Капитан Сорвиголова. Как самый смелый и жестокий среди партизан французов бил
Среди русских партизан 1812 года Александр Самойлович Фигнер – самая противоречивая фигура. Безумно храбрый, находчивый, обаятельный, словно сошедший со страниц авантюрного романа, он вызывал обожание — и одновременно антипатию своим хлещущим через край самолюбием и жестокостью.
Коллаж © L!FE. Фото: © РИА Новости
Предки Фигнера приехали в Россию в XVIII веке, и первым в роду русских подданных был дед будущего партизана. Отец нашего героя, Самуил Фигнер, выйдя в отставку с военной службы, сделал отличную карьеру на гражданских должностях, став в итоге вице-губернатором Псковщины. Однако отношения с маленьким Александром у Фигнера-старшего не сложились. Отец подвергал отпрыска телесным наказаниям, даже когда тот уже был офицером, а затем юнца определили во 2-й кадетский корпус, где обычно обучались дети дворян победнее. Возможно, из-за этого подросток рос мрачным и приобрёл репутацию человека со странностями.
Впрочем, странности странностями, а учился кадет неплохо. Особую склонность он демонстрировал к языкам — французским и немецким (позднее — ещё и итальянским, и польским) Фигнер не просто отлично владел, но мог выдать себя за носителя языка даже в обществе "соотечественников". Так что в 1805 году его без сомнений прикомандировали к эскадре, воевавшей в Средиземном море. Фигнер служил на Корфу при военном губернаторе. По возвращении оттуда Фигнер отправился служить на очередную войну против Турции. Там он впервые отличился в бою. Во время осады крепости Рущук он ночью измерил размеры крепостного рва, а затем участвовал в тяжелейшем штурме этого же укрепления. Там он получил тяжёлую рану и Георгиевский крест. Ничего особенного по тем временам в этом не было, но тут-то и грянула война 1812 года. Фигнер ушёл по специальности — в артиллерию.
Коллаж © L!FE. Фото: © wikipedia.org
Впервые Фигнер показал себя в арьергардном бою у Валутиной горы вскоре после отхода у Смоленска. Одна из пушек, которой командовал его сослуживец Радожицкий, застряла в грязи. Французы обратили в бегство пехоту и чуть было её не захватили. Фигнер с пистолетом и саблей полез вперёд, собрал полтора десятка беглецов, с которыми притаился в кустарнике. Как только французы приблизились, русские выпрыгнули из кустов как черти из табакерки, а сам Фигнер подбежал к командиру противника, обезоружил, взял за грудки и грозил убить. Как выразился Радожицкий, "офицер спардонился, а шассёры его показали затылки". После этого Фигнер поволок растерянного офицера за шиворот прямо к генералу Барклаю де Толли, который находился неподалеку. Тот сразу же произвёл молодого офицера в капитаны.
При Бородино батарея Фигнера осталась в стороне от всех значимых событий. Однако во время отхода от Москвы офицер-артиллерист нашёл себе занятие по душе. Племянник Фигнера позднее вспоминал, что "властолюбие и жажда чего-то необыкновенного были главными двигателями всех его действий" — и теперь он смог удовлетворить обе страсти.
Армия Наполеона, уходя всё дальше в глубину России, попала в неочевидную поначалу ловушку. Коммуникации растянулись. Чтобы доставить к войскам провиант, порох и все прочие необходимые предметы, требовалось преодолеть сотни километров по скверным дорогам. Поэтому Главной квартире пришла логичная идея — воздействовать на коммуникации летучими отрядами и поставить французов в ещё более невыгодное положение. Знаменитая фраза Кутузова из романа "Война и мир" — "Будут они у меня лошадиное мясо есть!", возможно, и не произносилась в реальности, но желаемый эффект был именно таким.
Всенародно известный Денис Давыдов только самый знаменитый из полутора или двух десятков отрядов, набросившихся на коммуникации противника. Чаще всего ядром партизанского отряда была регулярная кавалерия, усиленная казачьими частями, и хрестоматийные мужики с картины "Не замай!" выполняли сугубо вспомогательные функции. Крестьянские отряды занимались охраной своих волостей и ловлей мародеров, партизаны же в узком смысле вели террор на коммуникациях, диверсионную войну.
Коллаж © L!FE. Фото: © РИА Новости
Именно такой отряд решил возглавить Фигнер. Ещё при оставлении Москвы он, переодевшись мужиком, вёл разведку и якобы даже налёты на мародеров. Он даже хотел убить Наполеона, но императора хорошо охраняли. "Старые ворчуны" гвардии не пропустили подозрительно выглядящего "мужика", так что он чуть не погиб сам. Часовой у Спасской башни двинул Фигнера в грудь прикладом, а затем ему учинили допрос, для чего он так стремится в Кремль.
Однако функции разведчика Фигнер выполнял блестяще. Исполняя роль туповатого крестьянина, диверсант прислуживал офицерам, и внимательно слушал, о чём говорят у костров. Благо, всеми основными языками многонациональной Великой армии он владел в совершенстве. После этих приключений Фигнер вернулся в ставку в Тарутино. Возвращение выглядело своеобразно: он вызвался под личиной крестьянина послужить проводником французским вестовым, которых привёл на казачий пикет. Успех разведки и личная благосклонность к Фигнеру Алексея Ермолова, возглавлявшего штаб, предопределили дальнейшее: Фигнеру велели скомплектовать свой отряд.
Фигнер отличался своеобразным подходом к кадровому вопросу. К небольшому регулярному ядру он присоединил многочисленных дезертиров и мародёров, которых вдохновил обещаниями добычи. Этих полубандитов он быстро превратил в слаженную и боеспособную боевую единицу, к немалому удивлению сослуживцев. Удивительно, насколько быстро он умел найти общий язык с самыми разными людьми — "золотая рота" подчинялась ему беспрекословно, вчерашние бандиты блестяще выполняли приказы. Более того, он даже включил в отряд нескольких пленных — правда, те вскоре дезертировали и отправились своей дорогой.
Кроме солдат и дезертиров Фигнер активно привлекал к малой войне крестьян и добивался того, чтобы его разношерстное войско действовало как одна рука. Ермолов острил по этому поводу, что, когда бойцы Фигнера возвращались с вылазок, из-за этой "разноцветной шайки" штаб напоминал вертеп разбойников. Заметим, к слову, что партизаны стали всеобщими героями далеко не сразу. Кое-кто считал, что должность партизанского командира — это унижение. Фигнер же пошёл дальше всех.
Денис Давыдов — главный соперник Фигнера по славе и успехам на партизанском поприще — настаивал, что партизанский лидер — это офицер регулярной армии в специфических условиях и все законы и обычаи войны распространяются на него. Большинство командиров придерживались схожего мнения. Однако Фигнер полагал, что на такой войне правил быть не может и партизанский командир должен использовать любые средства, включая не самые почтенные. Петр Граббе, сам партизан, вообще в сердцах заметил, что Фигнер скорее разбойничий атаман.