На конкурс "Я люблю Екатеринбург"
Таганский ряд. Комнатка в общежитии для мигрантов. На полу спят мужчины с восточной внешностью, укрытые бабскими шмотками. Рядом с ними лежит молодая девушка, Настя Зубастова, завернутая в рваное одеяло. Вокруг разбросаны пустые бутылки, мятые пластикоые стаканы и прочая утварь. Вдруг Настя дергается, открывает глаза и резко садится.
Настя: Чё-каво?! (Оглядывает комнату) Где я? С кем я. (Смотрит на спящих). Бабакиши?! Хисрав. Дядя Хачик? Рядком. Все одновременно. Оооооооой. А я чё? Го-голая. Ма-ма. я еще ни разу голой не была! Караул. (Подбегает к двери, барабанит по ней кулаками) Выпустите меня отсюда! Выпустите! Меня надули! Надули! Это ты заперла меня с ними! Я помню! Помню! (Садится на пол, плачет) Ну, крысячья сосиска, я тебе покажу! Я из тебя, колбаса таганская, «Вискас» сделаю! Да ты. да я. да у меня маман одна всех вас! Я все помню! Я помню?… Ну ладно, пока не помню, но точно знаю – во всем виновата ты! (Оглядывает себя). трусики, трусики, где мои трусики? (Носится по комнате в поиске своих вещей) У меня были такие трусики – Дольче и Габбана – оригинальные лекала, ручной пошив – моя знакомая китаянка купила их прямо на парижском показе мод. ага, вот они (снимает с лица одного из спящих кружевные танго, торопливо натягвает на себя) Так, теперь где мой лифчик? Где? Где? Украли?! Мой именной лифчик от Гучи – там на правой чашечке вышито «Анастейжа Зубастова»! Да вот же он! (срывает с головы другого мужчины ярко-розовую тряпку, поворачивается спиной к зрителю, сбрасывает с себя одеяло, надевает лифчик) Спокойствие, только спокойствие, думай-позитивно-думай-позитивно-думай-по зитивно – я-мембрана-я-мембрана-я-мембрана – Так, все по порядку: меня зовут Настя Зубастова, мне двадцать пять лет, я работаю ВИП-переводчицей у этой таганской дуры… Вот же черт, как меня напоили. Бабакиши! Дядя Хачик! Господин Хисрав! (Выглядывает из окна) Ничё не пойму – палатки какие-то, прилавки, газели, мусор. На горизонте серые многоэтажки. Так, Настена, только спокойствие, думай-позитивно-я-мембрана. Эт еще ниче. Однажды мы с таджиком-Федей очнулись в багажнике Хонды – открываю глаза – смотрю на свои конечности, никак разобрать не могу – где заканчивается Федя, где начинаюсь я – мы с ним чесслово перетрухали – думали, нас в Чистилище на звездолете транспортируют! А потом – потихоньку, помаленьку – вспомнили: нас было четверо: я, подруга Миля, таджик-Федя и узбек-Паша – и мы все ползли дистанцию от ресторана до машины – победители ложились за руль, проигравшие – в багажник. А это что? Так, мелочь – подумаешь, лучшая подруга закрыла меня в бомжарне с моими любовниками – как говорит Миля, если нашелся на тебя хотя бы один трахальщик, значит, ты звезда! Нет! Нет, что я такое говорю, они же если сейчас проснутся, глотки друг у друга перережут! (Снова выглядывает в окно) Кажется, что место знакомое, но выглядит как-то по-новому! Неужели я на Таганском? Спокойствие, Настена – думай-позитивно-я-мембрана… Колбаса она ядреная, колбаса! Вот что я ей сделала? Мы ведь дружили с зеленых соплей – в детском саду гонки на горшках устраивали, соревновались – кто дальше закинет сумку няни-Саши, не разлей вода были – вместе в школу, вместе в институт – все вместе! А когда она открыла свое агентство переводов – уж я за нее радовалась! Думала, молодец, девчонка – из грязи в князи - да прямиком на Таганский ряд! Я даже к ней работать-то пришла только потому, что не могла отказать своей лучшей подруге! А она. Ну и что, что ей нравились мои мужики? Уродина, дылдина, блондинка, ничего натурального! Нарастила – блин – себе волосы, да это даже не волосы, а какие-то дурацкие седые ниточки, как у бабы Яги! А ресницы – такииие ресницы – врагов смешить! Будто они разрослись под воздействием генов-мутантов! А губы-то, губы – она думала, что если сделает укольчик, то будет, как Лиза Боярская?! Я ей не говорила – боялась расстроить, что после этого чудо-укола ее рот стал похож на свиной пятак! Я уже не молчу о керамических зубах и силиконовых новообразованиях! Да что она…да кто она такая? Шефулька! Руководятелка! Подстилка! (Пытается взломать дверь) А я-то ради нее старалась, мучилась, поднимала рейтинг ее агентству, учила чуркские языки! Знаете, каково работать переводчиком на Таганском рынке? Переводчик на рынке – самая важная персона, без перевода документов мигрант не получит, ни разрешения на торговлю, ни разрешения на проживание – ни другого какого-нибудь разрешения! И весь рынок к тебе валит! Он (пинает одного из спящих) он мне в свое время очень помог! Если бы не он. Это был кошмар: я поначалу даже читать их не могла, ни одной буквёнки, ни одного крючочка – мне казалось, что после распада СССР все народы СНГ перешли на иероглифы! Свидетельства о рождении, например, я различала по внешнему виду и запаху: если документ был липким, пропахшим подвалом, и из него валились дохлые тараканы – это был сто процентов таджикский, если док пах протухшими овощами, был постиран или проглажен утюгом – значит, узбекский или киргизский, если обернут в клейкую бумагу и чуть-чуть надушен – значит, армянский, а если скомкан и облит дешевым одеколоном – то азербайджанский! С паспортами дела обстояли проще: там хотя бы все было написано по-английски, а вот водительские права, справки из психдиспансера, свидетельства о несудимости и прочую макулатуру невозможно было различить даже по запаху! А сами клиенты что чудили: в первый день работы мне продали детские джинсы (сказали, что налезут), девять пар теплых казахских рейтуз, женские сланцы сорок четвертого размера, и куклу Барби со сломанными ногами. А на следующий день я прослушала стихи таджикского поэта Пушкина в пересказе, провалила блиц-опрос по армянской литературе, признала Карабах территорией Азербайджана и едва не провела ночь в грузинском камазе! А потом ночью под одеялом я учила нерусские слова из разговорников. Начала я с азербайджанского, потому что он казался самым сложным, но за две недели смогла освоить только «до свидания» - «худа хафиз?» Таджикский казался не таким сложным: газовая плита - «плита и газ», улица – «куча», яйцо – «тухм», глаза – «чашм», чтение – «либосдури». красивые языки, я не спорю, но на слове либосдури я уже готова была сбежать с рынка хоть к черту на рога! (Наклоняется к Бабакиши, вглядывается ему в лицо) А он не изменился совсем – такой же хлыщ и бабник! Ох, как же я в него втрескалась! Хотя и говорят, что женщина любит ушами – все это чепуха – я люблю глазами и носом. Я изучала под лупой азербайджанский военный билет – когда почувствовала, как меня нежно-нежно буравят чьи-то глаза: в дверях стоял такой красииииивый, и сочный, и пахло от него корицей! Вот бывают людишки – смотришь на них, и думаешь – так, блестяшка-стекляшка с китайской фабрики – такому нахамить, такого оскорбить, растоптать – одно удовольствие, а бывает видишь чЕла –и и словно бриллиант рассматриваешь под инфракрасными лучами – качество, порода, уровень! Вот таким чЕлом виделся мне этот каззел! Сел рядом, весь-из-ся душистый, подсказал все слова и даже ни разу не облапал. Только дышал нежно-нежно-нежно! У меня аж под коленками задрожало. Я подумала, что если он сейчас предложит поехать в ресторан, или сауну, да хоть в грузинский камаз – я поеду! Но он только улыбнулся и вышел из кабинета… Я выглянула в коридор, проследила за ним и подкралась к двери, за которой он скрылся. Он с кем-то говорил по телефону – тихо и спокойно – а я прижималась щекой к стене, вдыхала запах корицы и слушала, слушала эту упоительную нерусскую речь! И тут меня осенило. Я метнулась на рынок и завопила: «Акция! Акция! Только сегодня! Перевод азербайджанского военного билета бесплатно!». И вот у меня в руках шестьдесят четыре книжечки, я вбегаю в коридор общежития, стучусь к нему в офис, дверь закрыта, я оглядываюсь по сторонам и тут…он проходит мимо меня, и даже не проходит, а уплывает из рук – и с кем! С этой колбасой Таганской! Она жалась к его плечу, а он держал ее за талию – и так держал, словно хрустальную вазу, словно древнегреческую скульптуру, которая вот-вот рассыплется…Нужно было срочно что-то предпринимать, переключить внимание на себя, совершить что-то экстраординарное, блеснуть интеллектом, раскрыть красоту своего внутреннего мира – и я крикнула им вслед, не раздумывая: «Худа Хафиз!». Они оба обернулись, Бабакиши лыбился себе под нос, а колбаса ответила: «на Худыкину гору!». Поначалу я разрабатывала план-перехват: фотошопила Бабакиши, то с Викой из Бишкекских Авиалиний, то с Ксюшей из магазина игрушек, вела профилактические беседы с колбасой на тему «у чурок на коже микроорганизмы, несовместимые с русскими половыми органами», но потом. потом поняла, что это лишнее: однажды Бабакиши пришел с огромным букетом роз – я огрызнулась, что не почтовая голубка – а он ответил какой-то безумно приятной пошлостью – типа щас будет гладить этими розочками все мое тело! А как же колбаса?! Да ну ее – твою колбасу! И. (Пауза) Что? Да! Да! Да! Свершилось! На следующее утро я прилетела на работу, написала Колбасе записку – уж извини, что случилось, то случилось, он выбрал меня, он будет со мной, а ты, как хочешь – тра-ля-ля – как вдруг увидела, что он целуется-за-попу-гладит – и кого. нет, нет, не колбасу – а Вику из Бишкекских авиалиний и с Ксюшку из магазина игрушки! Сначала с одну, а потом вторую! Каззел. Масла в огонь добавила и Колбаса – сказала, что Вика-Ксюша – так, развлекаловка, а вот она, Колбаска, для него Единственная Женщина на рынке - Женьчина, блин. Нет, нет, нет, я, конечно, поскандалила – повесила у входа на «Таганский» объявление, что с сегодняшнего дня азербайджанцы не обслуживаются, но потом. потом он снова пришел ко мне с букетом роз, шоколадкой Сникерс и предложением провести ночь в коммуналке с евро-ремонтом! И я сдалась, сдалась, потому что просто невозможно было отказать этому бриллианту! А в какой-то момент мне вдруг стало неважно, с кем он, главное, что я была с ним! (Нежно гладит спящего Бабакиши по щеке) Он приехал в Екатеринбург из Ленкорани – нищий, как церковная вошь, с тремя огурцами в кармане, а за восемь лет построил целую огуречно-помидорную империю – его так и называли – Бабакиши – помидорный король! Он мне всегда говорил, что земля на Таганском ряду – необыкновенная. Здесь исполняются желания, здесь забываются обиды, здесь русские бабы наконец-то обретают любовь. Да, он был первый, с кем мне было хорошо – до встречи с ним мужиков мне искала мамлетта. У меня мама – чиновница – торгует услугами в Горадминистрации и ищет мне женихов! Если проситель мамусику нравится, то она настаивает, чтобы он погулял со мной! Если проситель красиво ухаживает, мамусик помогает ему всяко-разно, а если нет – то выставляет вон и накладывает штраф! Со всеми моими мужчинами я спала по мамуськиной рекомендации. Первый был маменькиным тузиком, бабушкиным тазиком и сынком богатого папы. Все бы ничего, да у него меж бровей росла малиновая бородавка, прям, как третий глаз. Значит, улеглись мы с ним в постель, накрылись одеялом. Больно, конечно, не было, но эта его малиновая бородавка так противно и смешно тряслась, что я пропустила весь кайф. (поднимает с пола бутылку, выбивает из нее последние капли) Блин, даже не опохмелиться здесь толком! . В общем, так получалось, что все мужики мешали мне наслаждаться сексом: у одного живот был, как холодец – нежный и липкий – у другого мерзко потело лицо, третий ворочался, как боров, и так далее и так далее. И вот, когда я уже почти решила, что секс – это не мое. и тут такое счастье. мда, с ним было хорошо, с ним было всем хорошо – я думаю, что если бы у нас были гаремы, к нему бы выстроилась очередь. (дядя Хачик громко храпит, Настя вздрагивает) Ну что ты блин – испортил песню! Вот хрен в штанах! Заткнись! Заткнись! (Пинает спящего) Рано! Я еще не вспомнила, каким макаром мы оказались в этой бомжарне! Настена, думай-позитивно-я-мембрана! Думай позитивно! Это же здорово! У нас в Екатеринбурге на десять девчонок по статистике один алкаш, а тут на одну сразу трое! Бабакиши! Дядя Хачик! Хисрав! Так, давай вспоминай. мы отмечали День Зарплаты с дядей Хачиком, потом ворвалась Колбаса, орала, что щас нам обоим что-то отрежет. а дальше все в тумане. О! А я знаю, что сейчас сделаю! (Роется в сумочке) Мой знакомый экстрасенс говорит, что прошлое, настоящее и будущее женщины можно вычислить по содержимому ее сумочки. Так, что у нас тут. (Достает блокнот, листает) «Дыбра - это животное в дебрях тундры, вроде бобра и выдры, враг кобры и пудры, бодро тибрит ядра кедра в ведрах и дробит добро в недрах. » Ой, дак мы же так с Хисравом познакомились! Надо же – она пролежала столько времени. Как сегодня, помню: приходит клиент – не с рынка совсем – весь из себя качок, авторитет, пыжится, раздувается, краснеет – блестяшка-стекляшка – но богатый! Подает мне этот блокнотик, говорит, что нужен срочный перевод на арабский. Я киваю – хотите перевод – будет вам перевод – а потом, как глянула – Боже ж мой! Дыбра! С больного языка на здоровый! Все отказались – профессора, именитые переводчики, носители языка – а Хисрав сообразил. Ой, он бы везде сообразил – если бы его посадили бы психологом в центр реабилитации наркоманов – он бы и там не ударил лицом в грязь! Смастерил что-то на бумаге. А потом, через месяц. мама-роди-меня-обратно! Оказалось, что Хисравов перевод запечатлелся на спине клиента татуировкой! (снова заглядывает в сумочку, вытаскивает сломанный мобильный телефон) Ой, а этот мобильник я тоже помню! Мне его подарил Хисрав! (Наклоняется к Хисраву, гладит его волосы) Он его нашел в снегу, очистил и принес мне. Я обмотала его изолентой, чтобы корпус не разваливался – больше всего на свете любила этот телефон. А вот еще подарки (достает из сумки пачку носовых платков, сломанный будильник и набор стержней) Скажете – мусор – нет, тогда для меня они были дороже цветов, украшений, шмоток. Мы познакомились с ним, когда Бабакиши. (вхлипывает) Это все она – моя стерва-начальница. я знаю, что это она сделала! Нет, не могу об этом говорить, не сейчас. Хисрав вылечил меня от Бабакиши. Ах, он мой сладкий! Меня в нем восхищало все: его акцент, его бедность, его мозоли на руках, его протертые до дыр джинсы, его безграмотность и сердечная чистота. Он мог работать за десятерых, но всегда стеснялся брать деньги. Он помогал собирать торговые палатки, ремонтировал телефоны, микроволновки, газели, подшивал обувь, чистил улицы, разгружал машины, помогал переводить трудные документы – но когда дело доходило до оплаты, он краснел и мотал головой – с хороших людей ему стыдно было брать деньги, а плохим людям он ничего не ремонтировал. Он попросту не умел быть богатым, но странное дело – он прививал страсть к жизни всем, с кем он соприкасался. Я приходила на работу, читала документы и видела человеческие судьбы. Вот идет молодой таджик-Миша переводить свидетельство о рождении трехлетего сынишки – радостный, с горящими щеками – он, наконец-то скопил денег на билет для жены и ребенка, снял дешевую комнатушку в бараке на окраине – без горячей воды и канализации – снял всего на три месяца – но он счастлив, потому что наконец-то возьмет на руки сына, которого еще ни разу не видел! А вот молоденький киргиз – улыбается сквозь слезы – он потерял паспорт и регистрацию – и думает, что теперь его депортируют обратно. А вот пожилой азербайджанец – ему не нужен перевод – он только просит почитать ему вслух аттестат внука. Сам он не может, потому что после распада СССР Азербайджан перешел на латиницу, и теперь пожилое поколение не понимает ни единой строчки. А вот молодой наглый узбек – рассматривает свое свидетельство о браке и никак не может прочитать имя своей жены! «Бахар? Нет – Гавхар! А. не знаю – вы же переводчик! А что вы надо мной смеетесь? Мы с ней только три дня пожили – и я уехал бабосы рубить! Обижаете, мадам! А вот скандалист Аллахверан – когда он входит в комнату, он до краев заполняет ее своей персоной и лезет без очереди, потому что знает: мир тайно в него влюблен! Эх, Таганский ряд, мой милый Чуркестан, моя маленькая нерусская Вселенная! И зачем только люди придумали национальную гордость? Зачем она нужна? Что в ней ценного? (Снова смотрит на пящего Хисрава) Разве быть русским – это заслуга? Эх. если эти мужчины были холосты, я бы не задумываясь вышла бы за них замуж. за всех троих! Да! (снова роется в сумочке) Ой, а это что? (Разворачивает розовый документ, читает) свидетельство о браке? Чё? Моё. А кто муж. (читает) Хачатрян Хачик Хачикович. Дядя Хачик. Когда я успела. Караул! Спасите! Я согласия не давала, не давала, не давала. Этот армянский хрен купил весь ЗАГС! Да у меня маман с тебя шкуру снимет, армянская твоя рожа! (Наклоняется к спящему, обнюхивает его) Какой же из него армянин? У армян шмотки наглажены и надушены вкусными духами, а этот…обормот-обормотом. Что это такое? (Вытаскивает из-под спины мужчины смятые джинсы) Естессно, женился! Чтобы я на тебя стирала и гладила?! Вот это китайское барахло. …Ой, да это же мои джинсы от Шанель - знакомая вьетнамка подарила – закупалась прямо в Париже! (натягивает на себя джинсы) Тоже мне армянин…привел молодую жену в такую конуру – да еще рядом с вот этими двумя!…Разве это по-армянски? У армянина для русской королевы припасен дворец в частном секторе Уралмаша. Армянин! Облил себя дешевым одеколоном, что прям в носу палит! Где он его вообще взял? Насамогонил что ли? (Роется в сумочке) Где мои духи – Шанель № 5. Хоть атмосферу освежить! (достает из сумочки флакон) Пустой…как же так, я точно помню, что только вчера его распечатала. Погоди-погоди…(Принюхивается) так этот урод на себя их что ли вылил. (бросает флакон в угол, разбивает его в дребезги) Думай-позитивно-я-мембрана! Все хорошо, Настена, муж-армянин – это здорово! Ну и что, что сын у тебя будет Хачикович? Хач по-армянски – это крест, на котором Христа распяли, так что все в ажуре! Бабок у него видимо-невидимо – обеспечит, и меня, и ребенка! Зачем выходить замуж за бедняков? Бедняки не щадят свою вторую половинку! А этот. ну, подумаешь, на работу пускать не будет? Ну, подумаешь, отберет ключи и запрет на замок? Зато дети в школу на вольво поедут! Зато жена не будет похожа на дохлую клячу! Красота. (Резко замолкает) Господи-спаси-помилуй! Я схожу с ума! Я тихо съезжаю с катушек. Нет, это не может быть правдой. Бабакиши погиб в аварии, Хисрава депортировали на Родину, а дядя Хачик. он не мог жениться на мне, потому что давно-давно женат! Я в дурдоме. (Высовывается в окно) Может быть, китайцы открыли на Таганском частную дурку?! Помогите! Помогите! (дверь открывается, и входит высокая блондинка с огромным шприцем в руке, Настя кричит, темнота, Настя просыпается у себя в комнате, залитой солечныс светом) Настя: чё-каво?! (Вздыхает с облегчением, хватает телефон, набирает номер) Бабакиши? Ты в порядке? Ой, ты мой сладкий! Мне снился такой страшный сон, мне показалось, что ты погиб. Что? Живее быть невозможно? А что у тебя там за баба? Нет-нет, я не ревную! Я счастлива, что ты счастлив! Пока – люблю-нимагу! (Набирает другой номер) Хисрав? Как дела, мой милый? Уже на работе? А то мне тут такое про тебя приснилось! Ужасть! Жду-жду! Умираю, как хочу встретиться! Сегодня? Да-да! Сегодня я могу! (Набирает третий номер) дядя Хачик? Дядя Хачик – ты знаешь, что ты – для меня самый желанный мужчина? Нет-нет, сегодня я иду с подругой в кино, давай завтра? В твоем любимом ресторане! Кханешно, любимый! Люблю-целую! (Набирает номер) Алена? Привет! Представляешь, какой мне сейчас приснился сон? Будто я переспала со всеми твоими мужиками. нет, не представляю! Пока-пока! (Кладет трубку, делает сальто) А теперь – на Таганский Ряд!