Лев Лещенко: «Вышел за рамки только один раз. Когда ушел от жены…»
Почему Лещенко любит выпить? От какого комплекса мечтает избавиться? За что ему стыдно по сей день? Зачем окружает себя красивыми девушками? И почему не общается с первой женой?
–Лев Валерьянович, от вас так и веет благополучием. Ведь не обманчивое впечатление?
– Думаю, нет, не обманчивое. Главное, понимаете, найти в душе покой. Это то, к чему я стремился всю жизнь…
– Но у вас есть какие-то проблемы?
– Не знаю. Да нет, ни житейских, ни даже душевного свойства – никаких особых проблем у меня нет.
– Творческий кризис был когда-нибудь? Момент, когда петь вообще не хотелось – просто до отвращения?
– Петь мне никогда не хотелось. (смеется). Это я шучу, конечно. Вы знаете, мне не хочется петь, только когда я болею, когда не в порядке связки.
– А жизненный крах?
– Да нет, избавил меня бог. Я никогда не страдал физически, никогда сильно не болел, ничего не ломал. Если не учитывать травму в 10-м классе, когда упал с гимнастических колец и у меня было ущемление шейного позвонка – где-то месяц не работали руки-ноги.
«ЧУТЬ НЕ ИСПОРТИЛ ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКУ»
– В общем, тишь, гладь да божья благодать. Даже слухи к вам не пристают…
– Знаете, я считаю, если человек самодостаточный и его все устраивает в творчестве, ему не нужно себя пиарить. Как говорит один мой приятель, тихое преимущество всегда лучше явного.
У меня много чего есть, о чем люди даже не догадываются. И в плане моего бизнеса, и в плане взаимоотношений с людьми искусства, людьми бизнеса настоящего, я дружу с самыми крутыми. Но не хочу об этом говорить. Зачем?
– Ваш девиз – не высовывайся, можно так сказать?
– Абсолютно. Мне кажется, это вполне нормально.
– Неужели никогда не хотелось быть бунтарем? Это ведь так романтично.
– Абсолютно не хочется. Я в другом сублимирую: у меня есть свой характер, свой темперамент – а это врожденное чувство, свое эго.
– И вы не способны на резкий жест, громкую фразу, отчаянный поступок?
– Нет, я могу резко поговорить с человеком. Но это касается или творчества, или бизнеса, где нет компромиссов. А что касается человеческих отношений, то людей принимаю такими, какие они есть, не пытаюсь подмять их под себя. Если вижу, что ситуация выходит за пределы моих нравственных устоев, я просто прекращаю общение.
Есть такие люди, в том числе и коллеги, к которым я стараюсь вообще не подходить. Зачем мне душевный свой покой, который я выстраивал всю жизнь, разрушать?
– Во всем ищете компромисс. А компромиссы с совестью вам знакомы?
– Трудный вопрос. Нет идеальных людей в плане нравственности, морали. В мелочах, наверное, можно поступиться какими-то принципами: и солгать, и соврать немножко. Но не в главном.
– Неужели даже ни за что в жизни не стыдно?
– Да нет, таких моментов много было. Допустим, раньше, молодыми ребятами, мы сшибали все время эти копейки: дядь, дай пять копеек – из области попрошайничества. Или: я в Сокольниках жил, там была спецшкола, и мы с приятелем глухонемых из себя разыгрывали, нас везде бесплатно пропускали…
– Ну, это милые детские шалости.
– А если говорить о серьезных вещах… Но это была система наша дурацкая, которая не давала человеку личностно развиваться.
Я был старостой курса в ГИТИСе, с нами училась девочка. Она была способная очень артистка и певица, но жила своей жизнью, не жизнью коллектива: ну, опаздывала постоянно, красилась. И девчонки наши собрались как-то, говорят: Лева, мы не можем с ней общаться, ее надо отчислять из института. И я пошел с этим к ректору.
У нас состоялся разговор, и он, партийный человек, мудрый очень дядька, сказал: у каждого из вас своя жизнь, у нее тоже будет своя, поэтому я категорически возражаю. И не подписал.
Я думал впоследствии: как я мог вообще, ведь мог испортить судьбу человека. И это было бы страшным, наверное, переживанием для меня. Случилось иначе, и слава Богу. Но этот мой поступок до сих пор меня немножко гнетет.
«КОМФОРТ – КОГДА НЕ ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН»
– «Лева, такой добрый и покладистый, что, если б был женщиной, все время ходил бы беременным». Это о вас Дербенев говорил…
– Ну, в принципе – да, были какие-то бесконечные просьбы…
– Разве можно быть добрым, добреньким в шоу-бизнесе?
– Знаете, раньше система работала – мы не могли ничего сделать. А сейчас, когда я достиг уже положения, – само имя работает на меня. Мне уже никто не может ни перейти дорогу, ни обидеть.
– А обмануть вас легко? Вы же добрый – думаю, не так уж сложно.
– У меня достаточно хорошая интуиция. Я же говорю, что просчитываю ситуацию заранее, никогда не буду общаться с человеком, который как бы не мой: будь то мужчина или женщина…
Но, кстати, в бизнесе меня обманывали. Был человек, которому мы доверяли, давали деньги без конца. И он растратил очень большую сумму – за наш счет расплачивался с какими-то своими долгами. Пришлось судиться…
– Что в вашем понимании комфорт? Можете нарисовать картинку?
– Комфорт – это когда не звонит телефон. Когда я сижу дома, у себя на даче. И смотрю хороший баскетбол.
– А жена для полного комфорта где должна быть: рядом в кресле или на другом конце света?
– Хорошо, когда собака рядом, ну и жена где-то поблизости… Жена в это время с книжкой сидит, она у меня читает много.
Вообще, дом должен быть наполнен… Ну, сейчас уже о детском смехе речь не идет, но какой-то жизнью. А если говорить об отдыхе, то, скорее всего, это даже не заграница, а Сочи.
Сочи я очень люблю, часто там бываю. И несмотря на то, что человек я публичный, мне интересно сходить там в какую-то самую простую кафешку, сесть на природе, выпить молодого вина, пожарить шашлычок. И это настоящая медитация – ну ничего, никаких мыслей. Пожалуй, вот это – самое комфортное состояние…
Кстати, в Сочи я встретил свою вторую супругу. Вот вы спрашивали о бунтарстве, о выходе за какие-то рамки. Один раз было – ушел от жены. Приехал на курорт, в любимый город, встретил там Иру. Просто один раз не пришел домой. И пропал…
«ИРА – ОЧЕНЬ ПРЕДАННЫЙ ЧЕЛОВЕК»
– Первая жена, как думаете, не таит на вас обиду?
– Таит, конечно. У нее, я думаю, комплекс этот на всю жизнь. Я пытался найти с ней какой-то контакт, наладить отношения: и в плане творчества, и материально помочь. Но она, к сожалению, человек жестких принципов, очень консервативна.
– Она сейчас в Москве живет, чем занимается?
– Думаю, что ничем. Она была певицей, очень неплохой, работала в Москонцерте. А сейчас, наверное, на пенсии.
– Скажите, какое самое главное достоинство вашей нынешней жены Ирины?
– Она верный и преданный человек. Очень талантливый: что бы ни делала – все получается. Ландшафтным дизайном занялась, у нее сорок с лишним видов растений – знает, как посадить каждый кустик. Знает, как приготовить, знает, как шить. Вплоть до того, что, когда была перестройка и в магазинах ничего не было, сама мне смокинг сшила.
– Но почему супругу не знакомите с общественностью? Жену Кобзона все знают, жену Винокура – тоже.
– Не знаю, это свойство характера, наверное. Но Ира и сама скромная, просто человек другого темперамента. Кому надо, ее и так все знают.
У меня случай был: я пришел на рынок – Ира меня послала за раками, сказала: подойдешь к женщине, ее зовут Вера, она тебе даст хороших раков.
Пришел на рынок, там стояли женщины-продавщицы, спрашиваю: где мне найти Веру? Тогда они повернулись и дружно хором закричали: «Вера, иди сюда, Ирин муж пришел».
«КОГДА ПЬЯНЫЙ, МОГУ ДЕНЬГИ РАЗДАТЬ»
– Лев Валерьянович, вы здоровый образ жизни ведете?
– Иногда нарушаю. Но если выпиваю, то потом два-три дня обязательно режимлю.
– В одной анкете вы написали, что любимый напиток у вас водка.
– Да. Я пью водку с э-э-э… разбавленную…
– Уж испугался, скажете, с первого класса.
– Нет… С первого класса, вы сказали? С третьего! Первый раз, точно помню, это было в третьем классе. В Сокольниках собрались, нас было человек девять ребят, купили четвертинку, зашли за железнодорожный вагон и из горла сделали по глотку. Все были в умат, конечно. Потом еще и закурили – курю я тоже с третьего класса, но бросил уже лет 20 назад. Вообще, я безумно люблю пиво, безумно люблю воблу. Люблю выпивать, выкурить сигару…
– А пьяным часто бываете?
– Нет, я не напиваюсь, я себя контролирую. Ну, бываю, конечно, пьяненький.
– Интересно было бы посмотреть. Кто-то становится агрессивным, кто-то угрюмым, кто-то засыпает сразу. Какой вы?
– Веселый, энергичный, остроумный. Раскованный, альтруистичный – могу деньги раздать. Я всегда веду столы, выступаю в качестве тамады. Это, может быть, даже в какой-то степени допинг для меня. Потому что в жизни я более спокойный, сдержанный человек. А здесь – подкорка вырывается немножко.
Кстати, многие вещи я придумывал так: сажусь за стол, допустим, пишу себе сценарий какой-то. И чтобы немножко комплекс этот уничтожить – чуть-чуть выпиваю. Для меня это благо, я раскрепощаюсь: могу обнять, поцеловать. Потанцевать с женщиной, сказать комплимент своей какой-нибудь подруге.
– Хотели бы быть таким всегда?
– Может, и хотел бы, но это невозможно. Во-первых, для меня это не естественно. А потом, так нельзя жить: в постоянном заводе, на таком градусе эмоций. Я думаю, нужно все-таки аккумулировать энергию, иногда быть сосредоточенным, нужно иногда сесть, подумать, задуматься.
«ПЕРЕД БОЛЬШОЙ АУДИТОРИЕЙ ТЕРЯЮСЬ»
– Значит, вы собой полностью довольны?
– Знаете, счастлив тот человек, который избавился от комплексов в своей жизни. Наша жизнь, жизнь старшего поколения, – это бесконечное количество комплексов. Это безденежье, это недоедание, это понукание. Но нет человека, я думаю, у которого не было бы комплексов. Нет комплексов – это шизофрения.
– А от какого вам бы хотелось избавиться?
– Я думаю, как это ни парадоксально, – это выступления на большой аудитории. Когда я не как артист, а как человек. Потому что как артист я играю роль, и я не комплексую. А когда просто сам по себе – я теряюсь, какой-то зажим происходит. По этой же причине отказываюсь участвовать в каких-то программах, где идет полемика острая. Нет, у меня есть свое представление о политике, о жизни; свое мнение, которое я могу отстоять. Но публично…
– Может, оно вам и не надо?
– Может, и не надо. Меня никогда не прельщало быть трибуном, скажем. Скорее всего, я мог бы стать проповедником, а не оратором. Знаете, мне даже предлагали мои друзья-олигархи: хочешь, вложим в тебя деньги, будешь проповедником? Проповедником добра, милосердия, здорового образа жизни. Думаю, я мог бы им стать. Может, еще стану…