40. Арон Симанович и сыновья. Часть 14 (1)
Здесь лучше начать не по хронологическому принципу, которого мы в основном придерживаемся, а отталкиваться, полагаю, от первого русского издания его воспоминаний, которое вышло под заглавием «Распутин и евреи. Воспоминания личного секретаря Григория Распутина». Мы постараемся доказать, что, во-первых, вышло оно в 1928 году, и второе, что это было единственное книжное издание воспоминаний Симановича на русском языке, никаких переизданий его долгое время не было. Так как издание вышло без указания года выпуска, то уже в наше время это стало небольшой проблемой: в различных переизданиях Симановича, а также при ссылке на него у исследователей жизни Григория Распутина, появляются разные произвольные датировки первого издания. Так, у Марка Касвинова в его опусе «В двадцать три ступени вниз» в журнальном варианте (1972–1974 года) стоят 1921 и 1923 года, в книжном – 1924 год, редакция журнала «Слово», которая издавала Симановича в 1989–1990 годах также датирует его книгу 1924 годом 238 , у А. В. Чернышова 239 и, вслед за ним, у С. В. Фомина 240 говорится о 1921 годе и переизданиях 1924 и 1928 годов, в четырехтомном сборнике «Григорий Распутин», вышедшем в 1997 году, указывается 1924 год, также мне встречались указания на 1922 и 1925 года, ну, и, конечно, 1928 год. Все бы ничего, но если присмотреться, то год издания, для определения степени важности этого исторического источника, имеет очень большое значение. Одно дело 1921 год, другое – 1924, и совсем другое – 1928. В первом случае – это будет первостепенный исторический документ от весьма осведомленного автора, содержащий уникальную на тот момент информацию, игнорировать сведения которого затруднительно, также как затруднительно будет тогда отделять в нем правду от умышленных ее искажений. Последний же вариант допускает в целом компилятивный характер материала, лишь с элементами вкрапления уникального содержания.
Текст напечатан в дореволюционной орфографии, но без твердых знаков ( « еров » ) на конце слов после согласных.
Задняя обложка рижского издания воспоминаний Арона Симановича.
Там размещена реклама книг: Стивенсена, которая уже вышла, и две книги еще в печати – Эмануила Бурсье и Сергея Карачевцева. По газетным публикациям и каталогам можно определить, что книжка Стивенсена «От улик до скамьи подсудимых» вышла в 1928 году 245 , а книги Карачевцева и Бурсье в 1929 году. 246 Газетная реклама самой книжки Симановича также однозначно говорит о 1928 годе. 247 Характерны и датировки книги крупнейшими книгохранилищами мiра, там, где она есть, она либо прямо датируется 1928 годом, либо им же, но со знаком вопроса. Наиболее ценны в этом случае указания довоенных латвийских библиотек – все они дают дату: 1928 год, или, более точно – осень того же года. 248 Более того, те же самые даты выхода всех упомянутых книг, включая «Распутин и евреи» Симановича, дает фундаментальный труд Ю. И. Абызова «Русское печатное слово в Латвии: 1917–1944 гг.», вышедший в четырех томах в Стэнфордском университете. 249 Да и само издательство «Ориент» существовало только в 1925–1936 годах. 250 Присмотримся к его владельцам, на всякий случай, и не забудем про владельца типографии.
Отто Петрович Гробинь. Родился 22 ноября 1890 года в Кокенгаузене (Лифляндская губерния, сейчас называется Кокнесе). Совладелец издательства «Ориент», вместе с супругой Анной Гробинь и Сергеем Карачевцевым. Занимался также ломбардными и другими коммерческими операциями. В 1933 году обанкротился и был заключен в тюрьму, вышел оттуда только через три года. После прихода советских войск выбыл в неизвестном направлении. Отчим ведущей актрисы (1930–1953) Рижского театра русской драмы Илги Яновны Звановой (урожденной Мелналксне) (1909–1988).
Давид Апт (1890, Полоцк – не ранее 1941) – владелец типографии в Риге с 1913 года. Так как его типография была единственной, которая не была эвакуирована в Первую мiровую войну, то в первую половину 1920-х годов она стала почти монополистом на местном рынке. В ней печатались тогда почти все русскоязычные книги, журналы и газеты. В 1930-е годы типография была потеснена с рынка конкурентами, но продолжала печатать малотиражные газеты, в том числе советские газеты после установления большевистской власти. Выбыл из Риги в июле 1941 года, то есть уже после захвата ее немцами.
Чтобы доказать, что книжка 1928 года – это не переиздание какой-либо ранее вышедшей книги на русском языке, вернемся немного назад, в 1921 год. Именно тогда в американской печати появляются какие-то заметки под именем Симановича, имеющие довольно низкопробный, но сенсационный характер, например, о шпионстве Распутина на Германию и гибели английского лорда Китченера якобы из-за Распутина. «В газете „Chicago Tribun“ появились любопытные разоблачения бывшего придворного ювелира Симоновича <…> „Распутин, – заявил Симонович корреспонденту, – предлагал мне большие деньги на поездку в Америку для того, чтобы воздействовать на американских евреев в германофильском духе. Распутин был, очевидно, германским агентом. Я, однако, верил в правое дело союзников, не доверял ни Распутину, ни императрице, Александре Феодоровне, и предложение это отклонил. По смерти Распутина я снискал благоволение царя и получил возможность приобрести некоторые письма и депеши императорского двора. Одна из таких телеграмм исходит от великобританского правительства и содержит сообщение о предстоящей поездке адмирала Китченера. Эта злополучная телеграмма попала каким-то образом в руки Распутина и князя Андронникова и они известили о сроке отъезда лорда Китченера германское правительство. Дальнейшее известно.“» 251 В переработанном виде этот отрывок войдет в книжку: там виноват будет Сам Император, который будто бы «выпивши» рассказал о телеграмме Воейкову, а тот передел ее содержание «германскому шпиону» Андроникову, Распутин же лишь выяснит пути передачи информации. 252 Оба варианта лживы. 253 Напомним, что в это время сам Симанович живет в Берлине.
Когда в 1923 году Арон Симанович лично посещает США, он там делает заявление о выпуске в скором времени своей книги мемуаров с предполагаемым названием «Еврей у трона царя», которая должна выйти сразу на трех языках: английском, русском и еврейском. 254 Однако и тогда снова повторяется лишь сообщение о Китченере, правда, уже в переработанном виде, как в книжке. 255 Но с выходом анонсированной книги, видимо, что-то не срослось. Ничего об этих книгах на трех языках неизвестно, в библиотечных фондах они не встречаются, никаких откликов не имеют, поэтому приходиться констатировать, что на тот момент заявление так и осталось только заявлением. Однако из-за этой газетной ажиотации с «мемуарами» «секретаря Распутина» 256 в дальнейшем народилась путаница и исследователи не могли точно определить, сколько по счету было изданий книжек Симановича. Неопределенно говорит об их количестве Григорий Аронсон – «…в своей книжке, вышедшей по-немецки (как будто во втором издании, при содействии наци) и по-русски…» 257 , и историк Мельгунов: «В третьей книге своих воспоминаний („Еврей у трона Царя“), по-видимому, не появившейся в печати и изложенной иной по рукописи сотрудником „Сегодня“ в 31 г.» 258 Стоит обратить внимание, что в трехтомном романе Ивана Наживина «Распутин», выходившем в 1923–1924 годах, фамилия Симановича не упоминается ни разу. То есть автор, темой по-настоящему интересующийся, никаких воспоминаний «секретаря» Распутина не знает, иначе бы они так или иначе были задействованы в романе. Не видно влияний «воспоминаний» и в известной книге Рене Фюлоп-Миллера, появившейся в 1927 году. Хотя автор не раз говорит о Симановиче, но его упоминания не выходят за рамки уже изданных к тому времени работ, прежде всего сборника допросов Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства «Падение царского режима» (1924–1927).
К счастью, у нас есть прямое указание на то, кто писал эти ранние статейки-мемуары для Симановича. Однажды парижский корреспондент газеты «Сегодня» телеграфировал в Ригу по поводу Симановича и разгоравшейся истории с фальшивыми червонцами: «В Париж он приехал из Нью-Йорка, где продал американским газетам свои воспоминания о Распутине. Эти мемуары были составлены с его слов другим темным субъектом, бывшим издателем вечерней газетки в Киеве Брейтманом, ныне состоящим в Нью-Йорке на службе у большевиков.» 259 Корреспондентом этим был, судя по всему, Яков Моисеевич Цвибак (1902–1994), более известный под псевдонимом Андрей Седых 260 , человек весьма информированный в журналистском мiре, на вряд ли бы он стал упоминать имя своего коллеги и соплеменника просто так, не зная всей подоплеки дела. Но кто такой этот «темный субъект»?
Григорий Наумович Брейтман. Родился в Одессе 8 июня 1873 года . В 1890-е годы начинал как репортер и очеркист различных газет. В частности, публиковался в «Одесском листке», «Киевском слове», «Киевлянине», «Полтавских ведомостях», «Жизни и искусстве», «Петербургской газете», «Биржевых ведомостях». Псевдоним – Гр. Неволин. С 1906 года начинает издавать свою ежедневную газету в Киеве – «Последние новости», где был в первые два года и редактором. Впоследствии издавал газету в паре с Л. В. Хмелиовским. Редакторами после него там были М. А. Брейтман (видимо, супруга), В. В. Свирский, А. К. Малашевский, В. В. Рюмин, В. В. Семяновский, С. Я. Лапшин. Газета прекратила свое существование в 1918 году. Известен также как писатель. Здесь он характерен своей тягой к уголовным темам, чем прославился, но также и подвергался репрессалиям со стороны властей, включая многомесячные «отсидки». До эмиграции вышло множество его книг, не включая переиздания: «Преступный мiр. Очерки из быта профессиональных преступников» (1901, Киев), «Митька Корявый. Елка для мертвых и другие рассказы» (1903, Киев), «Правда жизни. Рассказы: Преступление. Казнь. Бунт. Свобода.» (1907, Киев), «Уголовные рассказы» (1908, Киев), «Кафешантан. Драма в 1-м действии» (1912, Киев), «Ремонт любви и др. рассказы» (1917, Петроград-Москва), «…Арап и другие рассказы» (1917, Киев). Рассказ «Невинноосужденный» получил премию на 2-м Всероссийском конкурсе в Москве. Был и драматургом, и даже сценаристом кино – для фильма И. Сойфера «Рабыни роскоши и моды» (1915-1916). Эмигрировал в 1919 году в Германию. Там был редактором в берлинской еженедельной газете «Время» (1921-1924) – «очень буржуазной газете», по воспоминаниям Романа Гуля, тогдашнего его сотрудника. Был членом «Русского клуба». Примыкал к группе В. Б. Станкевича «Мир и труд» («культурное примиренчество» с большевиками). Один из учредителей и руководителей Союза русских писателей. В Берлине выходили новые работы и переиздавались старые его сборники: «Жуткие рассказы» (1920), «Расстрел. Сверхъестественное происшествие и др. рассказы» (1921), «Новые рассказы» (1921), «Кафешантан. Рассказы» (1929), «Драма в чугунном котле и др. рассказы» (1930). В 1925 году переезжает в США. Работает в «Русском голосе». С 1930 года редактор русскоязычной чикагской газеты «Рассвет». Скончался в Чикаго в 1949 году.
С ним Симанович мог познакомиться в Берлине, а мог и раньше – в гетманском Киеве, или даже еще раньше – в начале 1900-х годов… Однако, как видим, в 1925 году Брейтман переезжает в США, а Симанович, наоборот, приезжает из США обратно в Европу и оседает через некоторое время в Париже. И их взаимовыгодное сотрудничество по естественным причинам затухает. Симановичу надо искать нового помощника-писаку. Первое, что тогда заботило Симановича – это деньги, неважно, что и как будет написано, главное – наибольшая прибыль от издания. На этом пути он даже прибегает к не совсем корректным, мягко говоря, методам. В Париже он «„в качестве друга Распутина“ обращался к Слиозбергу <…> и просил его поддержки. – Пишет исследователь Г. Я. Аронсон. – Когда Слиозберг ему отказал в поддержке, тот „довольно прозрачно намекал на то, что. он составит какую-то книгу с опорочиванием еврейских деятелей“.» 261 И свою угрозу Симанович исполнил, в глазах подавляющего числа читателей того времени не было более опасного положения для «прогрессивного» общественного деятеля, чем быть замазанным в «распутинщине». «И, действительно, эта книга „сплошь наполнена совершенно фантастическими измышлениями“ – пишет Слиозберг. <…> …по мнению Слиозберга, сам Симанович не мог по неграмотности быть автором своей книги». 262 Это, конечно, вызвало некоторую ответную реакцию у того же Слиозберга, были разъяснения в газетах 263 , однако, полагаю, главным образом, цель эта в отношении Слиозберга и Ко не была достигнута из-за того, что уж слишком было пересолено в книжке, явно много неправдоподобных вещей, смущающих даже самых доверчивых и наивных. В наше время изначальный замысел действует уже наоборот, в «патриотической» среде, описанное в книге Симановича общение Григория Распутина с еврейскими общественными деятелями, вменяется ему в вину и чуть ли не в предательство «русского дела».
Около 1926 года Симанович выходит на берлинского корреспондента газеты «Сегодня» Н. М. Волковыского – надо чтобы кто-то все-таки заменил Брейтмана. «…Года два тому назад он, – вспоминает Волковыский, – через третьих лиц обратился к пишущему эти строки с предложением написать с его слов „воспоминания“, так как он, по его личному признанию, „писать, ведь, не умеет“. На второе свидание с этим человеком, петербургская репутация и „деятельность“ которого мне, как столичному журналисту, были хорошо знакомы, я не явился, предоставив Симановичу поиски другого „пера“, которое он, конечно, и нашел: по-видимому, не очень разборчивое, но достаточно бойкое.» 264
Николай Моисеевич Волковыский. Родился 24 июля 1881 года. Окончил Харьковский и Петербургский университеты. Сотрудничал со множеством столичных дореволюционных газет и изданий, в частности был корреспондентом «Биржевых ведомостей», «Русской молвы», а также редактором петербургского отделения московской газеты «Утро России». Учредитель и один руководителей Дома Литераторов в Петрограде, товарищ председателя Всероссийского Союза писателей. В 1922 году арестован и выслан советским правительством в Германию. В эмиграции сотрудничает с рижской газетой «Сегодня» (берлинский корреспондент), печатается в «Днях» и др. Член Русского республиканско-демократического объединения. После прихода к власти нацистов выехал в Прагу, затем в Варшаву и, после, в Кременец. После присоединения Западной Украины к СССР оказался на советской территории, здесь какое-то время учительствовал. Дальнейшая судьба пока неизвестна.
Далее идут еще два года подготовки к выходу книги. Кто-то пишет за Симановича рукопись. Пока, наконец, она не выходит… на немецком языке в Берлине, примерно в мае – начале июня 1928 года, под названием «Rasputin, der allmächtige Bauer» – «Распутин – всемогущий мужик». В издательстве «Hensel & Co». Авторами значатся Арон Симанович, на развороте помещена его фотография, и Петр Волжский (Peter Wolschski), последний определяется также, как переводчик и редактор русской рукописи. 265 Именно на выход этой книги гневно обрушивается корреспондент «Сегодня» Волковыский. То, что книга вышла на немецком языке, само по себе не удивительно – ведь это выход на гораздо более широкую аудиторию, чем русская эмиграция. Сразу на несколько европейских языках выходил роман Наживина, воспоминания Юсупова выходили на французском и русском одновременно. Главный вопрос, конечно, кто такой Петр Волжский, и не он ли непосредственно написал «воспоминания»? Наши усилия по поиску этих имени и фамилии в Интернете, где неплохо представлены разные сферы деятельности русской эмиграции, увы, не увенчались особым успехом. Данное сочетание выводит только на немецкое издание книги Симановича. Будь Петр Волжский сколь-нибудь значимой фигурой в эмигрантском или немецком литературном мiре, полагаю, что-то должно было найтись. Есть вариант, что это – псевдоним, и редактор русского текста Симановича по тем или иным причинам не захотел выставлять свое подлинное имя на обозрение читателей; тем более это может быть, что такая фамилия хоть и есть, но очень редко встречающаяся. Псевдоним «Волжский» имел хождение среди разных журналистов до революции, однако именно «Петра Волжского» разные справочники по псевдонимам не знают. Все же один раз «Петр Волжский» нам встретился: как автор заметки «Как живут студенты» в «Санкт-Петербургских ведомостях» от 22 августа 1910 года, № 182, часть которой, в свою очередь цитирует уже современная самарская газета «Молодой учитель». 266 Он это, или не он, разрешить пока невозможно, и вопрос об этом человеке остается открытым.
Как видим, рижское издательство «Ориент» выпустило русскоязычный вариант воспоминаний Симановича только через три-четыре месяца после выхода книги в Германии. Встает еще один вопрос: издание использовало оригинал русской рукописи или делало перевод с немецкого? Вопрос не праздный, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что у «Ориента» и других латвийских изданий того времени была не самая хорошая слава. Как пишет Юрий Абызов: «С середины 20-х до половины 30-х годов русская Рига развила бурную книгоиздательскую деятельность. Отсутствие каких бы то ни было запретов (Латвия подписала Бернскую конвенцию только в 1937 году) создало обстановку „Дикого Запада“. Пиратски перепечатывалось все – и советские книги, и романы Уоллеса, и оккультная литература, и романы Бебутовой, и произведения покойных, и произведения живущих авторов. Попытки действовать через суд оказывались безрезультатными. Достаточно назвать тщетное старание издательства Ульштейн осудить за контрафакцию рижских издателей, перепечатавших Ремарка. Все дело в том, что издатели (Гудков, Карачевцев, Шерешевский, Строк и др.) были не настоящие, а квазииздатели: комиссионеры, мелкие дельцы, бывшие военные, бойкие газетчики, – все, кто быстро вычислил, что расходы могут быть только на бумагу и набор, а расчеты с автором, переводчиком, корректором – лишнее. Поэтому рижские издания той поры вошли в историю как весьма одиозная книжная продукция – на скверной бумаге, скверной печати и скверной грамотности.» 267 О Ремарке – это как раз судились с «Ориентом» в 1929 году. «В судебной палате, – пишет «Сегодня», – слушалось вчера дело Отто Гробиня, 39 лет, его жены Анны Гробинь, 42 лет и Сергея Карачевцева, 39 лет, которые обвинялись в том, что они, состоя владельцами издательской фирмы „Ориент“ выпустили на русском языке нашумевший роман Эрика Ремарка „На западном фронте без перемен“. Берлинское издательство Ульштейна чрез своего поверенного прис. пов. Сакрановича привлекло издательство „Ориент“ в лице упомянутых владельцев к ответственности. Издательство просило конфисковать книгу, взыскать с издательства возмещение убытков и приговорить подсудимых к наказанию.» – Но, – «…судебная палата <…> отвергла апелляцию прис. пов. Сакрановича и оправдала всех трех подсудимых, оставив гражданский иск без рассмотрения.» 268 Возможно ли при таком произволе в издательском деле допустить, чтобы «сенсационные мемуары» Симановича прошли всю официальную процедуру получения разрешения от правообладателя на печатание книги? Получило ли его издательство «Ориент»? Ответить на этот очередной вопрос можно только тщательным сравнением текста немецкого и русского изданий специалистом. Если он выдаст вердикт, что русское издание – это не перевод с немецкого, то, наверное, правообладатель дал добро на печать в Риге, если же, наоборот, окажется переводным с немецкого, значит, скорее всего, русское издание книги Симановича – «пиратское». Лично мы пока склоняемся ко второму варианту. Не зная немецкого, все же смущает, например, название главки «Министр-президент в виде приманки», на сколько я знаю, так Председателя Совета министров в России не называли, и очень это похоже на буквальный перевод с немецкого названия главки «Der Ministerpräsident als Lockvogel». Сама же русская рукопись, думаю, после издания книги в Берлине находилась на руках у самого Арона Симановича. Видимо ее он демонстрировал журналистам в июне 1928 года: «Показывая французскому сотруднику огромную рукопись, он сказал: – Вот произведение, которое я решил издать в Берлине: „Распутин, крестьянин-самоучка“.» 269