Крым - край русский: Десант в холодный декабрь (ФОТО)
Во все книги о Великой Отечественной войне вошли статьи о беспримерной Керченско-Феодосийской десантной операции, осуществленной войсками Закавказского (в период боев десантных сил – уже Кавказского) фронта, сил Черноморского флота и Азовской военной флотилии в период с 25 декабря 1941 года по 2 января 1942-го. На захваченном плацдарме, а это весь Керченский полуостров, - в дальнейшем были развернуты войска Крымского фронта. Оттянуты значительные силы противника от Севастополя, сорван немецкий план захвата Тамани и продвижения на Кавказ. Много о десанте писали в советское время – и публицистики, и мемуаров, и художественных произведений. Не будем потому останавливаться на подробном описании боев в те морозные дни и ночи, только в контексте очерков упомяну о том или ином эпизоде.
Но через десантную операцию прошли десятки тысяч солдат и офицеров, а Десант прошел через их душу и тело. Много воинов осталось лежать в братских могилах по всему Керченскому полуострову и феодосийскому предместью. Много их прошло суровую школу по захвату плацдармов – восемь дивизий и 2 бригады общей численностью в 62 тысячи человек, более 20 тысяч военных моряков. Но сейчас участников десанта едва наберется несколько сотен человек. На их воспоминаниях, а также рассказах очевидцев тех героических и трагических дней, и основываются очерки, посвященные Десанту. Используется и новейшая историческая литература о тех событиях. Но перед написанием я посетил многие населенные пункты, упоминаемые в сводках о десанте, положил не один букет из степного кермека на могилы участников десантной операции.
И еще одно вступительное замечание. Расспрашивал я как-то школьников выпускных классов о их знаниях по истории Великой войны… И убедился – мало знают они о прошлом их прадедов. Насмотревшись “Спасения рядового Райана”, некоторые одинадцатиклассники и понятия не имеют о советских десантных операциях. В том числе и по освобождению родного Крыма. Вот и решено было опубликовать цикл статей о событиях зимы 1941-42 гг., произошедших на крымской земле. В первую очередь – для молодежи, поражаясь беспримерными подвигами советских воинов, и не скрывая трагизма войны…
Читая старую тетрадь…
Я не буду описывать подготовку к десантной операции, а также ее начальный этап – переход кораблей в районы развертывания и захват плацдармов в районе Керчи. Оставлю эту тему керченским журналистам и историкам. Расскажу о феодосийском этапе Десанта. Случайно пару лет назад мне попались неопубликованные рукописи известного в Кировском районе журналиста Сергея Ивановича Титова. Он собрал уникальные воспоминания участников еще в конце 60-х, но опубликовать почему-то не смог. Поэтому в этом очерке я пользуюсь материалом этого талантливого публициста, увы, покинувшего этот мир. Потому – сразу обширная цитата из рукописи. “Ночью 29 декабря, в 3.48, по приказу капитана 1 ранга Басистого крейсера “Красный Кавказ”, “Красный Крым”, эсминцы “Шаумян”, “Незаможник” и “Железняков” открыли по Феодосии и станции Сарыголь десятиминутный артиллерийский огонь. С ними от Новороссийска шли транспорт “Кубань” и 12 катеров. Погода была штормовая, 5-6 баллов, мороз. По пути подорвался на мине эсминец “Способный”, погибло около 200 человек и вся связь полка.
Немцы в Феодосии встречали рождественские праздники и не ждали десанта, тем более в такой шторм. И тут под прикрытием артогня прямо в порт прорвались катера-охотники под командованием капитана-лейтенанта Иванова и стали высаживать штурмовой отряд в 300 человек. Отрядом командовали старший лейтенант Айдинов и политрук Пономарев. За ним в порт вошли эсминцы. Крейсер “Красный Кавказ” пришвартовался прямо к молу, а “Красный Крым” стал на рейде и разгружался с помощью разных плавсредств. Под бешеным огнем опомнившихся немцев…
С рассветом потянул холодный северо-восточный ветер, началась метель. Но авиация немцев провела бомбежку порта и штурмующих. Однако было поздно, высадившиеся группы закрепились. Корректировщик огня, старшина 1 статьи Лукьян Бовт, был уже на берегу, и очаги сопротивления фашистов быстро подавлялись с кораблей. У железнодорожного моста немцы сосредоточили 2 орудия, пулеметы. Но их стремительной атакой взял взвод лейтенанта Алякина, причем помог краснофлотцам мальчик Мишка. Он провел взвод дворами санаториев в обход немецкой позиции. Увы, фамилии отважного паренька никто не запомнил… К полудню предпоследнего дня 1941 года вся Феодосия была освобождена и наступление пошло в северо-восточном направлении. К исходу первого дня была захвачена и станция Сарыголь. Тут не обошлось без сильных потерь, убиты политруки Штаркман и Марченко, командир роты Полубояров, офицеры Вахлаков и Карлюк.”
“44-я армия под командованием генерал-майора А.Н.Первушина высадилась вслед за штурмовыми группами и развила успех военных моряков. Но флот понес потери: потоплены в порту во время разгрузки “Жан Жорес”, “Ташкент”, “Красногвардейск”, получили повреждения “Курск”, “Дмитров”. Однако корабли и транспорты доставили на плацдарм более 23 тысяч бойцов, более 330 орудий и минометов, 34 танка, сотни автомашин, много других грузов”. “Карагоз и Изюмовка были взяты легко, однако немецкий мотополк и румынская кавалерийская бригада выбили наших на высоты к северу. А 31 декабря потеплело…”.
“15 января немцы начали общее наступление превосходящих сил. По всей линии выдвижения советских войск наносился страшный удар – с земли, с воздуха. А наши не закрепились, не смогли вгрызтись в мерзлую землю… И тут фашистские самолеты десятками, волна за волной… Попаданием бомбы в штаб 44 армии командарм Первушин был ранен, убит член военного совета бригадный комиссар А.Т.Комиссаров, контужен начштаба С.Рождественский… Затяжной бой ночью 15 января и весь день 16… Немцы своими четырьмя дивизиями и румынской бригадой прорвали оборону нашей 236-й стрелковой дивизии и устремились к городу. 17 января пришлось оставить Феодосию и отойти на Ак-Монай”.
“Всего в Керченско-Феодосийской десантной операции участвовало 42 тысячи человек, 2 тысячи лошадей. Пушки, танки, автомашины – сотнями перебрасывались. Десятки кораблей и судов осуществляли эти переброски…”
Такие вот записи, скорее всего по воспоминаниям очевидцев. Нет только упоминаний о времени после десанта, с 2 по 15 января. Но нельзя думать, что это был период затишья. Бои велись ожесточенные… Правда, уже на Ак-Монае…
Факты, о которых знают немногие
Керченско-Феодосийская десантная операция была первой и, наверное, крупнейшей в истории отечественной морской пехоты. Штурм Феодосии с моря изучается на спецкурсах американских “меринс” - морпехов. Это факты известные, но с операцией связано множество других, подчас забытых или доселе не опубликованных. Например, ветераны меня уведомили: в результате стремительного штурма с моря в Феодосии были захвачены полевая комендатура, гестапо и фельдсвязь. В этих учреждениях найдена масса секретных документов, в том числе так называемая “Зеленая папка” Геринга. Бумаги из нее потом фигурировали на Нюрнбергском процессе, и изобличали оккупантов и их режим. В них шла речь о работе гестапо, положения о концлагерях. Ценные бумаги… Но еще интереснее факты из жизни людей: военнослужащих, ведь ими проведен Десант, и местных жителей – им запомнились те морозно-слякотные дни…
Стоит рассказать о командире штурмового отряда отдельно. Аркадий Федорович Айдинов родился в 1898 году в Армавире, по национальности – армянин. И армянскому народу есть повод гордиться этим старшим лейтенантом, а не только маршалами и генералами. С 1920 года участвовал в гражданской войне, а после – одним из первых освоил диковинную тогда профессию газосварщика. Работал в 1-м московском автопарке. Энтузиаст сварочного дела, Аркадий был талантливым наставником, вырастил целый коллектив газосварщиков. Вместе с учениками он собрал целый броневик! Активный осоавиахимовец, Айдинов прошел курсы комсостава. А в сентябре 1939 года призван в Красную Армию, участвовал в освобождении Западной Украины и Белоруссии. Вступил в партию. В 1940 году он назначен командиром роты отдельного инжбата Краснознаменного Балтийского флота. С мая 1941 служит в Николаеве, в зенитной артиллерии Черноморского флота. Здесь его и застала война, был впоследствии дважды ранен. После госпиталя отправлен в Новороссийск, где назначен командиром штурмового десантного отряда с правом набора личного состава. И с середины декабря Айдинов набрал матросов в отряд – только добровольцев. Яростным огнем прошел Десант через судьбу и карьеру офицера. Умелое командование штурмовым подразделением свело потери среди матросов к минимуму – и это в шквале вражеского огня! После освобождения Феодосии Айдинов назначен комендантом города. Показал себя талантливым администратором. Но в январские дни наступления превосходящих сил противника был тяжело ранен. “Айдиновцы”, как матросов отряда называли фронтовики, показали достойный командира героизм, прикрывая отход наших войск. Понеся большие потери, они воспользовались огнем наших крейсеров по наступающим танкам немцев, поднялись во весь рост, расстегнули бушлаты и бросились в рукопашную… И шагнули в бессмертие… Но до сих пор нет ни памятника этим героям, именем освободителя не названа улица в Феодосии… Знаю, был у Аркадия Федоровича сын, Геннадий. На начало войны ему исполнилось 11 лет, но жив ли потомок славного рода, выяснить не смог. Может, отзовется? Память хранится в людях…
А знает ли кто-то, что свое знаменитое стихотворение “Жди меня…” Константин Симонов впервые прочитал именно в освобожденной Феодосии? Это произошло в редакции “Бюллетеня” армейской газеты “На штурм!” в первые новогодние дни 1942. Именно тогда Симонов, спецкор “Красной Звезды” побывал тут, в замерзшей, но снова советской Феодосии, и из-под его пера вышел не один очерк. И об освободителях города, и о предателях… Хочется вспомнить военных корреспондентов, высадившихся вместе с десантом, и организовавшим выпуск упомянутого “Бюллетеня” - на третий день десанта! И выпускали его каждый день две недели, тиражом в 2000 экземпляров – под непрерывными бомбежками и обстрелами! Имена военкоров должны войти в историю журналистики: Владимир Сарапкин, Михаил Канискин, Сергей Кошелев, Борис Боровских, Андрей Фадеев. Помогали им полиграфисты из местных жителей, причем совершенно бескорыстно. Это феодосийцы М.Барсук, А.Пивко, В.Сычова, П.Морозов, А.Коржова-Дивицкая, Ф.Смык…
Случаев героизма в Феодосии и окрестностях – много. Но один – знаковый. Представьте: почти непрерывная двухнедельная бомбардировка. Волны “Юнкерсов”. Гул моторов. Грохот взрывов. Смерть и разрушения. В развалинах все здравницы, уничтожены все учебные заведения, театр. Порт и вокзал – сплошные дымящиеся руины. Разрушено 36 промышленных предприятий, две трети жилых домов… И тут – 35 смелых. Разведчики-краснофлотцы. Дерзкий ночной налет на полевой аэродром недалеко от Старого Крыма. Грандиозный фейерверк из горючего, боеприпасов, обломков самолетов. Конечно, не все крылатые машины смерти были уничтожены, ведь из-под Севастополя немцы перебазировали почти всю авиацию. Но – где имена тех героев?
Увы, современным нам многое кажется безумным в том Десанте. Не может объяснить наш ум, ставший практичным, ни самоотверженных рейдов в тыл, ни гибельных контратак врукопашную. Под сомнение поставлена сама необходимость Десанта, без поддержки авиации и со слабым снабжением.
Действительно, ведь когда 16-17 января немцы бросили крупные танковые силы, нашим нечего им было противопоставить, кроме храбрости своей. Гибли моряки и солдаты под гусеницами, живые плакали от злости и своей безоружности. Но тогда никто не засомневался, отходя на Ак-Монайские позиции, теряя однополчан в неравных боях. Не сомневались и севастопольцы, которых избавили от второго штурма, и город продержался еще полгода – в глубоком тылу захватчиков. Став не просто городом-героем, а символом мужества и духа народа советского. Народа, ставшего “совками” - стараниями западных политтехнологов и наших бездумных попугаев -перестройщиков. На примере той же 44-й армии, которая пополнялась в основном из Закавказья и среднеазиатских республик, легко доказать одно, может, главное положение. Мужество и воинскую стойкость проявили все представители народов, участвовавших в войне, – и только потому, что считали всю советскую землю своей, а себя – защитниками этой земли. Отсюда – и героизм атак в слякотной крымской степи, и бросок в ледяную черноморскую воду – навстречу свинцовому дождю. Об этом как-то забывается, хочется думать – не специально.
Потому и стараюсь донести до современного человека, в первую очередь – молодого, не просто воспоминания старшего поколения, а саму суть той войны с советской стороны – любовь к Родине, самоотречение во имя высшей цели – Победы. Я не боюсь этих слов, пусть они кажутся кому-то высокопарными. И еще – прошу посетить могилы воинов, многочисленные по всей крымской степи.
В Керчи есть всем известная гора Митридат. О феодосийской горе с таким же названием знает не так много людей. Но не только названия объединяют эти возвышенности. На них – взметнулись в небо обелиски. В честь победы – тогдашней, зимней и огненной. В память погибших ради этой победы, ради освобождения родной земли, несмотря на национальное происхождение. И для нас, теперешних, забывающих…
Сергей Ткаченко
Памятник на феодосийском Митридате
В освобожденной Феодосии. Снимок 1941 года сделан Б.А.Боровских, фотокором “Бюллетеня” газеты 44-й армии “На штурм!”