Профессиональная деформация личности сотрудников исправительных учреждений
В массовом сознании бытует расхожее мнение о том, что в уголовно-исполнительной системе работают люди с садистскими наклонностями, высоким уровнем агрессивности, низким интеллектом и т.п.
И хотя специально проведенное исследование (Б.Г. Бовин, 2009) установило, что в целом усредненный личностный профиль сотрудников пенитенциарных учреждений существенно не отличается от профилей личности работников других правоохранительных органов, общественный резонанс привел к необходимости изучения причин нарушений законности в местах лишения свободы пенитенциарными психологами и педагогами (М.Г. Дебольский, А.В. Пищелко, В.И. Белослудцев, И.И. Соколов и др.).
Было, в частности, выявлено, что причинами противоправных действий сотрудников ИУ служат: несоответствие личностных качеств требованиям профессиональной деятельности; профессиональная некомпетентность; эмоциональная несдержанность в ситуациях провокации (оскорбление чести, достоинства и т.п.); влияние менталитета, выработанного в тоталитарном государстве; слабая материальная обеспеченность сотрудников; профессиональная деформация персонала.
Последний феномен заслуживает особого внимания. Когда говорят о профессиональной деформации, то имеют в виду изменения и нарушения в личности сотрудников, вызванные специфическими факторами деятельности и отрицательно влияющие на ее осуществление, результат взаимовлияния специфики служебной деятельности и личностных характеристик.
Деформирующее влияние на личность сотрудников ИУ оказывают, прежде всего, следующие факторы: закрытость исправительных учреждений; идентификация сотрудниками себя с властью, а осужденных — с «невольниками»; тесный контакт с криминогенной средой, особенно в отдаленных и лесных исправительных учреждениях; высокая хроническая стрессогенность профессиональной деятельности, связанной с постоянной угрозой эмоциональной или физической агрессии со стороны осужденных и высоким уровнем эмоциональности в общении.
Под воздействием перечисленных факторов у сотрудников исправительных учреждений постепенно снижается требовательность к себе, своим поступкам, действиям, решениям. На более ранних этапах службы личностные изменения проявляются лишь в усвоении профессионального жаргона, уголовной жестикуляции, подражании некоторым поведенческим манерам осужденных, а в последующем — в потере способности к сопереживанию чужому горю и формировании установки на ужесточение наказания.
Рукоприкладство, грубость, применение спецсредств без необходимости — крайние формы проявления профессиональной деформации. Исследования упомянутых выше ученых подтверждают, что среди сотрудников пенитенциарных учреждений, имеющих стаж службы более 10 лет, гораздо больше акцентуантов, которым свойственны агрессивность, понижение доброжелательности, сни
жение позитивного эмоционального отношения к людям и службе, снижение коммуникативности, чем среди молодых сотрудников. Наглядно механизм формирования профессиональной деформации описан в работе «Эксперимент с моделированной тюрьмой», где авторами сделан вывод, что именно социальная роль (например, «надзиратель») меняет психологию и поведение человека, побуждая действовать на основе сложившихся социальных стереотипов. Таким образом, профессиональная деформация — это не просто «пережиток тоталитарной системы» или проявление российского менталитета, а общечеловеческий социально-психологический феномен.
Подтверждением сказанного служит широко известный эксперимент американского психолога С. Милграма (1965).
Ученый формировал у испытуемого установку, что он — учитель и должен будет наказывать своих учеников за допущенные ошибки при заучивании иностранных слов. В качестве наказания использовался удар током, напряжение которого постоянно увеличивалось от 15 до 450 вольт с шагом в 15 вольт. На пульте были нанесены цифры с указанием напряжения и пометкой: «слабый удар» (15—60 В), «чувствительный удар» (75—150 В), «очень чувствительный удар» (165—250 В), «опасно-мощнейший удар» (265—450 В).
Оценивая итоги эксперимента, С. Милграм пришел к следующему выводу: если бы в Соединенных Штатах была создана система лагерей смерти по образцу Германии, подходящий персонал для этих лагерей можно было бы набрать в любом американском городе средней величины.
В целом эксперимент показал, что даже вполне благопристойные люди, когда им доверяют общественно значимую деятельность и наделяют властными полномочиями, одновременно снимая персональную ответственность за последствия своих действий, склонны к проявлению неоправданной жестокости ради выполнения поставленной перед ними социальной задачи. Поэтому закономерно, что и в условиях пенитенциарного учреждения, где объектом карательно-воспитательного воздействия является преступник, т.е. человек, нарушивший закон и зачастую имеющий те или иные пороки, механизм проявления по отношению к нему жестокости со стороны сотрудников может становиться еще менее личностно болезненным, чем в приведенном эксперименте. Здесь действует психологический механизм дегуманизации противника — раз он плохой, то по отношению к нему можно применять самые жестокие меры.
Отмечая реальность действия в исправительных учреждениях данного механизма деформации персонала, автор знаменитого Стэнфордского тюремного эксперимента Ф. Зимбардо (1974) отмечал, что
надзиратель тюрьмы — такая же жертва системы, как и заключенный.
Однако какими бы сложными ни были ситуации, как бы ни «давили» на человека внешние условия, он всегда должен сам принимать решения и нести за них ответственность.
В качестве мер профилактики профессиональной деформации личности могут выступать: профессиональный отбор и профессиональная ориентация сотрудников ИУ; создание компенсирующих условий для расширения социальных связей; создание благоприятного морально-психологического климата в коллективе; обеспечение надлежащей системы контроля за деятельностью сотрудников; создание кабинетов психологической подготовки и разгрузки; формирование профессионального иммунитета на основе социально-психологического тренинга и пр.