Почему врачи в колонии честно свою работу выполняли?
Люди всегда найдут, чем остаться недовольными. Причем, что забавно, сами себе придумывают то, чего в тексте не было. А затем сами же начинают возмущаться. А ты, автор, пытаешься доказать, что не жираф о.о
Но доказывать я люблю. А если что-то не удается доказать – просто продолжаю повествование. После первого поста о работе папы в колонии люди стали возмущаться на тему «чего это зэки все такие благородные и врачей не трогали?». Мы с папой им разъяснили. Но теперь возникла новая проблема: «А чего это врачи такие святые? Да этих сволочей как клопов давить надо! А эти гадкие врачи им еще и условия предоставляют. И жалеют их! А вот если твоего родственника у тебя на глазах расчленят – ты тоже жалеть этих зэков будешь?».
Боже, какая ересь. Зачем уходить в такие дебри? Ни одного слова не было о том, что мой отец – святой слепой человек, который жалел бедных мальчиков, которых ни за что в колонию посадили. Но он же врач. Как можно быть врачом и не выполнять свои профессиональные обязанности? То есть вы думаете, что врачи в колонии должны всех ядом травить? Да если у него пациенты начнут, как мухи дохнуть – его самого же за это посадят.
Кстати, вот именно об этом мой сегодняшний рассказ.
Охранники в колонии частенько распускали руки и избивали заключенных. О да, сейчас среди моих читателей некоторые радостно захлопают в ладони. Возмездие! За все грехи.
Это, конечно, прекрасно. Но врачу приходилось следить за здоровьем пациентов и фиксировать каждые их побои, раны и переломы. И особенно, если какой-то заключенный попадал в штрафной изолятор.
Охрана, конечно, пыталась факты побоев скрывать. Начальник тюрьмы – тоже. Они подходили к отцу, так по свойски, смеясь, просили его какие-то моменты не фиксировать. Ну и он по наивному по-свойски однажды на это повелся. А дальше началось… но обо все по порядку.
«Привели пацана с температурой 40. Ну, я его осматриваю. Вижу, бровь рассечена. А начальник подходит и говорит: «Ой, бровь не записывай. Это он машину разгружал. Я лично видел, как он неосторожное движение сделал. О борт ударился». Ну, мне-то что? Ранка и вправду маленькая. Отправил к медсестре. Она все быстренько за пару минут обработала, перевязала. Да на больничный мы его положили. Освобождение от работы на неделю выписали.
А тут не прошло и недели. Короче, это был Крысятник. Пока он на больничном лежал, он как-то умудрился из барака из заначки сгущенку своровать. Рота как узнала об этом – так они его насмерть забили. А начальнику-то колонии не выгодно, чтобы у него такие ЧП происходили. Одно дело – избить, да свалить на зэков (типа, свои побили). А другое дело – смерть. За такое по головке не погладят. Из Москвы сразу прокурора пригнали. Решили уголовное дело завести. А на кого?
На врача. Я в недоумении. Прокурор приходит и говорит, что начальник меня обвиняет в смерти заключенного. Мол, он ко мне беднягу отправлял с разбитой головой. Я даже ему из-за этого освобождение от работы писал. Да не вылечил. И вот из-за моей халатности он умер.
Я показываю ему историю болезни и объясняю, что не было раны. Освобождал от работы из-за температуры. Прокурор покивал-покивал… а потом говорит «а дайте-ка журнал перевязок». А там черным по белому писано, что мы перевязывали ему бровь. А не записать нельзя было. У нас каждый сантиметр бинтов и каждое лекарство на учете. Если бы не зафиксировал перевязку – обвинили бы в краже мед средств. А за это наказание еще хуже.
Ну, в общем, с легкой руки начальника меня начали таскать по судам. Отстали только когда судмедэксперты изучили тело и доказали, что умер заключенный не из-за травмы головы, а от множественных побоев и переломов. И так мне повезло освободиться от уголовной ответственности.
Но с тех пор я всех охранников и начальников слал матом, когда они просили скрыть что-то, прикрывая ИХ задницы. Фиксировал каждый синяк, каждую ранку. И сколько бы слюной не брызжали, сколько бы ни орали – я свое дело выполнял четко. Очень мне нужно за чужие косяки и баловство сидеть!»
Пиздеж какой- то. Было гораздо проще и лучше найти того кто из зеков его пиздил. Ибо за халатность персонала начальнику влетит больше, чем за драку зеков.
Двуличное начальство
Осенью 2021 из-за самодурства начальства из отделения ушли практически все врачи. Осталось только два врача (я и коллега). Мы работали,как проклятые. В общей сложности по 3 ставки каждый из нас. На зарплату жаловаться не буду. Она была хорошая,но строилась по стандартному принципу: оклад+премия+ надбавки и остальные часы по фактически отработанному времени.
С января этого года нашли еще два врача. Стало работать легче.
Месяц назад мой коллега уходит в отпуск,а я через пару дней получаю травму и ухожу на больничный.
В итоге два новых врача остаются одни и почти весь месяц работают,как мы тогда осенью 2021.
Вчера зашел на работу и оказалось,что начальство пообещало выплатить этим двум врачам все оклады свободных ставок (они же эти ставки закрывают как бы),премию и т.д. В итоге зарплата у них будет гораздо больше,чем у нас тогда. Связано все с тем,что на них большая нагрузка. Как будто тогда мы с коллегой отдыхали.
Со вчерашнего дня весь на эмоциях. За новых коллег я рад,что получат достойную зарплату,но чем мы тогда были хуже.
Извиняюсь за сумбур. Просто очень зол.
Ответ на пост «Я врач и я лежу»
Расскажу про организацию, в которой работают ярые трудоголики, которые как пчелки трудятся с утра до вечера, а на следующий день бегут на работу с отличным настроением, потому что их ждет. внимание: дружнейший коллектив и уютнейший офис! Там средние зарплаты, обычная офисная работа, но директор создала такие условия, что труд для сотрудников превратился в удовольствие.
Их офис находится в отдельном здании. Внутри витражные окна с видом на парк, дизайнерский ремонт (не цыганщина), дополнительные источники света над каждым столом. У каждого сотрудника очень удобное офисное кресло, большое рабочее пространство, современный компьютер и телефон, качественные дорогие канцелярские товары.
Играет приятная музыка из колонок, которые профессионально вмонтированы в стены. Работает аромо-машина, наполняя помещение тонизирующими ароматами.
Есть небольшая кухня с холодильником, кофемашиной, микроволновкой, кухонными принадлежностями и посудой. Это все не дешевое бэушное авито, а купленное с нуля, дорогое и качественное. На кухне всегда вкусные печеньки, кофе/чай и свежие фрукты.
В дальнем углу офиса оборудовано пространство для отдыха с диванчиками, телевизором и небольшой библиотекой, которая постоянно пополняется новой современной литературой и журналами.
Особое внимание следует уделить туалету. Я такого туалета не видел ни в одной организации. Там реально как в каком-то пятизвездочном отеле. Только душевой кабины не хватает.
Что же касается дружного коллектива, то директор периодически устраивает корпоративы, посиделки, выездные семейные мероприятия, тимбилдинги и все в этом духе. Там уже не просто коллектив, а большая дружная семья.
Многие скажут, типа, эти деньги директор лучше на зарплату работникам потратила бы. Но хорошую зарплату можно найти и в других предприятиях. Сложно, но можно. А вот такое рабочее пространство и настолько сработанный коллектив, вряд ли.
Откуда я все это знаю? В этой фирме уже лет 10 трудится родной мне человек :)
Вина врача в смерти краснодарского каннибала
Ростовского врача обвиняют в смерти «краснодарского каннибала».
В Ростове уголовное дело в отношении эндокринологa Межобластной туберкулезной больницы № 19 ГУ ФСИН Лусине Григорян передано в суд. Врача обвиняют в причинении смерти по неосторожности «краснодарскому каннибалу» Дмитрию Бакшееву.
Следствие считает, что заключенный, который болел туберкулезом, менингитом и сахарным диабетом первого типа умер от кетоацидоза, так как эндокринолог несвоевременно назначила терапию. Было проведено две экспертизы, одна из которых легла в основу дела. Согласно её выводам, смерть Бакшеева наступила из-за неверной инсулинотерапии.
Ранее адвокат мужчины сообщал, что фтизиатр и психиатр, зная, что у заключенного есть сахарный диабет, назначили ему ряд препаратов, способствующих гипергликемии.
Как стало известно, сам Бакшеев несколько месяцев провел в тяжелом состоянии в краснодарской медико-санитарной части с туберкулезом и сахарным диабетом. Спустя несколько дней после перевода в Ростов, 6 февраля, его впервые осмотрела эндокринолог Лусине Григорян и назначила обследование и корректировку лечения. 14 февраля Бакшеев впал в кому, а 16 февраля 2020 года – скончался.
Адвокат умершего считает, что врач «несвоевременно дала рекомендацию контроля электролитов для решения вопроса о добавлении к лечению 4%-го хлористого калия для профилактики гипокалиемии».
Эндокринолог же ссылается на ФЗ 323 и утверждает, что контроль за выполнением рекомендованных назначений лежит на лечащем враче, который проходит свидетелем. Сама Григорян – врач-консультант и не могла выполнять обязанности лечащего доктора, так как по графику выходила на работу три раза в неделю на четыре часа.
“Видимо, следствие полагает, что пациент Бакшеев был доставлен к нам здоровым, а мы за 16 дней его угробили, не следуя алгоритму оказания медицинской помощи больным с сахарным диабетом. Но он ведь был в тяжелом состоянии: диабет, туберкулез легких и менингит, о котором, к слову, все забыли.
Впервые я осмотрела пациента 6 февраля, назначила обследование и корректировку лечения… Мои рекомендации направили лечащему доктору для исполнения. При подозрении на кетоацидоз пациенту требуется введение раствора соды, который повышает уровень кислотности крови. Назначается гидрокарбонат по результатам исследования pH крови.
Корректировать уровень глюкозы в крови на фоне воспалительного процесса крайне сложно. Действительно, в справочнике «Алгоритмы специализированной медицинской помощи больным сахарным диабетом» сказано, что вместе с инсулином нужно назначать и калий. Но я могу прописать лечение, если уверена, что у пациента кетоацидоз. А точный диагноз был поставлен только 11 февраля. Впервые увидев пациента, назначить ему это лечение – значит благополучно убить его.
По алгоритму, которым руководствуются правоохранительные органы, я должна была вводить пациенту инсулин и калий в бешеных дозах (2-3 грамма в час) и «заливать» его водой в объемах 5-10% от массы тела (от 4 до 7 литров в день) при давлении 130 на 80. При этом соду не должна была назначать, хотя это единственный способ лечения кетоацидоза. Такое лечение привело бы к летальному исходу пациента за двое суток”, – рассказала врач.
В сентябре 2018 года в одном из микрорайонов Краснодара Бакшеев убил 32-летнюю Елену Вахрушеву, а затем расчленил тело женщины и спрятал в общежитии, в котором жил.
Преступник потерял свой телефон на стройке. На следующий день его нашли рабочие и увидели кадры селфи Бакшеева с частями тела убитой. В частности, он позировал перед камерой с кистью и скальпом своей жертвы во рту. После чего в прессе его стали называть «краснодарским каннибалом».
В 2019 году его приговорили к 12,5 года колонии строгого режима.
Ковид : изменения в жизни
Устроилась моя сестра на работу в ООО "Продаваны". Ничего такого, продажники в общем. Продают комплектующие крупным фирмам, на том и живут. Деньги делают очень хорошие, босс за год накопила на квартиру за 140 млн руб.
И ничего такого, этот пост бы не увидел свет если бы босс (гендир) и ее муж (исполнительный директор) не загремели бы в реанимацию одновременно. Поизошло это буквально на прошлой неделе.
Предыстория. Начальство "Продаванов" не верило ни в какие ковиды, вернее в последствия. Ну в худшем случае поболеешь и пройдет. Деньги у них есть, так что ничего такого, выберутся. Потому продаваны всячески нарушали запреты по самоизоляции и работали их работники всегда НЕ удаленно. Кстати, а выплаты они получали (ну те, что государство дает для помощи).
И вот наступил момент Х, муж и жена в реанимации. Полежали, вылечились. Ничего такого, только моя сестра теперь думает, что кукуха у них слетела XD
В чем это выражается: добрее стали. Зарплату работникам подняли. Помогли деньгами соседу по палате. Теперь деньги жертвуют в какую-то организацию по борьбе с ковидом (не выяснял в какую). Корпоративы отменили-урезали. Просят работников не дарить им подарки, а переводить деньги в благотворительную организацию. Нет, они даже настаивают, чтобы работники жертвовали часть ЗП на борьбу с ковидом.
Вот думаю: человечнее они что ли стали после реанимации или на самом деле того. XD
Гулять больше надо
Требуют от ФСИН один миллион рублей
Пожизненно заключённые подали в суд на ФСИН
11 июня 2005 года Антон Коростелев и Алексей Пулялин подожгли торговый центр "Пассаж" в Ухте. При пожаре погибло 25 человек, ещё 10 — пострадали. В 2009-м Коростелева и Пулялина приговорили к пожизненному и отправили в колонию особого режима ИК-56, также известную как "Чёрный беркут".
А уже в этом году поджигатели внезапно кое-что вспомнили.
Они заявили, что над ними издевались в СИЗО и ставили в позу "Ласточка". То есть сковывали руки и ноги наручниками, а потом оставляли в таком положении. Преступники подали в Замоскворецкий суд Москвы на ФСИН и требуют от организации один миллион рублей за невыносимые моральные и нравственные страдания.
Начальник уральской колонии попался на наркоте
Врио начальника ИК-24 Михаил Перминов в Тавдинском районе Свердловской области попал под уголовное дело по наркотикам. Об этом URA.RU сообщил источник в правоохранительных органах.
«Во время обыска в кабинете у Перминова и дома нашли наркотик. Также дома было обнаружено незарегистрированное ружье и гильзы. Самого Перминова возили на медосвидетельствование, в его крови обнаружены следы наркотического вещества», — уточнил инсайдер.
Ранее URA.RU сообщало, что врио начальника ИК-24 Михаил Перминов был отстранен от службы. Перед этим в учреждение нагрянуло с проверкой Управление собственной безопасности. По данным источника, Перминов был предупрежден о визите УСБ и несколько дней не появлялся на рабочем месте, возможно, пытаясь избавиться от следов наркотика в организме. Однако он был задержан, двое суток провел в СИЗО и сейчас отпущен под подписку о невыезде.
Информации о том, что Перминов может быть причастен к распространению наркотиков среди заключенных, нет. Представители ГУФСИН России по Свердловской области обещали прокомментировать ситуацию в ИК-24 после окончания проверки. ИК-24 является учреждением строгого режима, там сужденные впервые отбывают наказание.
Записки зека. Часть 13. Новогодняя сказка в местах лишения свободы
«Товарищи, пришел новый год, я желаю Вам, чтобы в этом новом году, у Вас все было по-новому. Всякое может случиться, и знайте, где бы вы не были, где бы я не был, я всегда буду помнить о Вас, я обязательно Вас найду…», - это цитата с поздравлениями авторитета Доцента из известной комедии «Джентльмены удачи». Доцент поздравляет беглых зеков – Косого, Хмыря и Василия Алибабаевича. Это, конечно, ирония. А вот как встречают Новый Год в местах лишения свободы, буду точнее – в колонии поселении, именно об этом я и расскажу.
Многим, наверное, уже понятно, что Новый Год, по сути, проходит как обычный день. Ожидание праздника накануне не было ни у кого. Оно и я понятно – праздник-то прежде всего семейный, а в данном случае приходится отмечать его с другой «семьей – состоящей из зеков. Ни о каких нарядных елках речи не идет – может ее не было, когда там находился я, а может и вовсе никогда и не было. Единственное, что я видел из украшающих атрибутов – на первом этаже у себя в хатах бабы-зечки вырезали из бумажных салфеток снежинки и расклеили их на окнах. Но вскоре при очередном обходе дежурные заставили снять с окон снежинки, ибо они завешивают окна, а это не положено. Бумажная красота была перевешана впоследствии на прикроватные тумбочки зечек.
Уже с 28 декабря начало действовать усиление, а это всегда не сулит ничего хорошего. Сотрудников администрации учреждения прибавляется в разы. На работу в усиление зеки не ходят, и потому весь барак слоняется по принципу – хата – курилка. Когда открыты столовая или комната воспитательной работы, то можно вдобавок к вышеперечисленным местам ошиваться еще там, заваривая чифир и смотря телевизор (но не одновременно). Но самая беда усиления в том, что в период действия запрещены посещения родственников. Поэтому последние встречи в уходящем году осужденные проводят с родственниками заранее и также заранее принимают передачи.
Столовая в преддверии Нового года превращается в место для массовых конфликтов – печка одна, конфорки четыре, а приготовить что-нибудь вкусное к «новогоднему столу» хочется всему бараку. Кушать в праздник на тюремную баланду или сечку с варенным салом, каким бывает стандартный ужин, особого желания ни у кого нет.
Особенно старался перед своей «семьей» длинный зек Гоша, по прозвищу Трава. Гоша – военнослужащий, приехал в колонию-поселение по двум статьям – самовольное оставление части и извечна тема 228 – наркотики. В кабине его натертого до блеска темно-зеленого «УРАЛа» нашли хорошо спрятанный увесистый пакет с запрещенной травой. Сам Гоша потом говорил, что скорее всего, его кто-то сдал – при обыске сотрудники уже знали, где спрятал пакет, и им даже не пришлось его искать. Военный суд «насыпал» Траве 3 года. Гоша любил пропадать в столовой – пек торты из печенья и сгущенки, жарил картошку, сушил сухари, иногда делал нехитрые салаты – сайру с вареными яйцами и майонезом или даже крабовый – с рисом, крабовыми палочками и кукурузой.
К радости всех осужденных, к вечеру администрация колонии-поселения действительно порадовала. На ужин давали маленькую порцию винегрета, картофельное пюре с такой же маленькой котлетой. И компот. Несмотря на размеры порции это был восторг. Просто представьте, ко многим зекам никто не ездил, передачи не передавал, питались той же сечкой, баландой, а тут такое счастье. В тот раз я действительно увидел неподдельный восторг в глазах у людей.
Чувствовался ажиотаж и на телефонные звонки. Телефон-автомат, работающий по УФСИНовским картам (которые предварительно закупаются на «отоварке») был нарасхват. Записываться в журнал для звонков и занимать очередь зеки спешили с самого утра. Вот здесь реально можно было прогадать – на 100 человек 1 телефон (не учитывая второй телефон, стоящий специально для обиженных). Как назло в тот день связь была плохая, иногда пропадала, что создавало гнетущую атмосферу и провоцировало опять же на конфликты.
Представьте себе картину – огромный коридор барака усеян сидящими на корточках зеков в ожидании своей очереди на звонок. Уйти или отлучиться – равносильно потерять очередь. Чем-то напоминало картину, когда советские люди приходили отмечаться в очередях по часам.
Стояли с записанными номерками и после переклички бежали немного поспать, зачастую отправляя отметиться детей или пенсионеров. Как и везде среди осужденных находились те, кто живо и бойко следили за очередью и не допускали «кому очень срочно надо» и «мне край, брат».
Скажу еще один нюанс – на звонок дается 5 минут и звонок положен 1 раз в день на номер. Поздравить всех не получалось, поэтому звонили зеки только самым близким. Хотя, еще то удовольствие разговаривать по телефону, когда на тебе «дышит в спину» следующий, а с коридора пялится куча пар недовольных глаз, в которых написано одно – «давай быстрее».
Подъем 31 декабря как обычно – в 6 утра. Кстати сказать, многие, и даже те, кто отбывает наказание по нескольку лет, так и не могут привыкнуть к ночным проверкам. Заключаются они в том, что три раза за ночь в хату к спящим зекам заходят дежурные и пересчитывают заключенных. При этом светят фонариками в лицо. Если лица не видно, скажем, голова прикрыта одеялом, то дежурный может и откинуть его, чтобы убедиться в «наличии» зека.
Именно поэтому постоянный недосып присутствует практически у всех, учитывая, что до отбоя можно сидеть только на табуретках, дремать, закрывать глаза нельзя, ложиться тем более – за все это предусмотрена ответственность – либо предупреждение, либо ШИЗА – это уж как решит административная комиссия.
Единственным послаблением 31 декабря является, то, что после отбоя, в 22:00, разрешается до 10-ти минут первого посидеть в комнате воспитательной работы для просмотра «голубого огонька». Но этим «послаблением» пользуются далеко не все, так как в 22:00 единственное желание просто лечь и уснуть. Тем не менее, процентов 20 заключенных все же остаются смотреть «ящик», общаться, чифирить, но с одним условием – до первого замечания дежурного.
Еще один нюанс – 1 января подъем проходит как обычно – в 6 утра. И в 6:30 зеки уже строятся на утренний просчет.
На просчет в 13:00 к осужденным явились начальник колонии-поселения, ДПНК, отрядник. Из уст администрации поздравления были сухими. В основном речь шла о «семейных ценностях», мол, кто если хотите новогодние праздники встречать в будущем в семейном кругу – живите обычной жизнью, забудьте про игры с законом. Также, отрядник не забывал пугать штрафным изолятором в случае, если кто-нибудь будет замечен с запрещенными препаратами или спиртными напитками.
Самой больной темой, для осужденных является о, если срок освобождении приходится как раз в новогодние каникулы. Так случается каждый год с 1-2 зеками. Конкретный пример, суд, на то же УДО, проходит, к примеру, 23 декабря и выносит положительное решение на условно-досрочно освобождение. По закону, данное судебное решение вступает в силу в течение 10 дней (именно в это время можно писать апелляции). Но это 10 рабочих дней. И в данном примере зек выходит на свободу только после новогодних каникул, когда начинает работать спецчасть. Тут есть и обратная сторона медали – если среди осужденных есть такие, чей «звонок» (не по УДО, а именно по концу срока) приходится на самый конец декабря или на праздничные дни – тех безоговорочно выпускают на свободу в последний день работы спецчасти - либо 20-го, либо 31-го декабря. Но и это не всегда идет на благо зеку – если, к примеру, он с района Забайкальского края. Не всегда есть возможность быстро добраться до своего дома. Таким образом, уже бывшим осужденным приходится встречать Новый год в поезде, такси или на вокзале. Хотя, если рассудить, это гораздо лучше, чем в местах лишения свободы.
Предыдущие части здесь:
Копали год: как группа опасных преступников сбежала из колонии
Шестеро осужденных сбежали через подкоп из ИК-2 строгого режима в Дагестане. Как сообщили в ГУ ФСИН, при осмотре территории сотрудники обнаружили вырытый тоннель. По данным СМИ, один из них — уроженец Таджикистана, остальные — дагестанцы. При этом два беглеца отбывали срок за убийство и хищение оружия. Остальные четверо были осуждены по «наркотическим» статьям.
Один из сбежавших, по данным ведомства, уроженец Таджикистана, а пятеро — дагестанцы. Двоих из них назвали особо опасными преступниками, они были осуждены на 13 и 14 лет за «Убийство» и «Хищение оружия». Остальные получили сроки по «наркотическим» статьям, передает kp.ru.
По тревоге был поднят личный состав сводного отряда. Выставлены временные розыскные посты. Оповещены взаимодействующие органы, разосланы ориентировочные данные на осужденных. По горячим следам направлены резервные группы и группы преследования. Проводятся мероприятия по розыску лиц, совершивших побег.
Как сообщили ТАСС в пресс-службе республиканского МВД, ориентировки на сбежавших разосланы во все территориальные отделы правоохранительных органов, все силы направлены на их поиски.
Более того, ГУ ФСИН инициировало служебную проверку по факту произошедшего. «Для выяснения обстоятельств, способствовавших совершению побега, назначена служебная проверка. Виновные будут привлечены к ответственности. На место происшествия выехал начальник УФСИН России по Республике Дагестан Андрей Поляков», — отметили в ведомстве.
Согласно данным из открытых источников, исправительная колония №2 строгого режима находится в поселке Загородном в Махачкале. В ней могут содержаться до 1,1 тыс. заключенных. В учреждении налажено производство металлических изделий: декоративные ворота, кованые решетки и так далее. Среди товаров народного потребления особой популярностью пользуются нарды.
Между тем ранее похожая история произошла в Краснодарском крае. 18 августа 2020 года неоднократно судимый 57-летний Юрий Спарихин сбежал от конвоя, когда правоохранители вели его в автозак после суда по мере пресечения.
«Спарихин — особо опасный рецидивист, многократно судимый, в том числе за убийства малолетних детей», — сообщали в региональном СК.
За время побега Спарихин убил 40-летнюю жительницу Карасунского округа Краснодара и похитил ее машину. Тело погибшей позже нашли следователи. Спустя три дня после побега он, находясь за рулем машины своей жертвы, не остановился по требованию сотрудника ДПС — началась погоня. В какой-то момент мужчина не справился с управлением и съехал в кювет, после чего его задержали.
Известно, что Спарихин провел 42 года в колониях. В 1980 году он был осужден за умышленное убийство, в 1987 — за хищение имущества, в 1996 — за истязание, в 2001 — за убийство двух и более лиц, в том числе ребенка. В очередной раз он освободился 19 июня 2020 года.
После чего сразу же совершил новое нападение. В Новороссийске он поймал поздно вечером на улице местную жительницу, угрожая ножом, посадил в ее автомобиль и там изнасиловал.
После этого рецидивист, угрожая убийством, заставил потерпевшую возить его по городу. Ночью того же дня мужчина потребовал остановить автомобиль в безлюдном месте, а затем повторно надругался над краснодаркой.
Его задержали и в августе 2020 года он должен был отправится в СИЗО, однако сбежал. В настоящий момент мужчина проходит сразу по пяти статьям: «Похищение человека», «Изнасилование», «Насильственные действия сексуального характера», «Неправомерное завладение автомобилем» и «Побег из места лишения свободы».
Еще один инцидент произошел в январе 2020 года в Богучанском районе Красноярского края. Там заключенный покинул колонию-поселение ИК-42 в поселке Октябрьский, где отбывают срок мужчины, осужденные впервые.
Ночью, воспользовавшись отсутствием надзора со стороны дежурной смены, он оставил на кровати муляж, накрыл одеялом и сбежал.
Мужчине удалось добраться до ближайшей станции. Однако в тот же день его задержали и вернули в колонию. Также против него было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 313 УК РФ «Побег из мест лишения свободы.
Как заработать миллион: начальник тюменской колонии организовал в зоне вип-хаты за 100 тыс рублей в месяц
Сколько ходит легенд о зарубежных тюрьмах, в которых «лучше, чем у нас в санаториях», а то и в обычных квартирах. Начальник одной из колоний в Тюмени, видимо, решил, что подобные условия должны стать реальностью и на нашей земле. Результат такого «новаторства» – реальный тюремный срок.
Так, как сообщает региональный Следственный Комитет, начальник ФГУ ИК-1 Тюмени Игорь Чурсин (конечно же, уже бывший) в течение трех лет с 2016 по 2019 создавал для заключенных своего казенного дома люксовые условия. Конечно же, не от широты души, а за взятки. Двое преступников, осужденных на длительные сроки за особо тяжкие, получили себе своеобразное VIP-жилье. Оно располагалось в цехе, прямо на территории колонии.
Так, преступники могли свободно пользоваться телефонной связью, выходить в интернет, смотреть телевизор, когда вздумается. Также у них был собственный холодильник для хранения продуктов. Более того, один из таких привилегированных заключенных вообще организовал магазин продуктов прямо в колонии.
Само собой, «жилье» было не бесплатное, таким образом начальнику колонии удалось заработать 2,4 миллиона рублей.
И это еще не все. Пользуясь своим служебным положением, Чурсин завел себе «рабов» – двух заключенных, которые на протяжении пяти лет занимались тем, что делали ему мебель. Причем это не было какими-то тюремными работами. В результате заключенные произвели мебельной продукции на сумму примерно в 140 тысяч рублей. Все «работы» впоследствии были перевезены в дом матери Чурсина.
А год назад силовик решил, что теперь можно зарабатывать по-крупному. Так, у одного из заключенных он вымогал оплату в размере 10 миллионов рублей за то, что подпишет ему положительную характеристику. Собственно, эта взятка и стала роковой. После того, как Чурсин получил часть обещанных средств, его задержали и заключили под стражу.
Стоит отметить, что экс-начальник не стал отрицать свою вину и всю дорогу сотрудничал со следствием. Однако это не уберегло его от штрафа в размере 150 тысяч рублей и 8 лет строгого режима.
Записки зека. Часть 5 – «поднятие» на барак. (продолжение)
Я никогда не стану Президентом Российской Федерации. Не стану учителем, хоть и являюсь им по одному из двух высших образований, и не смогу избираться депутатом. Все банально - имею судимость и о том, как я отбывал свой срок – как раз мои записки зека, начатые ранее тут:
Напомню, что по этическим соображениям, все фамилии, имена и прозвища полностью изменены. Однако, все судьбы, скрывающиеся за этими псевдонимами – реальны. Также, как и то, что все описанное мной – чистой воды правда.
Сразу по выходу из карантина почувствовалась некая «свобода» - ходить и перемещаться не по периметру закрытой ограниченным пространством хаты, а «летать» по более широкой площади (локалке) – вот оно счастье. На первом этаже колонии-поселении были – комнаты «баб» - зечки, наряду с зеками отбывающими по стандартным статьям – воровство, алиментщицы, мошенничество, угроза убийством, наркота.
Всех «мужиков» «поднимали» на второй. Скрутил наспех и неумеючи свой же карантинный «рулет» и вперед, в неизведанное. Так случилось, что окончание моего двухнедельного заточения в карантинном блоке совпало с датой вызволения еще одного зека – Степана Боярского – он всегда представлялся просто и уныло – «Степа, кличут Индейцем». Сходство с индейцем было одно – вечно красная рожа, еще не успевшая отойти от потребления суррогата на воле.
Индеец отбывал по человеческим моралям ни за что. Иногда так бывает – по-человечески вроде как зек и не виноват, а по закону – «шьют по полной». Всю жизнь Степа прожил в далекой северной окраине Сибири. Места настолько глухие, что попав в колонию-поселение, Степа чувствовал себя немного дико. Цивилизация и ее представители были для него чужды, ограничивая его сознание родным селом из нескольких изб, расстояние от которых до райцентра было более 150 километров.
Индеец промышлял охотой. Он на несколько месяцев уходил в тайгу, при чем один и без средств связи, и занимался добычей того, что предусмотрено временем года – птицы, белки, зайцы, соболи, изюбри и прочая живность, расплодившаяся среди густых вековых сосен, кедров и берез.
Пушнину сдавал, обрабатывая сам, мясо где-то оставлял на семью, где то также за небольшие деньги продавал перекупщикам. Индеец ставил капканы. И вот как раз здесь надо оговориться и сказать, что приобретение капкана – именно хорошего капкана – для охотника не только дело чести, но и выливается в неслабую копейку.
Вы спросите – ну, сколько может стоить даже самых хороший капкан? Да, стоит может и не такие бешенные деньги, особенно для любителей, но когда речь идет о 50-100 капканах? А если их постоянно надо докупать, ибо зверь, зачастую крупный, либо ломает этот механизм, либо скрывается вместе с «неожиданной напастью» в горизонт. А ехать за ними? В райцентре не всегда удавалось поживиться этим изобретением каменного века.
Так вот, в один прекрасный момент краснорожий Степа стал замечать, что кто-то снимает добычу с его капканов. Наглым немужским образом. Опять же замечу, что у каждого охотника своя «сфера влияния» - свои тропы и так как в вышеописанной тайге охотников совсем немного, ранее подобных проблем не возникало. А тут на тебе – прожив три дня в зимовье, Степа идет осматривать капканы и помимо их опустошенности замечает явные человеческие следы 43 размера. В те места могли забрести только два бывалых знатока таежных закутков – он и лесник Харитоныч. Вернувшись в село, Индеец для храбрости вознакатил пару-тройку пузырьков «боярышника» и смело двинулся к своему «коллеге», мучимый злостью и жаждой мести. А далее между ними состоялся приблизительно следующий диалог:
- П%дор ты, Харитоныч, н%х так делаешь?
- Это мой лес, и я в нем охотился когда ты еще ссался в пеленки, или во что ты там другое ссался.
В принципе, возможно было и еще несколько не литературных фраз, но они уже не важны – Индеец до полусмерти избил Харитоныча и прихватив горло руками посоветовал – сдашь ментам – задушу. Понял?
Забрав все имеющиеся дома ружья Харитоныча он ушел с горя допивать боярышник. Месяц в тайге был проведен зря и надо было как – то смотреть в глаза жене и ребятишкам.
Видимо осознав, что поход с заявлением будет не только местью, но и возможностью долгое время быть единоличным хозяином местной тайги, Харитоныч, не дожидаясь утра, договорился с соседом и поехал в ближайший опорный пункт полиции, куда, собственно, на следующий же день привезли и самого не до конца проспавшегося Индейца. Суд в последствии «насыпал» краснорожему 5 лет.
Кстати, спустя месяца 2-3, при «шмоне», когда администрация «подкидывала нашу хату, у Индейца изъяли какую-то «мохнатку» - как он объяснил талисман на удачу. Это был то ли беличий хвост, то ли кусочек из шерсти соболя. Потом все зеки дружно над ним ржали и спрашивали, что он делал с этой «мохнаткой» по ночам и какие были ощущения.
Хата встретила нас практически полным отсутствием народа. В углу сидел обрюзгший старик и особо не обратив на нас внимание продолжал читать Василия Балябина «Забайкальцы» в видавшем виде переплете. Разговорившись со старым, спустились с небес на землю – даже здесь в хатах запрещали лежать на кроватях – только сидеть на табуретах. Гулять – сколько хочешь – по плацу, до курилки – везде, где за тобой четко бдят камеры видеонаблюдения.
Чтобы в голове у Вас вырисовалась картина поясню, что вся площадь, вместе с бараком, курилкой, баней, каптеркой занимает не более 100 квадратных метров. А может и меньше. В математике я не силен. Скажу лучше по другому - от одного края плаца до другого по четко расчерченным линиям – 133 шага. Шаги, которые до самой смерти останутся у меня в голове. Это не просто шаги – шаги, когда тоскуешь по любимой и родным, когда сердце щемит по скуке о детях и ничего не можешь поделать. Тот момент, когда истинно – повторю истинно - переоцениваешь как ты жил. Делишь жизнь на «до» и «после». Вокруг – зеки, не всегда добрая администрация, а ты остался один на один с собой. Только сильное желание вернуться к обычной жизни не ломает человека, заставляя быть им до конца. Все – «минутка философии» закончилась и обещаю больше не поддаваться нахлынувшим эмоциям. Только описание и только судьбы – не более.
Познакомившись со старым, он оказался Геннадьевичем, мы с Индейцем выпросили у него пару сигарет и пошли «гулять». Как вы уже, наверное, догадались, гулять нам долго не дали – в курилке к нам подошел смотрящий. Объявил, что по «отписке» у нас все ровно, и посоветовал одно – «а теперь – ходите общайтесь».
«Ходить общаться» - это познавать устои колонии, познавать законы в этом замкнутом мирке и знакомиться с остальными зеками. Уже тогда я отчетливо заметил, что все осужденные держатся определенными группами – «семьями», но к этому мы еще вернемся.
Тут же при курении подошел и Матрос – смотрящий карантина – «подогрел» Примой из «общака» и уверенно повел на экскурсию. Матрос «выделил» нам места под верхнюю одежду в раздевалке – как правило, они становятся пустыми после «освобожухи» очередного зека. Сводил в баню, указал на какие крючки можно вешать одежду, где нельзя. Какие тазики можно использовать, а к которым не стоит даже приближаться. Какие умывальники для «мужиков», за каким столом нельзя сидеть в столовой, и что ни в коем случае не садиться на отдельно стоящую лавочку в курилке. Все это были «владения» обиженных.
Сказать что кто-то сильно заметил наш выход – ничего не сказать. Да, кто-то интересовался прошлой жизнью, кто-то спрашивал «за понятия и их знания», но все быстро утихомирилось и мы автоматически влились в «общую массу». Обычно, про вышедших из карантина говорят – «одел кастрюлю на голову» - это означает, что человек подавлен внутренне и обосабливается. На помощь приходят зеки – «ходи общайся».
В ходе общения бывалые рассказали и показали «святые места» осужденных – вот специально не буду их описывать, чтобы не прививать блатную романтику. Скажу только одно – одним из «святых» мест является «кича» (ШИЗО). Почему? Как мне объяснили, потому что там «зеки страдают за ВАС же, а вы тут просто так гуляете». К «киче» вернемся» позже. Как я узнал в тот же день – еще не западло «заряжаться» - это проносить в ж#опе запрещенные предметы. В ту же кичу, тому же баландеру (работнику кухни).
Семь в раз в сутки зеков просчитывали. Почему так много – сказать сложно и вернемся к поднятой ранее теме, что на других режимах, скажем на общем или в тюрьме, просчитывает 2-3 раза.
Просчет представляет с собой полное построение всех осужденных рядами – каждый уже знает свое место. Нам с Индейцем его тоже выделил смотрящий, пододвинув кого-то из зеков. Весь состав строится на плацу, на просчет приходит либо отрядник, либо начальник колонии-поселения. Иногда заглядывает сам начальник колонии (всей, та, которая с общим и строгим режимами и которая находится в 100 метрах). Вечерами вместо начальника присутствует ДПНК – дежурный помощник начальника колонии.
ДПНК меняются и бывают самыми разными и по званию и по должности. В редких случаях, как правило, при угрозах неподчинению (в зависимости от настроений и волнений зеков) – приходят и опера в полном составе. Вся «команда» администрации выстраивается напротив шеренги осужденных и дежурный начинает поверку, тусую в руках карточки зеков – называет фамилию, тот выкрикивает из толпы свое имя и отчество и выходит из строя, перемещаясь в шеренгу напротив (за дежурным). Все четко по расчерченным линиям. И не дай бог осужденному оказаться без головного убора, без бейджика, в тапочках или еще с какими-то нарушениями режима. Просчеты проходят и в дождь, и в лютый мороз, при ураганах, в знойную жару. После просчета - короткая речь от администрации по текучке и все опять же дружным строем расходятся восвояси.
На моей памяти был только один случай неповиновения зеков – когда после просчета смотрящими было дано четкое распоряжение – не расходиться, пока не придет начальник поселения. Вопросов к нему была масса – на сленге зеков это называлось «закручивать гайки». Уже через пять минут все толпу осужденных окружила опергруппа. Зная свою работу, и зная, кроме личных дел, кто и кем является в колонии, они не без труда выдернули зачинщиков. Разговор с начальником тогда состоялся, но уже в бараке. Зачинщики спустя сутки сидели по кичам. Забегая наперед скажу, что отписку им дали кому на трое суток, кому на 15.
В следующий раз я расскажу, как встречают зеки освободившихся из «кичи», как устраивают «застолье» с чифиром, «барабульками» (конфетами) и сигаретами. И как иногда в киче остаются на полтора месяца. Более месяца в одиночной камере, где кроме узкого окна, пристегивающейся к стене шконке и «очка» нет ничего – способно сломать психику любого человека.
Я пишу, чтобы те, кто ведут незаконный образ жизни, знали наперед, с каким адом им предстоит столкнуться. И чтобы лишний раз задумались, стоил ли так ломать себе судьбу. Берегите себя.
«Записки зека: карантин- Часть-4». (продолжение)
Это серия постов бывшего зека, в которой я рассказываю подлинную жизнь в одной из колоний-поселений России. Пишу с одной целью – задуматься молодежи об идеализации блатной романтики, а людям в возрасте – поразмыслить о последствиях поступков, которые можно «нарубить с плеча». Ну а тем, кто отбывает – никогда не повторять своих ошибок. В прошлых постах я уже подробно расписал как меня осудили на два года, как произошло первое знакомство с колонией и какие эмоции преследовали меня на протяжении всего этого времени. Сегодня я закончу рассказывать про карантинную «хату», в которую свежеиспеченных зеков закрывают на 2 недели. Еще раз напомню, все написанное здесь – реальная жизнь за колючей проволокой, настоящие герои и судьбы – изменены лишь имена и прозвища в этических целях.
Изначально попав в карантин, я подумал, что это новомодные введения УФСИНа и каково же было мое удивление, когда много позже прочитав книгу (не стих, а книгу) «Во глубине сибирских руд» (прочитав тут же, в колонии) я осознал - подобное место существовало еще когда сажали каторжных революционеров. В частности, в данной книге описывается попавший в карантин идейный питерский деятель, причем описывается настолько подробно, как будто сам автор побывал в том месте в далеком прошлом.
Вернемся к карантину наших дней, где я уже находился вторую неделю. Как уже писал – сигареты при входе в хату изымались и курить можно было только при мгновенных трехразовых прогулках по 10-15 минут. Курево хранилось в сейфе в дежурной части и при выводе на свежий воздух любой зек, имеющий сигареты, мог взять их оттуда в присутствии дежурного и также вернуть после прогулки. Как правило, табак был не у всех и курили запасы вновь прибывших. Но и они быстро иссякали. И вот тогда курить начинали с «общака». Контактировать общей массе зеков с карантинными нельзя – поэтому украдкой сигареты через приоткрытое окно приносил смотрящий за карантинной хатой – Матрос.
Первое впечатление о Матросе – неоднозначное – невысокий парень, самовлюбленный и разговаривающий исключительно на языке, сплошь и рядом кишащими блатными выражениями. Было видно, что Матрос мечтал о чем-то выше в иерархической лестнице колонии, чем быть просто смотрящим за карантинной хатой, но возможность ему эту никто не давал. Он носил короткую футболку, зачем-то демонстрируя свои хоть немного и подкаченные, но достаточно хилые бицепсы.
Как правило, «общаковские» сигареты были весьма посредственные – либо китайские подделки известных брендов, раскурить которые требовалось больших усилий, либо питерская «Прима». Некоторым вновь заехавшим зекам перейти с какого-нибудь компактного «Винстона» на «Приму» без фильтра было достаточно сложно, поэтому одна такая сигарета порой раскидывалась на троих. Закинутое в карантин с «общака» курево «ныкалось» от глаз сотрудников. Как правило – это ножки кроватей, полые внутри – к сигаретам привязывались нитки и они спускались в эти пазы. Сверху отверстие закрывалось стойками от верхних ярусов кроватей и, таким образом, найти табак было достаточно проблематично. Некоторые прятали в сетку матраца верхнего яруса, маскируя лоскутами. Стандартная «нычка» - пачка в дырке под линолеумом. Рядом ставился табурет и неровность пола сходила на нет.
Время от времени в карантин наведывались служащие спецчасти с какими-то бумагами. Заходила и психолог – выдавала тесты с целью выявить склонных к суициду или побегу. Занятно было наблюдать, когда не особо одаренные зеки списывали «галочки» в ответах друг у друга, не желая читать и вникать в суть вопросов. А их было много. По 200-300. Также психолог разъясняла некоторые тонкости УДО и предлагала в случае необходимости свою помощь.
Наверное, надо добавить, что «психологиня» была хоть и небольшого роста, но очень обаятельной и с красивым женским голосом. Стоить ли говорить, что помимо похотливых взглядов соскучившихся по женской ласке зеков, после ее ухода она еще долго была предметом обсуждения в плане естественных предпочтений мужчин. Зеки спорили и рассуждали о тонкостях женской красоты - и все это не смотря на отчетливо зияющее на безымянном пальце левой руки психологички обручальном кольце. При всей ее обаятельности осужденные не спешили открывать психологу свою душу.
Зато «открывали душу» друг другу. Вспоминается еще один случай – бывалый зек, отсидевший в свое время в 90-х – Паша - Нога. Кличку свою получил из-за сломанной и искривленной ноги – природа патологии так и осталась не раскрытой. Он хромал и постоянно жаловался на боли в колене. Нога был большим и грузным, с него постоянно тек пот и он ходил с носовым платком, время от времени вытирая лоб. Будучи не первоходом, Нога был молчалив, временами в сердцах сокрушаясь, как он попал в этот «детский сад». Павел был «кухонным разбойником» - подгуляв дома, он «гонял» свою жену с топором, которая не придумала ничего лучше, как пойти и написать на него заявление в полицию. Ногу осудили по «ну погоди» - 119 статья УК РФ. Еще до суда жена бегала и слезно просила вернуть ей заявление – оставаться без мужа явно не хотелось. Но – правоохранительная и судебная системы уже включили свои механизмы без обратного действия и Нога заехал на полтора года в колонию-поселение. Стоит ли говорить, что практически каждый день к нему приезжала та самая супруга с баулами провизии на свидания.
Иногда, сидя на жесткой деревянной табуретке и отсидев все мягкое, что есть на #опе, Нога мечтал, как освободится и закроет жену дома в подвале, оставит ей одну табуретку и будет давать только еду. Чтобы она полностью прочувствовала все то, под что его подвела. Когда он это говорил, то мечтательно и заговорчески улыбался. Нога освободился раньше меня и иногда мне представлялась его жена в подвальном полумраке, сидящая на табуретке рядом с вереницей закатанных в трехлитровые банки огурцов и помидоров.
Настал момент моего знакомства с администрацией. Через это проходит каждый – начальник колонии лично беседует и «присматривается» к заключенному. Насколько от него ждать «подвохов», что за человек и чем занимался на воле. В моем случае - дежурный привел в кабинет, где сидели трое в сине-пятнистой форме – майор – начальник колонии-поселения, старлей – начальник отряда (отрядник) с отрешенным взглядом и еще один человек, до селе мне не известный - в погонах капитана внутренней службы. При появлении зека в подобных местах он должен представиться по своеобразному регламенту – ФИО, статья, дата начала и конца срока, а также иметь при себе удостоверение зека (его оформляют в спецчасти и любое передвижение без него по территории поселения запрещены и чреваты выговорами).
Оговорюсь и скажу, что мое присутствие никоим образом не потревожило внимание тех, к кому я пришел. Лишь спустя время, закончив свои разговоры, сотрудники посмотрели в мою сторону. Холодно и сердито. Почему-то чувствовалось внутреннее волнение. Вопросы опять же были стандартными – чем занимался на воле, где и с кем проживаю. Начальник бегло просмотрел глазами по диагонали мое личное дело и перевел взгляд на капитана – тот предложил пройти в медицинский кабинет. Для чего я не понял – хвори не чувствовал, на здоровье не жаловался.
Капитан представился Ильей Александровичем. Это был человек, по которому сложно определить его возраст – с одной стороны, вроде как и молодой, с другой – мальчишкой его точно не назовешь. Высокий, коренастый, хорошей физической формы, с короткими черными глазами и такими же чернющими бровями. Складывалось впечатление, что человек имеет корни, отличные от сибирских – в чертах прослеживалось больше чего-то может даже болгарского. Вид более чем суровый и серьезный. Как сейчас помню – единственное, что «гасило» в нем эту суровость – добрые глаза и вполне адекватная речь. Речь далеко не глупого человека, явно прочитавшего за свою жизнь не одну книгу и ясно выражающего свои мысли. Мы находились в медицинском кабинете, который он зачем-то закрыл на ключ. На врача капитан явно не походил и тут я почувствовал неладное. От своих «коллег» по карантину, отбывающих наказание не впервые я наслушался много тем, что делает администрация с непонравившимися или провинившимися зеками. Первое, что тогда подумал – «бить не должны».
- Раньше выйти хочешь? – капитан начал свой диалог с вопроса в лоб. И не дожидаясь продолжил – если хочешь – надо сотрудничать. Согласен?
Это был опер. Тот, который с коллегами еще не единожды будут «подкидывать» колонию в поисках запрещенки. Он вопросительно смотрел на меня и отвечать пришлось также мгновенно и экспромтом.
- Против шерсти я не пойду. Мне 2 года сидеть. И сидеть надо нормально.
Опер молча подошел к двери, открыл ее и передал меня конвою. Вдогонку бросил – «Ты думай, жизнь твоя и решать тебе».
На этом мое знакомство с администрацией прекратилось. Вернувшись в карантинную хату я заметил потоп – из сортирной дырки фонтаном бил ручей, сдобренный утренними отходами зеков коричневого цвета. Дежурный принес трос и грубо отрезал – «не хотите сидеть в дерьме, пробивайте».
Упущение смотрящего карантина было в том, что он не довел до зеков - браться за данный трос категорически запрещено «обычным» мужикам. Подобной работой в колонии занимаются «ежики» - обиженные. Не зная этого, Копченный, работающий на воле сантехником, и еще один зек-алиментщик- Вася Кудрявый сквозь лужи говна пошли пробираться к источнику вонючего водопада. Свое дело они сделали, но уже к вечеру весь поселок гудел, желая выяснить кто же схватился за трос, не дождавшись обиженного. Копченного и Васю Кудрявого поставили под вопрос – их судьбу должны были решить «выше» - смотрящие самой колонии. Но и в этот раз судьба повернулась лицом к Копченному, который уже попадался на сигаретах. Каков уж был вердикт смотрящих я не знаю. В курсе только, что разговоров было много и в конечном итоге и Копченного и Кудрявого оставили в общей массе.
Вторая неделя в карантине подходила к концу. За это время я перечитал практически половину той скудной библиотеки, которая там имелась. Читали все – книги брали даже те, кто просто смотрел картинки, ибо занять себя было абсолютно нечем, а «рожи» просто опостылели друг другу. Хорошо запомнил, что с удовольствием перечитал Чингиза Айтматова из школьной программы. Интересно, эти книги до сих пор там?
На завтра мне предстояло «подниматься» в барак. Что меня там ждет? Почему все зеки, которых видно из карантина в окно такие мрачные и суровые? Какая судьба меня постигнет? Ночью я не мог уснуть, мучимый этими вопросами. Но о выходе из карантинной хаты я расскажу уже в следующем посте.
Также из серии моих рассказов вы узнаете чем питаются зеки, кто готовит им еду, и где они ее хранят. Расскажу о крысах, которые воруют продукты и сигареты и как их вычисляют. Что становится с крысами? Чем живет общая масса и много другой информации, которая навсегда отобьет у Вас желания попадать в месте лишения свободы. Берегите себя. Пишу от всей души.
Записки зека
«Там по периметру горят фонари…» - слова из припева хита «вечного» Наговицына почему-то враз начинают по-другому звучать в мыслях и восприниматься когда попадаешь как раз туда, где по периметру горят настоящие фонари, где собаки, где заборы и где «свободу» вроде как и видно – а не возьмешь «ногами».
Это будет серия постов, в которой я расскажу, как идеализированная «блатная» романтика перестает быть оной, разбившись о быт заключения, понятия, условия, искалеченные прямо там судьбы и многое другое. Я расскажу про поверки и проверки, про отношения с сотрудниками, про «семьи», гигиену и может, даже расскажу про побег, который случился когда я отбывал. И поверьте, это будет не тот побег, который устроил Майкл Скофилд в известном сериале «Побег». В нашем случае суровых российских реалий будет все гораздо прозаичнее и печальнее. Поведаю о редких мгновениях просмотра телевизора, перечня книг в библиотеке и о свиданиях. Да, тех самых, где, как поет тот же Наговицын – «на свиданке хата для двоих». Про культуру пития «чая», про запрещенные предметы, про этапирование, про «шмоны», кичу и все, что с этим связано. А еще о работе в колонии и как зеки сами просятся выйти на нее, умоляя администрацию хоть должность помощника на той же пилораме. Это будет повествование человека, первый раз осужденного, или как говорят «первохода», попавшего туда, про что вспоминать сейчас не хочется. Но это был отрезок жизни, ее часть и может данный текст пойдет на пользу тем, кто все еще идеализирует тот мир и пытается в него всеми силами попасть.
Не секрет даже за пределами Забайкалья, что край наш исторически стал каторжным, может это и есть злые шутки генов, делающих свое дело и диктующих молодежи их нынешнее поведение и устои. Но в лирику вдаваться не буду, а начну. Просто сразу возьмем и перенесемся к воротам одной известной забайкальской колонии-поселении. Вы спросите почему я не называю ее номер? Да потому что в них настолько все одинаково, что называть номер просто не имеет смысла. Как бы сказали инженеры – «по типовому проекту».
Попал я туда не случайно и узником совести стал далеко не просто так. Писать, что, мол, каждый ошибается, я не буду – глупо. Скажу одно, 90% отбывающих в колонии-поселении зеков совершили свой поступок в состоянии алкогольного опьянения. Я не исключение. Только подельником в моем случае стал – мой собственный автомобиль, на котором я и совершил преступление. А чтобы изначально и в дальнейшем не возникало вопросов – мое преступление предусмотрено статьей 264-ой УК РФ, за которое суд назначил мне наказание (сейчас будет строчка «казенным» текстом) в виде двух лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.
Обычно с таким приговором зеки поступают в колонию двумя путями – либо приезжают «до места отбывания» самостоятельно, либо через тюрьму. Для уточнения терминологии скажу, что тюрьма – это не общее название мест лишения свободы, «тюрьмой» называют СИЗО. Сами понимаете, во втором случае из СИЗО этапируют спецтранспортом, а в первом случае, зачастую, подвыпившие зеки приезжают и чуть ли не заваливаются с призывом «вот он я, забирайте».
Про СИЗО и этап я еще много что расскажу, а пока вернемся к нашим воротам перед колонией-поселением. Старенькие, с гербом и символикой УФСИН. С бетонными блоками змейкой перед ними – на непредвиденный случай.
Вот так, с сумочкой, собранной подобно больничной с вещами первой необходимости и мыльно-рыльными, я и зашел за ворота. Все как во сне – то, что я выйду из этих же ворот очень не скоро я даже не думал. Вернее – не хотел думать.
На КПП встретил низкорослый парень-зек с беджиков на груди, на котором значилось – ФИО, статья, дата начала и окончания срока. Зек был без охраны и очень недобро на меня посмотрел. «О, расконвойник, - подумал тогда я, - буду себя хорошо вести – стану таким же и с этой теплой мыслью пошел оформляться в спецчасть – так мне указал зек с КПП.
После двух часов стандартных процедур – фото, документы и 101-м разом «откатывания» «пальчиков» дореволюционным способом (о сканерах, подобных тем, что стоят в миграционной службе там еще не узнают как минимум пару десятков лет) все было оформлено. Вскоре появился конвоир – опять же молодой улыбчивый парень в пятнистой форме и мы пошли извилистой весенней тропой куда-то в сторону жилых зданий.
По дороге шли молча. Опять ворота, опять замки, лязганье замков, «стакан» и – конвоир обернулся и с той же улыбкой произнес – «ну вот ты и дома…».
Отвлекусь на секунду и скажу про конвой. Возможно, из тех же блатных песен я слышал, что их называют и «вертухаями» и «дубаками» и более грубо. Сразу скажу – за весь срок называли их только по отчеству - так заведено. Это естественно относится только к дежурным. Дежурные делятся на «хороших полицейских» и «плохих полицейских» - как в фильме. Все они придерживаются регламента службы, просто некоторые из них делают кое-какие послабления зекам. Об этом тоже напишу. При моей отсидке «хороших» дежурных был – …один. И как в последствие оказалось, именно он меня и «принимал» от спецчасти до колонии.
За большими заборами и колючими проволоками – общежитие, большее похожее на военную казарму. Вроде все чисто, побелено, а серо, уныло. Внутри сразу на входе – с одной стороны дежурная часть. С другой – «аквариум» - огромное окно, изолированных в карантине.
В дежурке полный досмотр. Да полный. Сначала сумка – мои железные кружки, ложки, вилки «ушли в доход казино» - посуду можно только алюминиевую (она легкая и зеки не прибьют друг друга в случае драки). Вилки – нельзя. Про ножи и открывашки – молчу. Костюм защитного цвета также перешел «в зрительский зал» - его «откатали» - одежда военного цвета или любого пятнистого, хаки – запрещена. Любимая книга Обручева «Земля Санникова» оказалась без печати колонии – цензор не проверил – изъяли. Лекарственные препараты – в отдельный пакет (где маркером я написал свою фамилию) и в сейф. С носками, трусами и парой-тройкой трикушек наряду со спортивным костюмом я пошел в карантин.
Карантин – это место, где зеков держат 2 недели не для выявления болезней, а скорее для акклиматизации. Хотя, за эти 2 недели и был этап в СИЗО для анализов. По сути – карантин – большая «хата» на 20-30 мест и много зеков, которые ходят туда-сюда. Увидев новенького, все уставились на меня. Степенно расселись на стульях. Интерес был неподдельный – такому количеству народа просто тесно в замкнутом помещении – прогулка всего 3 раза в день по 5-7 минут. И опять стены. Посмотрев на уставившиеся на меня лица я понял, что моя «блатная» жизнь началась. А началась она с хриплого баса, сидевшего по середине с нагловатой рожей «пузана» - бас спросил четко и уверенно:
- По жизни все ровно? Сам кто по жизни?
Один процент
Приходилось ли Вам когда-нибудь принимать транквилизаторы? До 24 лет я ни разу не принимала ничего подобного, только слышала о том, что такие вещества существуют. Я была убеждена, что принимают их только какие-то наркоманы. Я даже не знала, что транквилизаторами что-то лечат. Однако в 24 года, когда у меня нарисовалось одно серьезное неизлечимое нервное заболевание, мне пришлось познакомиться с транквилизаторами поближе.
При моем заболевании полагается принимать лекарства, препятствующие обострению, каждый день всю жизнь. Ну, или до ремисси длиной лет так в 5. Причем вопрос ремиссии довольно скользкий. Сегодня у тебя ремиссия, ты бросаешь принимать свои лекарства, а завтра у тебя уже всё возвращается назад. Тоесть на самом деле, если у тебя уже есть эта болячка, то проще сдаться и пить лекарства, не прекращая, даже если, вроде бы, стало лучше. Но я поначалу сдаваться не хотела. Мне казалось, что врачи ошибаются, что-то путают, и этой болезни у меня нет. Что это просто нервный срыв. И принимать всю жизнь каждый день лекарства мне не хотелось. Тем более, что и лекарства непростые, выдаются по рецепту и вообще сродни наркотикам. Ну, а я же не хочу стать чем-то вроде наркоманки.
На тот момент я посетила всех врачей в городе. Большинство советовало традиционное лечение. Но я отказывалась. Тогда один врач посоветовал пролечиться аминокислотами. Не помогло. И он решил пролечить меня сильными успокоительными. Транквилизаторами. Выписал прекрасный препарат под названием гидазепам, который надо было пить 10 дней. Я согласилась, потому что 10 дней принимать наркоту лучше, чем принимать наркоту всю жизнь. Авось, поможет. Врач посоветовал на время взять отпуск, потому что мне, по его словам, будет хотеться спать после этих чудесных таблеток так, что работать я вряд ли смогу. Все его пациенты после этого препарата дрыхли, как сурки. Но я рвалась на работу, потому что я и так в то время отпрашивалась каждый день то к врачу, то отлежаться при плохом самочувствии.
Итак, я, полная надежд на светлое будущее, смело приняла гидазепам вечером, а потом утром перед работой, и потопала на работу. Спать мне, почему-то, особо не хотелось. По ночам у меня в то время и так была регулярная бессонница, поэтому я не сильно удивилась, что и этой ночью я не хотела спать, подумала, что просто препарат еще не успел подействовать.
На работе я поняла, что у меня прекрасное настроение, что я готова просто горы свернуть, что жизнь прекрасна, а окружающие все поголовно просто лапочки и бусечки. Это потом я поняла, что просто кайф пришел. А тогда казалось, что всё, как всегда, просто уж очень хорошее настроение. Я за пару часов утром перелопатила кучу бумаг по работе и решила, наконец, сделать то, до чего у меня руки уже месяц не доходили - получить канцтовары на наше структурное подразделение.
Кладовщик был пожилой ворчливый мужчина, который очень не любил выдавать всё, что просили, норовил половину зажать, а на посетителя накричать и послать лесом. Все терпели и радовались тому, что хоть что-то даёт. Так уж было заведено в нашей организации. Но на этот раз всё пошло не так. Я пришла на склад в таком отличном настроении и так была рада видеть нашего кладовщика, что мне от переизбытка чувств захотелось даже обнять его. Что я и сделала. Он мне - пачку бумаги, а я ему в ответ бросаюсь на шею с воплем "Спасибо". Кладовщик впал в ступор и с перепугу выдал мне всё, что я просила. Никогда ещё наше подразделение не получало столько канцтоваров. С тех пор, кстати, так всегда и было, а кладовщик был со мной всегда очень мил.
Раздав канцтовары, я поняла, что все мужчины в нашем коллективе красавцы, как на подбор. Даже те, кто лысый, и кому глубоко за 65. Мне и их хотелось обнять тоже, но я сдерживалась. Только всем комплименты говорила. Они почему-то дико смотрели, но мне было все равно.
Когда же я пришла к нашему начальнику, и он вручил мне сувенир с отдыха, я была в таком диком восторге, что обняла и его тоже. Надо заметить, что начальник был средних лет, но действительно очень привлекательный мужчина, за которым женщины в нашей организации буквально бегали табунами, не стесняясь. Он же этого внимания к своей персоне слегка стеснялся и со всеми держал дистанцию. Наше общение было всегда чисто официальным, а сувениры он привозил всем сотрудникам. И поэтому, когда я бросилась ему на шею в его кабинете с воплем восторга, он не на шутку перепугался. Наверное, вид у меня был такой, будто я сейчас его изнасилую. Потому что он очень быстро меня выпроводил и сбежал из кабинета под каким-то предлогом. Потом косился на меня с подозрением, наверное, еще полгода. Я не обиделась, потому что вокруг было и так полно красивых мужчин. Но до меня все еще не доходило, что что-то со мной не так.
Однако, когда я по работе столкнулась с одним коллегой, с которым мы были в контрах, и который, вдруг, внезапно показался мне самым красивым и самым желанным мужчиной на свете, даже я поняла, что что-то идет не по плану. Внезапно влюбиться в этого коллегу я уж никак не могла, умом я это понимала. Тем не менее, я готова была немедленно уединиться с ним и. Короче, лучше Вам не знать моих мыслей в тот момент. Я не стала бросаться к нему на шею, просто взяла его нежно за руку. Вот Вам смешно и странно это читать, а на самом деле это был кошмар. Коллега, конечно, сильно удивился. Он как раз в очередной раз пытался сказать мне какую-то гадость, но передумал и просто отошел от меня подальше. И тогда я поняла, что, наверное, я сошла с ума. Или что это действие проклятого гидазепама.
Я отпросилась у начальника домой по телефону, потому что не уверена была, что мне хватит силы воли не полезть к нему с обьятиями во второй раз, и сбежала домой.
Препарат действовал. Все мужчины на улице казались мне писаными красавцами. Я не знаю, как я благополучно доехала домой. Больше принимать гидазепам я, на всякий случай, не стала, а на следующий день отправилась к моему врачу. Мир вокруг снова был привычно серым и гадким, а мужчины самыми обыкновенными.
Врач выслушал рассказ о моих приключениях вкратце (ну, я просто сказала, что спать мне совсем не хотелось, и что было уж слишком хорошее настроение и не совсем адекватное отношение к окружающим) и сказал, что, вероятно, я вошла в один процент пациентов, на которых гидазепам действует наоборот. Тоесть не усыпляет, а, наоборот, активизирует. Оказывается, такое бывает, но очень редко.
Так опытным путем мы установили, что транквилизаторы мне пить не стоит. А через некоторое время я сдалась и стала пить те лекарства, что положено.
Но тот день под гидазепамом мне не забыть никогда. Как же мне было стыдно перед коллегами и начальником потом!