Славянские боги Ярило Лада Леля Дид Полеля Дидилия Велес Перун
После того как верховное божество Сварог устал от повседневных трудов и отправился на покой, главные свои дела передал он в руки сына своего Перуна. И стал Перун главным, а быть может, даже единовластным правителем остальных языческих богов. В сохранившемся древнем гимне о нем говорится: Боги велики, но страшен Перун! Ужас наводит тяжела стопа. Как он в предшествии молний своих, Мраком одеян, вихрьми повит, Грозные тучи ведет за собой. Культ Перуна существовал у всех южных славян. Он почитался как бог грома и молний. В старинных поэтических сказаниях говорилось, что Перун в пору первых весенних гроз «отпирает» молнией, как золотым ключиком, облака и посылает на землю «небесные слезы» — живительные дожди и росы. Но может он и наказать смертных засухой, неурожаем, голодом, «закрыв» тучи. Так что благосостояние человека и его жизнь были в воле грозного бога. А порою божья кара поражала нечестивца, поджигая его жилище или даже убивая человека ударом молнии. И еще наши предки верили, что Перунова молния способна изгнать злых духов, дьявольское наваждение, оградить от чародейства, насылающего бедствия и болезни. Образ этого грозного бога остался в истории таким, каким стоял Перун-истукан в киевском капище князя Владимира Святославовича. Тело бога было вырублено из ствола дуба, голова отлита из серебра, уши и усы — из золота, ноги выкованы из железа. В руках его сверкала рубинами и карбункулами палица, похожая на молнию. Имя Перуна было хорошо известно не одним только славянам. В записи договора князя Олега с греками в 906 г. император клялся Евангелием, а русские воины оружием и своими богами — Перуном и Белесом. А в 945 г., как говорит летопись, князь Игорь, заключая договор с Византией, обещал, что коли будет нарушена русская клятва, то «да не имут помощи от бога Перуна».
В «Повести временных лет», рассказывая о договоре славян с греками в 907 г., летописец отметил: «И кляшася оружием своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотием богом. » Не случайно так велик был авторитет этого божества. Ведь у древнего человека скот, домашние животные были мерилом его богатства и благополучия. На волах пахали землю, конь был необходим в военных походах. Кожа, мех, шерсть шли на одежду, рога и кость — для поделок. А мясо, молоко, сыр, масло тоже известно откуда берутся. До самого средневековья слово «скот» имело куда более широкое значение, чем сейчас. Тогда «скотолюбие» означало «корыстолюбие», «скотник» —финансовый чиновник, стоящий между посадником и старостой, «скотница» — казна. Оттого бог Велес (его еще звали Волосом) считался вторым по значению после Перуна. А кое для кого был он и вовсе первым, Перуновым соперником. В капище, на холме за палатами князя Владимира, где властвовал Перун, идола Велеса не было. Зато в «трудовом», нижнем районе Киева —; на Подоле, где жили земледельцы, ремесленники, торговцы, стоял кумир Велеса, которому неизменно поклонялись. Был Велес-Волос мохнатый, волосатый, похожий на медведя или человека, одетого в медвежью шкуру. Первоначально, в далеком охотничьем прошлом, он, очевидно, воплощал в себе дух убитого зверя, хозяина леса медведя. А еще раньше— мамонта, первобытного носорога, которые тоже были волосатыми. Когда же наши предки стали заниматься скотоводством, защита и покровительство этого лесного бога стали совсем не лишними. К нему обращались с просьбой охранить свою скотину. Так и стал Велес «богом скотьим». У некоторых славянских племен слово «велес» даже стало названием пастухов. Но было у Велеса еще одно предназначение. Считалось, что он «пасет» на пастбищах загробного мира души умерших. У литовцев когда-то даже день поминовения усопших назывался «время Велеса». В этот день обычно сжигали кости животных. На Руси до самого XIX в. существовал обычай на сжатой ниве оставлять полоску колосьев — «Волосу на бородку». Этим пытались как бы задобрить через Велеса его подопечных — души предков, которые могли попросить Велеса о будущем урожае.
Имя Лады можно найти в фольклоре всех славянских народов. О ней слагали песни русские и украинцы, белорусы и поляки, болгары и сербы. И балтийские народы — латыши, литовцы — славили эту светлую богиню любви и веселья, красоты и плодородия. Еще будучи язычником, князь Владимир Киевский, имевший несколько жен, превыше многих богов почитал Ладу. Он даже построил в честь ее храм, отличавшийся красотой и богатством. Ладу представляли себе люди прекрасной молодой златокудрой женщиной с венком цветов на голове. Одета она была в русский наряд, опоясана золотым кушаком. За руку она держала маленькую свою дочку — богиню любви Лелю. И о Ладе есть строки в «Летописи: «Четвертый идол — Ладо. Сего имяху бога веселия и всякого благополучия. Жертвы ему приношаху готовящиеся ко браку, помощию Лада мнящие себе добро веселие и любезно житие стяжати». Воплощение любви и красоты, Лада была непременной участницей брачных обрядов и покровительницей семейной жизни. Не случайно от этого имени произошло слово «лад» — супружество, основанное на любви, «ладить» — жить в мире и дружбе, «ладный» — статный, красивый, «лады» — уговор или помолвка. Имя богини стало на Руси синонимом слова «любимая». А впоследствии даже превратилось просто в женское имя.
У Лады была большая и дружная семья. Четверо детей помогали матери в ее трудах и заботах. И у каждого из них был свой «участок» работы. Старшая дочь — Леля (ее порой называют Лёля, Лель). Она так же прекрасна и златокудра, как мать. Ее задача и сила в том, что она воспламеняет в людях любовь. Как Амур у древних римлян, Леля — вечный крылатый младенец. Только нет у нее стрел, как у иноземного собрата. Просто из ее рук рассыпаются искры, воспламеняющие сердца. Не случайно в песнях о любви поется, как о пожаре: Не огонь горит, не смола кипит, А горит-кипит ретиво сердце По красной девице. Немало осталось в языке слов, произошедших от ласкового имени Лели. Это и лялька — так называют и младенца и куклу, и люлька — детская колыбель. Лелеять — значит к чему-то бережно, любовно относиться. Лелека — так во многих местах называют аистов, которые всегда возвращаются в свое гнездо и, по преданию, приносят в клюве супругам младенцев. Леля, как и ее мать, олицетворяет расцвет обновленной природы. Когда в апреле тепло побеждало зиму и появлялась первая трава, а скот впервые выгоняли на пастбища -, в канун весеннего, вешнего Егория в русских, украинских, белорусских селах проходил особый девичий праздник. Называли его «ляльник». Подружки выбирали одну — на роль Ляли. Усаживали ее, наряженную в белые одежды, увенчанную венком и украшенную цветами у талии, на середину специально изготовленной дерновой скамьи на лугу. Рядом с нею раскладывали угощения. С одной стороны клали хлеб, с другой — сыр, масло, яйца, ставили крынки с молоком. У ног избранницы лежали сплетенные из цветов венки. Подружки водили вокруг нее хоровод, прославляли Лялю-кормилицу, дарящую урожай. Некоторые девушки, в платьях с бахромой, исполняли ритуальный танец дождя. Девушки пели: Дай нам житцу да пшеницу, Ляля, Ляля, наша Ляля! А сама Ляля одаривала девушек венками.
Нет, наверное, чудеснее и волшебнее поры, чем время, освященное огнем любви, зажженной искрами Лели. Особенно если любовь эта взаимная. Но есть у любви одно свойство. Если она настоящая, глубокая и искренняя, то влюбленные хотят как можно дольше быть вместе. Лучше всего связать свои судьбы навсегда, создать семью. И тут к делу приступает еще одно чадо богини Лады — Полеля. Это улыбающееся божество в венке из цветов шиповника — языческий славянский «вариант» греческого Гименея. Само имя Полеля (полеля) означает «следующий после Лели». Ибо вслед за любовью следует брак, супружество. В руке Полели, протянутой к молодым, такой же, как на нем самом, венок из цветов шиповника — намек на то, что ожидают их в дальнейшей супружеской жизни не только цветы, но и шипы. В другой руке — рог, где постоянно пенилось вино, такое же хмельное и игристое, как счастье влюбленных.
Младшенькую дочь Лады, Дидилию, навещали в основном женщины, ибо была она богиней материнства. Ждущие ребенка просили ее о благополучном разрешении. Бездетные молили даровать младенца. Многодетные матери хотели, чтобы Дидилия вразумила, как хорошо воспитать детей, уберечь их от болезней. Любовь и доверие вызывал образ молодой цветущей женщины с повязкой, украшенной жемчугом и каменьями, на голове. Одна рука у Дидилии была сжата в кулак, знаменуя трудности родов, другая разжатая — благословляющая. Ей в храм несли цветы и плоды, как и остальным членам семейства Лады. Но часто жертвовали и новорожденных телят, ягнят, поросят. Но животных не убивали, а согласно воле Дидилии, провозглашаемой жрецами, отдавали бедным.
Создав семью, встретившись с первыми трудностями семейного быта, супруги вспоминали еще об одном сыне Лады. Звали его Дид, и он считался покровителем супружеской жизни. В народной одежде, с венком скромных васильков на голове, с двумя горлинками в руках, он был всегда молод, как должны быть всегда молоды чувства мужа и жены. Ведь он-то знал, что лишь смерть может разорвать их союз, как у этих верных, нежных птиц — горлинок. И пусть с годами утихнет огонь в крови, но должны остаться нежность, взаимное уважение друг к другу. Добрый Дид не любил кровавых жертвоприношений. Ему были милы принесенные цветы, ягоды, веселые песни.
Капища этой богини никогда не возводили в городах или селениях. Стояли они обычно среди раздольного поля, под открытым небом, вдали от жилищ. Ведь Триглава (ее еще сокращенно называли Тригла) считалась у древних славян богиней земли. Ее изображения, вырубленные из камня или вырезанные из дерева, имели три головы, повернутые в разные стороны. Головы эти означают три начала, заключенные для древних в слове «земля»: плодородная земная твердь, воздух и вода. А уж огонь принадлежал небу и был ниспослан оттуда людям верховным богом Сварогом. Правда, некоторые исследователи считают, что три головы богини символизируют горы, долины и леса — все богатство природы, которую видит человек. Существует и еще одна версия «тридикости» богини. Будто изображает она течение времени — прошлое, настоящее и будущее.