Женщина в церкви – стоит ли забывать о красоте?
Сегодня моя подружка Надюшка озадачила меня вопросом: какой из двух нереальной красоты павлопосадских платков ей выбрать. Один платок требовал спокойного макияжа, второй – раскраски поярче. Ну и поскольку Надежда – это такая писаная русская красавица, сошедшая с полотен Константина Васильева, то после колебаний и мучений (платок можно было взять только один) вроде бы остановились на цвете морской волны – под глаза. Тут я выдала сентенцию, как подвести синие глаза синими стрелами и сразить всех своей волшебной красой, но Надя возразила, что в церковь практически не красится, а то там заклюют, что выглядит неподобающе христианской жене.
Собственно, дальнейший наш разговор и натолкнул на написание данной статьи.
Из пространства России-Украины я выезжала практически невоцерковленной, а потом попала в православную церковь Дрездена, где сам факт шипения и одергивания за макияж или брюки в храме был закрыт твердым словом отца Георгия. Видели бы вы в каком виде на Пасху могли явиться девочки-захожанки святить куличи. Наши церковные тетушки только и успевали платочки раздавать – декольте прикрывать. Но все мягко, по-доброму. А матушка так вообще была и есть большая модница: никогда, ни при каких обстоятельствах ее не видели в чем-то бесформенном, серо-растянутом или старом. Все в пределах церковного дресс-кода, но всегда стильно и элегантно.
Наша канадская матушка – тоже красавица-умница, которая умеет подчеркнуть достоинства, подобрав и одежду, и украшения в тон. По поводу макияжа, длины юбки – сроду никогда никого не гоняли.
Поэтому реалии русской церковной жизни мне были известны исключительно теоретически, по рассказам друзей-подружек. Оттого мне и в голову, в общем-то не приходило, что Надеждины накрашенные глаза на Литургии – это на самом деле погружение в бездны греховности. Да, согласна, каяться при боевом раскрасе – это уж совсем странно, Великим Постом являться в церковь в развеселом и ярком – тоже странно; посты на то и посты, чтобы думать больше о душе, а не о теле. Но ведь церковная жизнь не из одних постов и покаяний состоит, в церкви каждая Литургия – праздник.
И я помню бабушкины рассказы, как в церковь ходили: самое яркое, самое красивое надевали, даже самые бедные доставали из сундуков самое лучшее, чтобы в храм идти. Девушкам разрешали вплести в косы самые дорогие и яркие ленты, молодки надевали самые красивые платья и бусы. Даже бабульки – и те лучшие платочки, белые с вышивкой, надевали в храм.
На Западной Украине, в Молдавии, в Греции – на службу детей одевали в самые красивые и яркие наряды, прихожане из этих областей всегда видны в любом храме, потому что их дети – самые нарядные, самые выделяющиеся из общей массы народа. Этот обычай никакими эмиграциями не выешь.
Встреча с Богом в храме – всегда праздник. И это действительно так.
Почему, откуда сейчас в православном сознании некоторых русских женщин возникла мысль, что если женщина хорошо, стильно, красиво одета, накрашена – то она соблазняет мужчин и таким образом – становится источником греха? Откуда возникла мысль, что вообще красивая одежда, макияж – являются орудиями соблазнения?
Для начала нужно вообще глянуть на тех женщин, которые так думают и говорят. В принципе, наверное, у каждого есть знакомые “матушки” – не только супруги/дочки священников, а вообще – такие церковные дамы, которые придя в храм, выбрасывают прочь брюки, юбки “неприличной длины” на два пальца выше колена, спускают в мусоропровод косметику, затариваются в только им известных местах мешковатыми серыми-коричневыми-черными-темно-синими одеяниями и начинают вести “духовную жизнь”, состоящую из километровых молитвенных правил, выпекания пирогов в промышленных количествах, рукоделия всех мастей и постепенного отказа от бытовой техники как источника лени и соблазнов. Особо продвинутые даже белье в речках стирают, забывая, что в речках тех – разве что редкоземельные металлы не плавают, а все остальное – тут как тут… вся менделеевская таблица химических элементов.
Ребята, я сейчас не шучу, тут не до шуток.
Таких “матушек” у каждого из нас – наверное, несколько знакомых есть. Собственно, и я прошлась по их страничкам в соцсетях (достаточно побродить по православным форумам и группам). Милые, чудесные, светлые личики, искренние улыбки… И Бог мой. Полный диссонанс фотографии и года рождения. Смотришь на такую православную красавицу, думаешь, надо же, как хорошо для сорока лет женщина сохранилась, потом смотришь на год рождения и с ужасом видишь, что этой “чудно сохранившейся сорокалетке” – 25. Второй грузноватой даме в коричневом глухом костюме а ля “сталинская лауреатша”, дополненном синими чулками и ботами “прощай молодость” – 28. Третьей – 30, а на фото – женщина, кажущаяся ровесницей моей мамы, а одетая – как и моя бабушка никогда в жизни себе не позволяла ходить даже по селу Дурновка Митякинского района.
Хорошо, давайте послушаем этих “матушек” и примем факт, что ненакрашенная, мешковато одетая женщина – менее соблазнительна для мужчины, чем одетая по фигуре и накрашенная. Принято. Скажу больше, я в одном месте с ними полностью согласна: подобный дресс код считаю совершенным “must-ом” для мужского монастыря. Я абсолютно уверена, что чем меньше косметики на женщине, чем строже и неприметнее она одета – тем легче молодым монахам справиться с неизбежным соблазном присутствия женщин на территории мужского монастыря. Это непреложный факт, и я сама на Валааме была похожа на серую мышь – четко понимая, что ничем не должна привлечь внимание людей, избравших монастырь с одним из самых строгих уставов.
Но мы-то миряне? Миряне. Наши церковные мужчины ходят по улицам, бывают на работе, смотрят телевизор… Женщины у них везде и всегда на глазах, причем не только церковные женщины, а вообще – все женщины. Иногда носящие юбки, напоминающие пояса. Иногда – носящие обтягивающие и прозрачные одежды. Особенно летом. Особенно русским или украинским жарким летом. Тут вообще глаза разбегаются – столько соблазнов.
А теперь просто посмотрим на мужскую психологию. Рядом – женщина, которая не просто убила, а глубоко похоронила и закопала свою женственность, привлекательность, стремление быть красивой. Вокруг – тучи девушек и женщин, одетых не просто соблазнительно, а весьма соблазнительно. В каком случае мужчина будет испытывать больший соблазн? Будучи на голодном пайке в плане красивой женщины рядом – или имея дома ухоженную красавицу-жену? И если он находится на голодном пайке, что ему до накрашенных женских глаз в храме? Если буквально за стенами этого храма – голые ноги, декольте и спины. В нашей европейской культуре эросом считается не накрашенное лицо, эротика у нас – это то, что еще закрыто для глаз, и этого эротического в силу нашей моды – на женском теле все меньше.
Поэтому все эти разборы полетов с подведенными глазами в храме – по воздействию находятся в области охоты на слона при помощи мухобойки. Не там и не в том проблема.
Я иногда упоминаю в постах одного своего друга, который имел на меня большое воздействие в плане “научить прибабахнутую филологичку уму-разуму”. Однажды друг этот во время сеанса “вуду-оценки” проходящих студенток пединститута, задумчиво выдал очередную фразу, ставшую для меня уроком на всю жизнь: “Запомни, Ирка, как баба одевается, так она и трахается” (с) Конец цитаты. Фразу я на ус намотала, и с тех пор иногда вспоминаю друга добрым словом – он дал мне чудный психологический урок на всю оставшуюся жизнь.
И разглядывая “матушек”, рассуждающих на форумах о духовном, постящих рецепты венского теста и пространные рассуждения о вреде прививок, я понимаю, что похоронили они в себе не только красивых женщин, но и женщин вообще. Невозможно оставить в себе способность радоваться половому общению с мужем, если ты вдруг решила, что телесность – враг духовности, а красивая телесность – враг вообще любой духовности. Невозможно остаться физиологически полноценной женщиной, если половое общение неизбежно считаешь необходимостью исключительно для рождения детей. Невозможно выбросить из жизни яркие краски – и остаться способной получать яркие эмоции.
Я просто уверена, что молитвы и светлая тихая духовная жизнь дают много радости их душам. Но мы-то – существа не эфирные, не духовные, мы живем с нашим телом, никуда от него не деваясь. Пренебрегая телом, телесным, забрасывая телесное подальше в системе ценностей – они отказываются от телесных радостей. И тем самым сажают и себя, и мужей на полный телесный голодный паек.
Да, я знаю, что главных их аргумент: нас мужья не за красоту любят, а за нашу прекрасную душу, за нашу доброту, покладистость, кулинарные способности. Да, ребятки, так оно и есть. Любят за душу, тут не поспоришь. Но можно, тетя Ира сейчас будет грубой? Мужскую эрекцию доброта и покладистость не вызывают. Раз уж мы живем в теле, и живем в браке, то нам приходится иметь дело со статусом кво: мужскую эрекцию вызывает привлекательное женское тело. И если мы хотим полноценного счастливого брака, если мы хотим, чтобы муж был счастлив, а главное – чтобы не боролся он с соблазнами – давайте делать так, чтобы поводов к соблазнам было поменьше.
Красивая сексуально темпераментная жена – залог того, что мужчина будет рад идти домой. Да, пироги – это классно, пироги – это вообще чудный повод идти домой. А если к пирогам прилагаются еще и доброта с чуткостью – так это вообще благодать и растворение воздухов. Но брачная жизнь – это не только пироги, разговоры по душам и совместная молитва. Брачная жизнь – это еще постель. Общая постель. Но если там, в постели, физическая близость является повинностью. Если она заведомо считается если не грехом, так допущением “раз уж без этого нельзя, тогда ладно”, если женщина при этом – выглядит, как оплывшая, неухоженная, не старающаяся ни секунды быть привлекательной для мужского глаза… вот тогда, друзья мои, этот мужской глаз и будет соблазняться, выйдя за порог дома и видя буйство плоти проходящих женщин.
Не жалко своих мужчин-то? Голодный человек видит жареную курицу – и становится еще голоднее. Вспомним великопостные дни и какую-нибудь рекламу мясной еды, случайно увиденную по телевизору? Слюни градом, стараешься бегом канал переключить. Сытый человек смотрит на курицу как на картинку и идет дальше заниматься своими делами. Так и с другими телесными нуждами – все дело в том, голоден ли человек…
Так что кто как – а я считаю, что “матушки” просто оправдывают свое нежелание достойно выглядеть любыми доступными им способами. И вроде аргументы у них – вполне понятные, но только одного они не понимают. Во-первых, за всю длинную историю православия на Руси – никогда женщины не ходили в храм чучундрами. Это современное нововведение псевдо-молитвенных и псевдо-благостных товарищей. Во-вторых, накрашенное лицо сейчас может соблазнить только того, кто женщин видит редко, то есть монаха. В-третьих, наплевательски относясь к своей внешности, они, сами того не желая, еще больше ввергают своих мужчин в соблазн, потому что сами соблазнить их не могут, а вокруг – женщины одеты более чем легкомысленно. В-четвертых, вместо того, чтобы пересмотреть свое поведение, они начинают требовать от других женщин того, чтобы они уподоблялись в храме сборищу калик перехожих. В-пятых, гоняя за накрашенные ресницы или брюки, они отталкивают от храма тех, кто, возможно, впервые туда зашел. Зайдет такая девочка в храм, послушав зова своей души, может, впервые захочется ей поставить свечку и произнести первые неумелые слова молитвы. И девочка эта одета может быть самым неправославным образом – она пришла в храм с улицы. И тут же доброжелательные молитвенницы ей и рассказали, какая она вавилонская блудница, соблазн очам… Как думаете, как скоро у такой девочки снова возникнет желание прийти в православный храм? И возникнет ли вообще? А может, она посмотрит на группку серо-буро-малиновых бесформенных тетенек в стоптанных чунях на ногах, и скажет себе: “Господи, это чтобы быть прихожанкой, мне тоже надо будет стать такой же?” И тут же ответит: нет, только не это!
И возникнет еще один вопрос: и кто тут кому был соблазном? То-то же!
Я не призываю ходить в храм в чем мать родила – тут уж крайности не к месту. Но устраивать из храма конкурс на самый жуткий костюм дирижабля – это тоже негоже. Тысячу лет храм был местом радости, встречи человека и Бога. И почему вдруг сейчас нужно это место “украшать” серостью, скукой и превращением в бесформенные кучи – я совершенно не могу взять в толк.
Да, кстати, запощу-ка я тут то, что считаю красивым для церкви. Ну вот почему это – неправильно, ярко и соблазнительно.