая и наши собственные воспоминания. Иными словами, наша память постоянно перекрашивает, переписывает, переделывает, меняет наше прошлое.
Нам только кажется, что мы помним, что там было в этих наших «тех» годах. Тем более, если речь идет о трехлетнем возрасте или даже десятилетнем, когда мозг ребенка еще продолжает расти и качественно меняться. Да, вполне возможно, мы «в эти годы» уже картошку на колхозных полях собирали, а наш «оболтус» только и знает, что за компьютером сидеть. Но мы же не помним, с каким настроением и внутренней мотивацией мы собирали эту картошку, а это-то и важно! Вполне возможно, что, если бы нас не загнали тогда на это колхозное поле строгим родительским наставлением и коммунистической идеологией и был бы у нас тогда компьютер с приставкой, мы были бы «ничем не лучше» нашего «оболтуса». И на это надо делать скидку».
Другими словами, все это «было давно и неправда», поэтому «даю установку все забыть и слушать только меня».
«В общем, возвращаясь к своей просьбе, я хочу сказать: пожалуйста, читайте эту книгу так, словно бы у вас не было детства, как будто ваш ребенок — это не «маленький вы» двумя-тремя десятилетиями позже, а совершенно неведомое вам существо с другой планеты — гуманоид. Поверьте, если реализовать такой подход в процессе воспитания ребенка, вы — как родители — будете куда более успешны. Впрочем, пока вам придется просто поверить мне на слово, хотя очень скоро, я надеюсь, все в этом убедятся. А пока просто на слово , ладно. Спасибо!»
Таким образом психолог Курпатов убеждает нас, что нет смысла обращаться к своему собственному жизненному опыту (и опыту наших родителей), чтобы мы перестали на этот опыт опираться в затруднительных случаях, тогда его легче подменить разработками западных (еврейских) психологов и психотерапевтов (А.Адлера,З.Фрейда, А.Маслоу, Э.Фромма и далее по списку), на которые ссылается А.Курпатов.
Теперь припоминаю, когда я впервые читала эту книгу, у меня возникло некоторое удивление, что с ребенком, оказывается, нужно обращаться так осторожно, словно он… как карточный домик: чуть тронешь — развалится! Но тогда автор еще был у меня в авторитете, поэтому я решила, как он и просил, поверить ему на слово: «Он же психотерапевт, он лучше знает!» Зато теперь я могу поделиться своим опытом (что получилось), и своими размышлениями по этому поводу.
Сразу скажу, опыт плачевный. Посеянные плевелы дают свои всходы, и теперь приходится прилагать очень много усилий, чтобы их искоренить. Но оказалось, что это не так просто, поскольку дело не только в испорченности моего ребенка, но и в «испорченности» моего сознания. Только теперь я понимаю, что мое либеральное отношение к детям, к воспитанию так крепко засело в подсознании, что теперь при всем желании от него очень трудно избавиться. Чтобы начать правильно воспитывать ребенка, недостаточно просто выбросить из дома все книжки Курпатова. Нет, эти книжки уже прочитаны, хорошо мной усвоены, и теперь мне необходимо проделать над собой большую работу: пересматривать критически, переосмысливать все те вещи, которые я под влиянием книг делала (позволяла детям) так часто, что перестала задумываться «а правильно ли я делаю?». Теперь мне приходится заниматься рефлексией, анализом своих реакций на поступки детей и менять уже сложившиеся привычки.
Кстати, родителям, которые увлекались Гиппенрейтер и хотели бы вернуться к нормальному стилю воспитания, необходимо проделать над собой аналогичную работу, поскольку установки нейро-лингвистического программирования, уже внедренные подсознание, сами собой не уйдут.
АНАЛИЗ ТЕКСТА КНИГИ
«Как мы можем сказать сами себе, что какое-то наше действие «хорошее» или «плохое»? Как можем мы сами решить, что сделали что-то «доброе» или «злое»? Нет, мы не можем это сделать самостоятельно, для этого нам необходима некая выданная нам «извне» шкала оценки. Чтобы понять себя, мы должны научиться соизмерять себя с другими, но в результате мы, в каком-то смысле, перестаем быть сами собой».
Относительность добра и зла — это масонские идеи. Именно их здесь Курпатов и декларирует, отметая существование вечных ценностей, Христианских заповедей. Таким образом под видом права «быть самим собой» этим авторитетным психологом выдается банальное право на грех.
«А вот эти бесконечные поиски «смысла жизни» или «поиски любви» ? А это странное ощущение опустошенности , когда тебе двадцать и вроде бы вся жизнь впереди, а ничего не хочется , ничего не грезится, ничего не получается и все из рук валится? А эти тридцать или сорок лет, когда хочется чего-то такого «неземного» , а на ум приходит только новая машина или шесть соток в ближайшем Подмосковье? А эти пятьдесят или шестьдесят лет, когда, вроде бы, большая часть жизни прожита, а ничего правильного, нужного, «того, что надо», не сделано ? И главное — непонятно, что нужно-то вообще, что главное? Самореализация была-была, а не случилась. Не есть ли это результат того «невинного» отлучения ребенка от его собственного желания через его формализацию, заворачивание в фантик слова?»
Все, что автор здесь перечисляет, — это всего лишь бездуховность — неизбежное следствие безбожия. В таком мире, не зная Бога, я прожила большую часть своей жизни, поэтому все эти состояния мне хорошо знакомы.
«Мы недостаточно хорошо понимаем, насколько серьезная это вещь — воспитание. Нам кажется, что воспитание — это формирование у ребенка хороших манер, обучение его правилам поведения в обществе, его образование . Но на самом деле, это дело второе, если не десятое. Первое же и самое главное — это то, как мы учим нашего ребенка относиться к самому себе. Если он живет в среде, которая постоянно оценивает его как неумного, некрасивого, бездарного, завистливого, агрессивного, плаксу и так далее, — то поверьте, он именно таким и становится.
Наше позитивное, внимательное, доброжелательное, сочувствующее, заинтересованное отношение к ребенку должно, во-первых, идти «изнутри», а во-вторых обязательно показываться «наружу», демонстрироваться, проявляться. Если мы так чувствуем, но не показываем этого, ребенок и не заметит».
До Советской эпохи, т.е. до внедрения в нашу жизнь масонских принципов, наша страна была Православной, и слово «образование» тогда означало такое воспитание человека, созданного по образу и подобию Божию, чтобы он в итоге максимально приблизился к этому образу. И тогда на первом и самом главном месте стояло не то, как ребенок относится к самому себе (если это главное, то при таком подходе вырастает «пуп земли»), а то, как он относится к Богу, к Божественному учению и к окружающим людям.
Как ни парадоксально, но при таком подходе вырастали совершенно здоровые в психическом плане люди, которые создавали крепкие семьи, а всякие психические заболевания, включая гомосексуализм, алкоголизм и прочие зависимости процветали только в ученом высшем обществе, увлекавшемся атеистической западной философией. Кстати, вы заметили такой парадокс, что большинство либералов почему-то как раз такие, как описывает Курпатов: неумные, некрасивые, бездарные, завистливые, агрессивные и постоянно ноют?
«Если на ребенка не кричат, если его не понукают надо и не надо, если за каждым его поступком видят истинную причину, а не очередной повод для наказания и унижений , то и сам ребенок начинает так к себе относиться.
Учить ребенка нотациями бессмысленно. Наша позиция «старших» его травмирует и унижает , а потому он постоянно хочет матча-реванша».
«Если мы хотим найти общий язык с нашим ребенком, мы должны создать такие условия, когда он захочет быть с нами , прислушиваться к нам, верить нам, учиться у нас.
Важно не то, что мы говорим, а то, как мы это делаем. Можно двести раз сказать ребенку, что мы его любим, и не сделать ничего, чтобы он поверил этим нашим словам. Говорить нужно, но одних слов недостаточно. Для ребенка — реальные дела, события, поступки, фактические реакции родителей — это правда. А слова… Ну, что слова? Поговорили и разошлись.
Самые важные эмоции — это эмоции радости, горя, страха, интереса и гнева. И в зависимости от того, какие эмоции мы поощряем и одобряем у своего ребенка, а какие его эмоции мы, напротив, по возможности, прерываем, зависит то, какие привычки эмоционального реагирования сформируются у него на всю его будущую жизнь. Если мы будем поощрять у нашего ребенка эмоции радости, интереса и блокировать эмоции страха, горя, гнева — это позволит нам воспитать любопытного и жизнерадостного человека, не страдающего приступами страха или гнева, а также длительными эпизодами страдания и горя.
Бороться со страданием — это важно, но нельзя забывать и о том, что свято место пусто не бывает. Недостаточно просто «убрать» страдание, важно, чтобы его место заняла другая эмоция, а именно эмоция радости, а проще говоря — чувство счастья. Мне кажется, что нужна обстоятельность (она вправду нужна), но мы должны помнить, что» кроме серьезной части воспитания, есть еще и счастливая часть. И хотя мы несем ответственность за ребенка, это не значит, что мы должны пребывать в состоянии постоянного ужаса. На нас лежит ответственность за то, чтобы он чувствовал себя счастливым , что возможно только в том случае, когда мы сами воспринимаем процесс его воспитания как счастье.
Пусть ребенок учится радоваться, смеяться, получать удовольствие от жизни. Это крайне важно! Хорошее настроение ребенка — это не случайность и не следствие счастливой конфигурации звезд на небе. Хорошее настроение ребенка — это наша задача, это то, чем мы — родители, воспитатели — должны заниматься неустанно».
Какие прекрасные слова! Прямо за душу берут! С каким энтузиазмом мы с мужем бросились тренировать у нашего обожаемого первенца эмоцию радости!
Эффект получился обратным — у ребенка натренировались только эгоизм и потребленчество, и его запросы с годами только росли. В старшем ребенке вдруг стало проявляться столько неуважения, начались такие капризы и постоянное нытье, что нам с мужем теперь приходится закручивать гайки все туже и туже.
Казалось бы, мы все силы свои положили на то, чтобы ребенок был счастлив. Из кожи вон лезли! Нет, мы не слишком-то баловали его: не заваливали сладостями, не покупали развращающих игрушек, не позволяли смотреть сатанинские Диснеевские мультики. Мы старались контролировать, что он смотрит, на игрушки не скупились, но выбирали их очень тщательно; сладости позволяли хоть и каждый день, но в меру. Мы учили его быть доброжелательным, общительным, водили его в гости к друзьям и приглашали его друзей к себе. Мы стремились заполнить его досуг интересными и полезными занятиями: совместными прогулками, чтением сказок, посещением игровых площадок, спортивными секциями. Я научила его ездить на 2-колесном велосипеде, поощряла его отважное освоение турников, коньков и т.п., я терпеливо готовила его к школе (научила читать и считать). Я была уверена, что мы — образцовые родители!
Но эффект получился обратный: чем больше мы боролись за счастье нашего ребенка, тем больше он становился недоволен жизнью, тем больше он ныл, как ему скучно. Я была поражена и пыталась понять от чего это? От пресыщенности? Похоже, мы перекормили его «эмоцией радости», он все воспринимает как должное, не испытывает к нам никакой благодарности. А ведь это еще дошкольник, что же будет в подростковом возрасте!
«К сожалению, по части эмоционального воспитания родители, как правило, допускают массу грубейших ошибок. Не понимая важности эмоции интереса, они прерывают его естественное желание знакомиться с чем-то новым, испытывать неизвестные ему доселе возможности ситуации, свойства предметов — «Куда лезешь? Перестань немедленно!» Не понимая гигантского значения эмоции радости, родители не подкрепляют своим позитивным отношением периоды детского веселья. Не понимая, насколько это важно — не провоцировать гнев ребенка, они делают все возможное и невозможное, чтобы вогнать его в состояние недовольства и раздраженности».
Как заставить ребенка убрать свои игрушки, если это приводит его в состояние недовольства и раздраженности? Как заставить его мыть посуду или пол, если этим тренируется его эмоция гнева? Никак. Поэтому я всегда предпочитала быстренько сделать это сама, мне ведь не трудно. Таким образом у нашего ребенка не было никаких домашних обязанностей.
«Помню, как молодой папа жаловался мне, что его восьмимесячная дочь постоянно с усилием тянет его за волосы: «Я ей говорю — «Мне больно!» А она еще сильнее рвет, представляете?!» Признаюсь, мне потребовалось немало усилий, чтобы объяснить молодому отцу, что, во-первых, ребенок не понимает его инструкций , а во-вторых, он осуществляет очень важное в своей жизни дело. В частности, он узнает: то, что на первый взгляд кажется однородным, в действительности может состоять из отдельных частей. «А книги она почему рвет?!» — продолжал выражать свое недовольство молодой человек. «Просто потому, что это удивительная вещь: во-первых, это игра с объемами — страница кажется плоской, а если ее смять, она обретает объем, а во-вторых, это очень важный опыт — увидеть, что нечто тебе подконтрольно, слушается твоих рук».
Папа смотрел на меня недоуменно: «Так что, все ей позволять? Что же из нее вырастет?!» Ну, что я мог на это ответить? Если папа потерпит и даст дочери поиграть с его волосами , что, право, совершенно не сложно, у него вырастет любознательный и активный ребенок , готовый всегда выйти на контакт со своими родителями. За такое и всех волос, на мой взгляд, не жалко! Если же папа будет подавлять интерес ребенка, то получит на выходе в лице своего ребенка обратный результат — пассивного, замкнутого и скучного человека. А книги, если они тебе дороги, всегда ведь можно убрать, предоставив ребенку те «полиграфические издания», которые , учитывая их содержательное наполнение, все равно рано или поздно отправятся на помойку».
Я честно пыталась сохранить в своем старшем ребенке любознательность и активность. С волосами, правда, не вышло: малыш как выхватит пару прядок, да как потянет изо всей силы — нет, это терпеть невозможно! Но даже когда кричишь от боли и пытаешься выдрать у ребенка из кулачков свои волосы, он воспринимает это как веселую игру: он весело смеется и повторяет это снова и снова. А как иначе, если его не ругают и не требуют прекратить по причине того, что «ребенок не понимает моих инструкций»? В общем, у меня терпеть не получилось, и мне бы очень хотелось, чтобы Андрей Курпатов показал нам всем мастер-класс, как это делать.
Только теперь поняла, что хотя и нельзя ни от кого требовать к себе уважения и любви, но от своих детей необходимо требовать уважительного обращения. Дерганье за волосы — это первая ступенька (младенческий уровень). С возрастом это начинает проявляться в другом: как ребенок с нами разговаривает (капризным тоном, будто все ему должны), как при этом сидит (развалясь), как смотрит (насупившись) и чего требует (все больше и больше).
С книжками у нас тоже нехорошо получилось. Ведь ребенок не просто рвет эти ненужные книжки — он выдранные кусочки сразу себе в рот запихивает и проглатывает! Я их неоднократно у ребенка в какашках замечала. Думала, пару раз попробует, удовлетворит свой исследовательский интерес и перестанет. Но нет, продолжает! Кстати, какие полиграфические издания у нас чаще всего отправляются на помойку? Газетные, конечно, т.е. содержащие ядовитые вещества — ртуть и свинец.
Пока я собирала материал для этой статьи, обнаружила, что теперь существуют и культивируются два прямо противоположных отношения к книге: