Дизайнер, который сделал почти все модные сайты Сооснователь студии Charmer Александр Гладких — о редизайне «Ленты.ру», «Медузы», «Ведомостей», «Новой газеты» и других СМИ
Студию Charmer можно назвать главной компанией на рынке дизайна онлайн-медиа. Пишут, что они сделали «примерно все лучшее в русском интернете». В портфолио студии — 20 крупных проектов, в том числе редизайн «Ленты.ру», «Медузы», «Ведомостей», «Новой газеты». Сооснователь Charmer Александр Гладких рассказал The Village, каким было его первое место работы, как он получает большие заказы и почему, несмотря на востребованность, думает уехать из России.
Оператор аттракционов Эффект БританкиЯ пошел на курс визуальной коммуникации в Британке. Мне это не дало практически ничего, за исключением хороших связей. Там я познакомился с несколькими ребятами, которые сейчас очень хорошие дизайнеры, и с несколькими преподавателями. Например, с Ирой Волошиной, которая была арт-директором «Афиши», и благодаря ей мы получили несколько хороших проектов.
Но с точки зрения образования была проблема — в одну и ту же группу набирали людей с разным уровнем. Были люди, которые в этой профессии по пять лет, и были люди, которые пришли туда первый раз. Как правило, те, кто раньше делал что-то профессионально, очень слабо там развивались. Я доучился до конца, но у меня была куча пропусков, и диплом я не получил, просто забил.
Мне нравится короткая система интенсивов, которые были в Британке. Люди, которые ничего не знают, за две недели получают основные знания по дисциплинам, которые есть в дизайне. И это позволяет им чуть-чуть это переварить, понять, что им интересно, и выбрать какое-то направление. Если идти изначально на длительное образование, не до конца понимая, чем ты хочешь заниматься, то можно потратить кучу времени и денег, но в итоге понять, что душа к этому не лежит.
Мне кажется, что дизайн — история про самообразование. Я с трудом себе представляю полноценный курс, который мог бы рассказать про то, как делать, например, дизайн мобильных приложений. Это очень динамичная и молодая сфера, и гуру в ней у нас нет. Чтобы получить такие знания, совсем не обязательно куда-то идти учиться, достаточно интернетом нормально пользоваться.
В Британке я познакомился с Настей (Анастасия Сокирко, сооснователь Charmer. — Прим. ред.), которая занималась в основном айдентикой. А она работала вместе с программистом Андреем (Андрей Старков, сооснователь Charmer. — Прим. ред.) в компании, которая к моменту, когда я перешел на фриланс, закрылась. Мы как-то втроем встретились и подумали, что один может сделать айдентику, другой — сайт нарисовать, третий — спрограммить. Почему бы вместе это не делать?
Первые заказыИзначально Charmer был содружеством фрилансеров. А потом постепенно все стало обрастать совместными проектами и бюджетами.
Почему занялись веб-дизайном? Мы просто ничего другого не умели. На графическом дизайне в принципе заработать очень сложно, а у айдентики своя специфика, и это больше агентская история с большой конкуренцией. А агентством мы не хотели становиться.
Поначалу мы делали только всякую мелочь. Первый большой заказ — это как раз история про связи. Ира Волошина позвонила мне и сказала: «Саш, не хочешь сделать два спецпроекта для „Ленты“?» Я говорю: «Конечно, хочу. Я же ее читаю». Мы хорошо сдружились с ребятами из «Ленты»: у нас было общее видение того, как должны быть устроены медиа. Месяца через три начали делать сайт, на это ушло около года. На какое-то время я даже ушел работать туда на полставки, чтобы больше времени уделять проекту.
На тот момент был Look At Me, который выглядел очень современно, а все остальное, что было связано с медиа в интернете, как было в олдскульном виде, так и оставалось. Ребята из «Ленты» поняли, что пора меняться и менять подачу информации. У них сформировалось понимание того, как и что они хотят переделать. Получился некий симбиоз между старой «Лентой» и блочным дизайном, который на тот момент был актуален.
До самого момента смены редакции в «Ленте» я присутствовал там на правах арт-директора. Когда вся эта история случилась, как и все сотрудники, сразу написал заявление о том, что не буду работать с новой редакцией. Через некоторое время, когда появилась «Медуза», Галя пришла к нам. На тот момент у нас было взаимопонимание, поэтому она особо не колебалась.
С «Медузой» мы не работаем почти полтора года. Там есть свой арт-директор, свой отдел дизайна, потому что, во-первых, мы достаточно дорогие ребята, а во-вторых, это удаленная коммуникация, которая не всегда понятна: иногда по скайпу и с помощью переписки сложно донести то, что ты хочешь. Мы плавно доделали свои дела и передали права на управление дизайном человеку, который там работает.
Выбор заказчиковЯ берусь за те проекты, где есть контент, который мне нравится, либо он в моем понимании нейтральный. От пары-тройки заказов на своей памяти я отказался. Ну, например, от «Спутника и Погрома». Еще к нам не приходят ребята со странным контентом: когда ты работаешь с медиа, которые пишут о политике, то у тебя создается определенная репутация. И когда ты работаешь с оппозиционными медиа, к тебе вряд ли придет «Лайф.ру», или «Известия», или еще кто-то. Они понимают априори, что ты не будешь с ними работать. Если бы «Лайф» обратился, то я бы отказался. Но нас три человека, и мы решаем сообща.
Часто приходят именно с таким запросом: «Мы хотим как „Медуза“, только немного по-другому». Начинаешь узнавать, а зачем это. Это очень важно понять. К нам приходили несколько человек, которые хотели делать медиа, и после разговора они уходили и ничего не делали. «А я хочу медиа, не знаю, зачем это и про что это, но мне просто хочется», — говорят некоторые. Мы стараемся таких ребят сливать, потому что это очень мутный процесс. Есть те, кто приходит и говорит: «У нас контент примерно такого же формата, как у „Медузы“ или как у „Афиши“. Сделайте нам что-нибудь такое». Дальше мы начинаем обсуждать вещи, связанные с выводом информации, присылаем референсы, потом додумываем это все. И иногда получается неплохо. Очень важен предварительный этап, когда ты точно понимаешь, какая аудитория у издания, какое количество контента они выдают в день, как они себя позиционируют. Когда ты четко знаешь, как устроены процессы внутри редакции и для кого это делается, можно говорить конкретно про дизайн.
Бывает, что разработка занимает год. Последний наш проект — сайт «Новой газеты» — мы делали 14 месяцев. И до сих пор мы какие-то форматы дорисовываем, это бесконечная история. Сначала мы рисуем визуальную концепцию, в медиа это, как правило, две страницы — базовая страница материала и главная. После того как мы это нарисовали и утвердили, начинаем рисовать остальные форматы. Потом это верстается и программируется.
Мы никогда не пытались пиариться через какие-нибудь рейтинги, хождение по выставкам и прочее. Как правило, заказы приходит сами. Не всегда по сарафанному радио, иногда через копирайт, который висит на некоторых изданиях. И нас это вполне устраивает.
Медиа — это все одна тусовка, и она достаточно злобная и завистливая по отношению друг к другу. Получается так, что, когда какое-то одно издание кардинально обновляется, остальные косо смотрят. Им нравится вроде, и они начинают думать: «Черт, они же сейчас у нас аудиторию уведут». Потому что контент у всех плюс-минус похожий. И они находят где-то деньги на то, чтобы сделать себе такую же штуку. Но я не уверен, что это каким-то образом влияет на посещаемость. У «Новой газеты» был ужасный сайт, очень старый. Но ее все равно читали и репостили. Посмотрим, что будет месяца через три.
Об эффективности можно говорить применительно не к дизайну, а к перезапуску. Есть издание, у которого есть такие типы материалов, как новости, статьи и фотогалерея. Это базовые форматы, но сейчас их начинают уделывать по посещаемости всякого рода тесты, объяснительная журналистика и так далее. За счет внедрения новых форматов появляется определенный скачок посещаемости.