Комитет антиэтики: как жить после заседания депутатов по делу Слуцкого
22 февраля две журналистки, работающие в парламентском пуле, на условиях анонимности рассказали «Дождю», что депутат от партии ЛДПР Леонид Слуцкий приставал к ним на рабочем месте. После выхода эфира на «Дожде» в редакцию канала обратилась телепродюсер, которая рассказала, что тоже стала жертвой домогательства со стороны Слуцкого. Когда депутат сказал о том, что все обвинения — «бред», все три девушки выступили публично. Ими оказались журналистки Екатерина Котрикадзе из RTVI, Фарида Рустамова из Русской службы Би-би-си и продюсер «Дождя» Дарья Жук.
Журналисток поддержали как их коллеги, так и, например, депутат Госдумы Оксана Пушкина и даже официальный представитель МИД Мария Захарова. Несмотря на общественный резонанс и доказательства, которые предоставили журналистки, комиссия по этике при Госдуме 21 марта не нашла никаких «нарушений поведенческих норм» Слуцкого. В ответ несколько российских изданий и телеканалов отозвали своих журналистов из Госдумы, за что были лишены думской аккредитации Вячеславом Володиным. «Афиша Daily» выражает солидарность с коллегами и поддерживает их решение.
«Решение было принято заранее»«Во время заседания комиссии мы и наши коллеги из других организаций, например, Профсоюза журналистов, стояли с одиночными пикетами в ожидании, что депутаты вынесут хотя бы те санкции, которые могут. То есть дисциплинарное решение, по которому депутата Слуцкого отстранили бы от мегафона на три заседания. Наказание, конечно, не самое большое, но мы бы расценили его как первый шаг навстречу всем тем, кто борется с такой системной проблемой, как сексуальные домагательства. Но шага навстречу не последовало, а скорее, наоборот, полное игнорирование. Мы этим очень недовольны.
Удивляет лицемерие, бездействие со стороны власти и игнорирование фактов. Жертвы около пятидесяти минут рассказывали членам комиссии о том, какие у них есть претензии и почему они считают, что их права были нарушены. В итоге депутаты говорят, что Слуцкий невиновен и доказательств его вины нет. Они даже не слушали аудиозапись, которую предоставила Фарида. Мое мнение — решение комиссии было принято заранее, а само заседание провели только для видимости.
Мы не думаем, что подобные ситуации можно решить, не предавая их огласке. Если посмотреть на ситуацию объективно, то понятно, что она выходит за рамки разумного. Человек, который является представителем власти, причем и на международной арене (Слуцкий — глава комитета по международным делам. — Прим. ред.), домогается журналисток, особо этого не стесняясь. И когда его обвиняют в этом, что происходит? Ничего. Если мы будем замалчивать подобные вещи, ничего не изменится.
Прошлый год во всем мире прошел под знаком раскрытия историй о сексуальных домогательствах, которым более двадцати лет. Так образовались движения Timeʼs Up и #MeToo в Америке. Их подхватили люди во многих странах. Мне кажется, отчасти из-за этого журналистки нашли в себе силы открыто заявить о случившимся. К сожалению, виктимблейминг у нас обычное дело. Наглядно это показал кейс Дианы Шурыгиной, которую виктимблеймила вся страна. Я думаю, что волна адекватного феминизма наконец дошла и до нас. Плюс девушки долго искали в себе силы, чтобы заявить на публику о том, что их домогались.
Наш посыл как организации в том, что подобные ситуации могут стать примером для необходимости изменений, которых давно требует наше законодательство. Например, мы требуем принять закон о сексуальных домогательствах, которого в российском законодательстве сейчас просто нет. Мы думали, что, если Дума встанет на сторону жертв, а не своего коллеги, это было бы хорошим прецедентом для того, чтобы начать разрабатывать такой законопроект, который смог бы защитить граждан. Теперь же непонятно, как обычным людям защищать свои права.
Думаю, что с точки зрения властей скандал не приведет никуда. С точки зрения большого общественного мнения — тоже, потому что депутаты, насколько они могли, показали несерьезное отношение к этой проблеме, они усмехались, троллили журналисток, говорили, что они сами виноваты. Но для так называемого феминистского сообщества случившееся — сигнал, что пора что-то менять. Сейчас мы обсуждаем начало общественной кампании, не только против Слуцкого, но и в целом против сексуальных домогательств. На следующей неделе вместе с Аленой Поповой и другими активистами мы организуем массовый пикет. Дума сама объявила нам войну».
«То, что многим людям кажется очевидно плохим, депутаты таковым не считают»«Здесь есть две ключевые темы. Первая касается самого механизма работы комиссии по этике Госдумы. Из-за того что этот механизм настолько неправильно прописан, комиссия — совсем не то место, куда люди могут прийти, пытаясь защитить свои права и интересы. Проблема заключается еще и в том, что у нас нет четких представлений об этике. Даже если брать положение о комиссии по этике, ее работа основана, на грубо говоря, общепризнанных принципах морали. И поведение депутатов дало нам понять, что эти принципы вообще-то не общепризнанны. То, что многим людям кажется очевидно плохим, депутаты таковым не считают. При этом нужно не забывать, что депутаты все-таки работают за счет налогов и по воле граждан, то есть должны преследовать их интересы.
Вторая тема, не менее важная, касается того, с какой насмешкой отреагировала Дума на то, что граждане могут быть недовольны депутатами. Имея возможность уважительно отнестись к людям, депутаты всячески продемонстрировали свое неуважение и даже нежелание уважать.
Думаю, большая сложность заключается в том, что члены комиссии не считают случившееся с журналистками проблемой. Поведение Слуцкого кажется им позволительным. Что ему хочется, то он и может делать. А если что-то не так, то виновата журналистка, которая повела себя неправильным образом. Здесь депутаты (и не только они) начинают задаваться вопросами, почему девушки так долго молчали и не заявляли о случившемся. Начинается риторика про какие-то происки западных и антироссийских активистов, которые не согласны с официальной линией власти. Вместо того чтобы разобраться, депутаты запускают самый простой механизм — говорят: «Путин, Путин, Путин» — и сразу дают всем понять, кто враг, а кто свой.
Но надо понимать, что, когда у людей есть желание разобраться в проблеме, они ведут себя одним образом. Когда осудить — совершенно другим. Если бы депутаты действительно хотели понять, почему так произошло, они бы не судили со своей обывательской точки зрения, а поговорили бы с психологами или экспертами, которые занимаются проблемами насилия. Женщины молчат из-за того, что в обществе (не только в России, но и в мире), очень распространено такое явление, как виктимблейминг, то есть обвинение жертвы в том, что с ней случилось, а потому они могут позволить себе рассказать о произошедшим только через очень долгое время, когда у них уже нет такого страха за свою безопасность, репутацию, жизнь. И порог стыда уже не так высок. Плюс когда в обществе обсуждается какая-то тема, начать говорить об этом проще: не такой сильный удар берет на себя человек, заявляя о чем-то. Сами журналистки — это можно прочесть в расшифровке — говорили на заседании комиссии о том, что не очень-то и собирались вспоминать эту историю. Но их возмутила реакция депутатов и непосредственно Слуцкого, который с усмешкой говорил о том, что все обвинения — наговоры. Публичное заявление журналисток — ответная реакция на равнодушие и издевку со стороны людей, которые вели себя непозволительным образом.
Сейчас все в руках общественной дискуссии. Очевидно, что нет надежды и в принципе нет фактов полагать, что можно решить эту историю в судебном порядке. У нас нет этически сильных механизмов для этого. Этическая коллегия по жалобам на прессу рассматривает поведение журналистов. Большое жюри при Союзе журналистов занимается тем же. А этический орган, который должен заниматься рассмотрением деятельности депутатов Госдумы не справился со своей задачей. Если брать американскую историю, то там, когда мы говорим про гендерную дискриминацию на работе (а сексуальные домогательства на работе — это, безусловно, гендерная дискриминация), есть профильная комиссия, которая занимается решением подобных споров. У нас аналогичного органа просто нет.
Мне очень любопытно, что будет дальше. Причем здесь важны не конкретные действия, а непосредственно само обсуждение, реакция и общественное бурление. Сейчас нельзя провести четкую линию, — например, феминистки или мужчины, Путин или либералы. Создается другая, скажем так, конфигурация сторон: заявить о несогласии с решением Думы может любой человек, даже тот, кто до этого момента поддерживал Путина или Володина. Интересно и то, что происходящее воспринимается не как конфликт с женщиной, которую можно домогаться, а как плевок в глаза всем журналистам и вообще всему обществу со стороны законодателей. Я абсолютно не согласна с реакциями из серии «наших граждан давно не уважают, почему вдруг этот случай должен стать спусковым крючком, чтобы начать дискуссию между гражданами и Думой?». Я считаю, что люди реагируют, когда та или иная ситуация их задевает. И если эта ситуация задела редакции, то это просто прекраснейший кейс, который может быть той самой основой для других интересных и изменяющих наше общество событий».