Отец АЛЕКСАНДР: «Церковь имеет мощный потенциал, который нужно использовать для освобождения пленных»
Мы познакомились случайно. На трассе. Священник возвращался в свою епархию в Изюм со стороны передовой. Оказалось, нам по пути, словом, дальше поехали вместе. Какой попутчик, такая и беседа в дороге. С врачом — о здоровье. С учительницей — о школе. Со священником — о самом главном, насущном, о том, что болит больше всего. Сегодня для нас, жителей востока Украины, это война. Потому, наверное, наша беседа с отцом Александром не могла не завертеться вокруг темы Донбасса, военного настоящего и послевоенного будущего, того, как изменила война всех, кого в той или иной мере коснулась.
На снимке: отец Александр.
Фото предоставлено автором.
Пока ехали, я обратил внимание, что украинские военные на блокпостах батюшку не просто знают, но и явно рады его видеть. Выяснилось, что священник Крестовоздвиженской церкви Изюма о. Александр Панасенко у них частый гость. Ездит на передовую, доставляет бойцам одежду, провизию, которую собирают прихожане храма. Оказывает духовную поддержку. Вместе с другими священниками Изюмской епархии был на Светлодарской дуге, в Попасной и Троицком на Луганщине, в рождественские дни служил молебны на блокпостах. Из дальнейшей беседы стало ясно, что для него это не только послушание по взаимодействию с армией, но и работа, продиктованная чувством гражданского долга, велением сердца. Батюшка оказался активным патриотом Украины. Необходимость присутствия представителей церкви в зоне военных действий сомнений у отца Александра не вызывает. Он считает, что помимо миротворческой, гуманитарной, они выполняют и серьезную психотерапевтическую миссию. Ведь для нормального человека воевать — значит переживать колоссальный стресс. Преодолеть его может помочь священник.
— Иногда у человека бывает потребность выговориться — не у себя в подразделении, а третьему лицу, кому-то постороннему. Он раскрывает священнику, что у него накипело, что его мучает, и — понемногу успокаивается, — поясняет мой собеседник.
— Церковь призывает к милосердию, — продолжает он. — Я помню, как в 2015 году при мне брали в плен россиян. Бурятов, псковских десантников привели в штаб. Допросить нужно — это военное дело. Но не издеваться, и я призывал ребят не делать этого, не унижать человеческое достоинство. И ребята прислушивались. Россиян потом поменяли на украинских солдат. С их головы ни единого волоска не упало.
— Люди, прошедшие войну, изменились?
— Война не может не изменить человека. Она всех меняет. У солдат меняются ценности и взгляды на жизнь. Проявляется обостренное чувство справедливости, они перестают бояться говорить правду, невзирая на чины и ранги. Эти качества сохраняются у ребят и после возвращения из зоны АТО. То же самое, я заметил, происходит и с гражданскими людьми. Исчезает страх простого люда перед «царьками». Потеря этого страха — положительный момент. Вместе с ним у народа появляется критическое мышление — телевизору уже не доверяют, словам и обещаниям чиновников — тем более. Верят действиям. Скажем, приехал в прифронтовое село один чиновник, посмотрел на разрушенный дом, пожалел хозяина и уехал. Приехал другой, организовал восстановление дома. Вот ему и будут доверять.
— Сегодня много говорится о том, что было бы целесообразно больше привлекать Украинскую православную церковь к переговорам по обмену пленными. Якобы даже были случаи успешного участия духовенства в этом процессе. Как вы думаете, способна церковь эффективно решать эти вопросы?
— Чтобы достичь результата в переговорах об освобождении наших пленных воинов или волонтеров, нужно вести диалог с участием структур, которые имеют на той стороне вес и поддержку среди местного населения. Сегодня Украинская православная церковь полностью сохраняет влияние в территориальных рамках Украины по состоянию на 1 января 2014 года, т. е. на период начала отторжения Крыма. Она продолжает свою деятельность и на территориях, временно не подконтрольных Украине. Это — переговорный потенциал, который нужно использовать. Так, при содействии Блаженнейшего митрополита Онуфрия, при участии украинского епископата произведена передача «киборга» из макеевской колонии на территорию Украины. (Имеется в виду освобождение Тараса Колодия в декабре минувшего года. — Авт.). В результате сложных переговоров человека удалось вызволить из застенков. Сам я в процессе не участвовал, знаю об этой истории только по СМИ. Слышал, что есть священники, которые сами приезжали к противнику и в процессе диалога потихоньку вытаскивали из плена украинских солдат. (По данным СМИ, в 2015 г. при участии духовенства удалось освободить из плена четырех украинских пленных. — Авт.).
— Какой урок все мы должны извлечь из войны на Донбассе?
— Думаю, что первой государственной идеей должна быть независимость, а второй — сильная армия. При этом в глобальном смысле церковь всегда призывает к миру, всегда является миротворцем. Она всегда против войны: в семье, в обществе, между странами, даже между галактиками (потому что мы молимся за мир во всем мире), — улыбается отец Александр.