Оккультные тайны Кремля. часть 1, глава 6
- Если они предадут Перуна, Пусть пожелтеют, как золото!
На крутом берегу, у слияния Москвы-реки и Неглинной в глухом бору на склонах Боровицкого холма лепились жила славян-вятичей. Издревле Боровицкий холм именовали Ведьминой горой. На ее лысой вершине, на ровной площадке возвышался Храм Семи Врат, капище, где стоял священный капь, и где совершались служения во славу Небесных Богов, Покровителей Родов Расы Великой, и бога-мироуправителя Перуна. Вкруг капища шел земляной вал, на гребне которого горели негасимые священные крады. За ним поднимался второй вал – внешняя граница святилища. Место между насыпями носило название требища: во время ритуальных пиров люди потребляли там жертвенную пищу, становясь сотрапезниками богов.
К святилищу за высокой городьбой вело почетное число ступеней, заканчиваясь ровной площадкой перед воротами, покрытыми искусной резьбой. Святилище имело форму круга, сакральной фигуры, олицетворявшей Колесо Сварога, поделенное на восемь сегментов, повторяя форму цветка, восьмилучевого «огневика». В лепестках цветка-святилища горели священные неугасимые огни-костры Перуна, а в окружении идолов возвышался хором Перуна.
Внутри храм повторял общий принцип капища, и имел девять залов-святилищ, восемь из которых располагались вокруг девятого, посвященного высшему божеству. В центре этого зала стоял огромный фетиш из черного дуба. Был он столь велик и грозен, что у воинов, приносивших к его стопам оружие, замирали сердца. Четырехгранный черный столб венчали четыре лика божества, указывавшие на четыре стороны света.
Коронован был капь одной шапкой, что придавало властителю дум фаллическую форму, символизирующую мистическую связь Земли и Неба. Усы и уши Перуна были покрыты золотом, ноги обуты в железо, у пояса сверкал рубинами меч. В правой своей руке мироуправитель сжимал рог, указатель изобилия и богатства, а на шее у него лежала тяжелая гривна, знак власти, который в мире людей только вожди племен имели право носить. Перед идолом горело негасимое пламя, которое день и ночь стерег жрец-хранитель. В залах-святилищах совершались служения Светлым Богам. Над каждым залом располагалась звонница, и каждая была увенчана купольным шатром. Прекрасен и величествен был Храм Семи Врат на вершине Боровицкого холма. Перуну приносили вятичи своих новорожденных и усопших. Новорожденных обносили вокруг идола на восход, усопших – на закат. Воины, готовясь к сражению, приходили поклониться богу-воителю, который был им щитом на поле брани, а погибшие попадали прямо в Перунову небесную рать.
Отсюда, с Боровицкого холма начинается история Москвы, возникшей на рубеже двух эпох, при конце киевской и в самом начале владимиро-московской. История Москвы несколько столетий подряд ограничивалась именно историей Кремля. В конце первой половины XII века в этих местах была резиденция ростово-суздальского князя, шестого сына Владимира Мономаха, Юрия Владимировича, прозванного за свою склонность к захватам «долгия руки», т.е. Долгорукий.
Прозвищем этим князь обязан еще и своей мстительности. Он не сторонник родовых отношений, не совестится идти против родичей и своего старшего брата Вячеслава, не делает различия между отеческим гнездом Мономаховым и «осиным» - Ольговым. На самом деле, ему без разницы, кто у него на службе, кто идет у его стремени, он даже не гнушается половецкой силой. К сыновьям и боярам своим не ласков, их точка зрения его не особенно волнует, и вообще князь жесток. Прибрежными речными селами Юрий завладел способом, соответствующим духу того времени, то есть, силой. Селами по реке Москве владел суздальский боярин Степан Иванович Кучко, старший дружинник первого ранга войска Владимира Мономаха. Долгорукий боярина казнил, и завладел всей округой.
Но, зачем Юрию понадобилось убивать своего боярина? Дело в том, что жена Степана Ивановича находилась в любовной связи с князем, и боярин, рассудив: измена за измену, в отмщение за свою честь, перешел на службу к Изяславу Мстиславичу, врагу Долгорукого. «Кучко, возгордился зело, не почтил своего князя и даже хулил его» - так в то время объясняли эту расправу над Кучко. Так, адюльтер привел к гибели боярина и основанию города.
На Ведьминой горе, над гладью Москвы-реки и Неглинной, спустя полтора столетия после принятия христианства, все еще возвышал главу храм Перуна. К тому времени святилище утратило большую часть своего великолепия, но люди, приходящие к богу, не утратили веры; по-прежнему горели священные крады Перуна. Княжеские гриди ринулись на гору, обнажив мечи против волхвов. Кровь стыла, и тошнота подкатывала к горлу от свершившегося чудовищного злодеяния. Храм был предан огню. В дыму и пламени, как голодные псы, метались они, разграбляя погибающее святилище. Но это был еще не финал драмы. Перунова верховного жреца истязали и предали жестокой и мучительной смерти.
На пепелище установили столб, к которому привязали служителя культа, приговоренного князем к сожжению. Но это не было сожжение в обычном смысле. В течение восьми часов жреца коптили заживо, так, что одежда на нем истлела и отпадала клочьями вместе с обугленной кожей. Его длинная белая борода и волосы обратились в пепел, и все тело старца плавилось, как воск. Когда душа мученика вознеслась к Перуну, столб с истерзанным телом, наконец, сожгли. Это была показательная казнь. На гору согнали народ из ближайших деревень, и многие были свидетели тому, как изрек погибающий волхв проклятия на род Долгоруких, и свои бывшие владения. И в самом деле, все, что строилось в последующие века на этом месте, подвергалось огню и уничтожению. Сам князь бесславно умер через 10 лет, 15 мая 1157 года; его отравили те, кому он был ненавистен – киевские бояре. Юрий вообще был чрезвычайно непопулярен среди киевлян. Тот час после смерти господина, его двор был расхищен и опустошен народом. Причиной такой ненависти были личные качества Долгорукого, а так же крайняя неприязнь южан к властителю Северной Руси. В последующие века члены династийного рода Рюриковичей всегда были у власти и на виду, однако моральный кодекс соблюдался ими не слишком строго, а этические нормы не входили в число их добродетелей. Женщинам из рода Долгоруких особенно не везло.
Изрекая проклятие, волхв вложил в него всю свою волю. Голос человека, который уже полностью обуглился, был подобен грому, и все, бывшие на горе, услышали его слова, а когда столб вспыхнул ярким пламенем, и облако белого дыма взметнулось ввысь, по небу прокатился гулкий раскат грома – голос Перуна, и удары его тяжелого молота. Никогда не бывало такого, чтобы поздней осенью, когда уж полетели белые мухи, гремел гром. Многие, бывшие там, устрашились этим явлением и в ужасе потекли со склонов горы. С того времени каждый год стала гореть боровица сосновый бор , а потом и крепость, возведенная на Ведьминой горе.
Впервые о существовании Москвы заговорили в конце первой половины XII века. Неспокойное это было время, апогей удельной системы, ослаблявшей Русь. Пора обособления княжеств и эра кровавой борьбы из-за Киева между Мономаховичами и Ольговичами, а в роду Мономаха грызлись еще и между собой. В этом междоусобье «разодралась» вся земля Русская, и не было князя, который не принял бы в нем участия. Княжеские гриди дрались и крестили по всей Святой Руси.
Весною 1147 года Суздальский князь Юрий Долгорукий пошел на Новгород, бывший на стороне Изяслава Мстиславича, великого князя Киевского, Юрьева племянника. А Святослав Северский, союзник Долгорукого, двинулся на землю Смоленскую, так же бывшую заодно с Киевским князем. После этих кампаний Святослав получил от Суздальского князя призыв: «Буди, брата, ко мне в Москов».
Святослав прибыл к нему с сыном своим Олегом, князем Владимиром Рязанским и войском. Братственно встретил Долгорукий прибывших князей, и на обрывистой лесистой горе, что вздымалась над Москвой-рекой и Неглинной, в княжеской усадьбе воспламенились огни, зашумел «сильный» пир. Долгорукий щедро одарил Святослава, Олега, Владимира Рязанского и всю их дружину. Со скоростью ветра разнеслись слухи о встрече князей - ратных союзников в новом городке Москве перед началом крупнейшего междоусобия.
Князья заключили договор «жить в любви и единстве до конца живота, иметь одних друзей и врагов и сообща стеречься от недругов», и это не сулило Руси ничего хорошего. Вот строки подлинной хроники: «И прислав Гюрги к Святославу, рече: приди ко мне брате в Москов. Святослав же еха к нему с дитятем своим Олегом в мале дружине, поима с собою Владимира Святославича; Олег же еха наперед к Гюргю и да ему барса. И приеха по нем отец его Святослав и тако любезно целовастася в день пяток на Похвалу Святой Богородице и быша весели. На другой же день повел Гюрги устроить обед силен, и створи честь велику им и да Святославу дары многи с любовию и сынови его Олегови и Владимиру Святославичу, и муж Святославл учреди и тако отпусти».
Об эту пору Москва имела статус пограничного для Суздальского княжества военно-княжеского блок-пункта, который в будущем станет важным концептом развития государства. С самого начала было видно, что здесь завязаны границы нескольких княжеств: Суздальского, Смоленского, Рязанского, Северского и Новгородского. Здесь было скрещение многих военных и торговых дорог из Новгорода, Смоленска, Чернигова, Киева, Ростова, Суздаля, и водных линий. Судоходная Москва-река, с ее темными чащами, являла собой арену, где сплеталось и соприкасалось очень многое. Исток этой реки был в Смоленской земле, что по Днепру вела в южную Русь, а по Двине – на заход солнца, к Балтике. Впадала Москва в Оку, в Рязанско-Муромском княжестве, протянувшемся к Волге. Здесь сходились пути в Новгород, Киев, во Владимир, и Смоленск.
В этих труднопроходимых местах с незапамятных времен жили кривичи. В глухих нехоженых чащах обретались чародеи и колдуны-чернокнижники, там же после принятия христианского учения скрывались и адепты «старой веры», за которыми как за бешеными псами охотились князья и духовенство – и те были обречены. «Юрий, казнив Кучка, взыде на гору и обозре очима своими семо и овамо, по обе стороны Москвы-реки и Неглинной, возлюби села оныя и повелел сделати там древян град».
На холме, на месте сожженного Перунова святилища была поставлена церковь Рождества Иоанна Предтечи на Бору - самый первый храм в новом городе. Выстроена церковь была из сосны, которой густо порос холм. Тогда же появилась и первая крепостная стена вокруг Боровицкого холма - московский Кремль. В те времена Москва представляла собой военную крепость, и главными своими сторонами обращена была на юг и запад.
Множество раз горел, и бывал разрушен Кремль, множество бед испытали московские обитатели. Поневоле будешь помнить о проклятии волхва, тяготеющего над Боровицким холмом. Хроника агрессорских налетов на Москву начинается с 1177 года, когда приведенные князем Глебом Рязанским половцы сожгли город. С этого момента пожары повторяются с завидным постоянством. В 1213 году Москву взял князь Юрий Всеволодович. В 1238 году город практически дотла выжег Батый, в 1293 году после Батыя о себе заявил новый монгольский воитель, Дюденя. В 1365 году – новая беда, страшный Всесвятский пожар, уничтоживший Москву. А в 1382 году хан Золотой Орды Тохтамыш вероломно захватил едва отстроившуюся Москву, изрубил 24 тысячи человек, а Кремль вновь был сожжен начисто.
Этим бедствиям не было конца, все чаще стали говорить, что это нехорошее место, проклятое, и что Кремль стоит на крови. И, казалось бы, надо уходить с окаянного места, искать новое, лучшее, но Москва неизменно возрождалась из пепла. И дело даже не столько в том, что Москва стояла на скрещении дорог и водных путей и, соответственно, имела выгодное экономическое положение, сколько в существовании некой загадочной и мистической связи места и людей, приходящих сюда. И это есть энигма, таинственная причина выживания и возрождения города. Кремль – странное место, он окутан некой фатальной тайной, его магическая аура изменяет не только судьбы отдельных личностей, но и целых народов, и грядущих поколений.