§ 1. Человек как венец творения.
Итак, возможность восстановления поврежденной синергии человеческого существа, о которой говорит Божественное Откровение, открыта для всех людей. Экклесиология Каппадокийцев зиждется напризыве воспользоваться этой возможностью неотложно и пользоваться ей неотступно, потому что всякое отступление, пока мир остается поврежденным в самих стихиях, грозит обратным отпадением от Бога и еще большим заструднением при возвращении.
Человек призван быть во главе видимого мира, и совсем не призван к тому, чтобы рассеиваться по его стихиям, «как прах, которую взметает ветер от лица земли» .
367 Greg. Nyss. In Cant. IV. 1. 14.
Описывая порядок «Шестоднева», св. Василий Великий, как и св. Григорий Нисский в трактате «Об устроении человека», часто прибегает к понятию красоты. Как верно замечает один современный исследователь, красота отнюдь не ограничивается для Василия идеей соразмерности частей. То, что делает вещь красивой в глазах Бога — это ее целесообразность, соответствие некоторому назначению . Иными словами, это способность быть частью, а не только состоять из частей. Но в связи с этим можно задать вопрос: в чем заключается человеческая красота? Мы уже говорили, что целью человека является познание Бога, причастие Богу, в конечном итоге — обожение. Следовательно, человека (и, надо полагать, всякое духовное существо) делает красивым в глазах Бога Сам Бог, как принцип его целесообразности. Выражаясь мистически, «невеста» становится совершенно прекрасной лишь тогда, когда «пристально смотрит на образ Жениха» .
Пребывание человека в космосе имеет большое значение, хотя и не является самоцелью. По мысли Василия Великого, «мир есть главным
образом училище и место образования человеческих душ» . Поэтому все происходящее в мире должно иметь педагогическое значение. Так было и до того, как человек отпал от Бога. В своей первоначальной идее мир — совершенная гармония тварного бытия, отражающая бытие несотворенное, Божественное, вечно пребывающее в союзе любви. Только через человека, существо разумное, материальный мир может ощутить это отражение, возвыситься от простого переживания гармонии к познанию Творца.
Существенным пунктом учения каппадокийцев, как замечает Кэллахан, является превознесение человека над вселенной. Поскольку мир создан для человека, запрещается поклоняться «стихиям мира»; считать их сильнее Бога или равными Ему - религиозное преступление. Отсюда полное неприятие астрологии, магии, суеверия. Но этого мало: настоящий мир вообще признается несоответствующим тому образу, который задуман Творцом. В истинном космосе не должно быть никакого несовершенства, никакого нарушения гармонии. Такой космос непосредственно приближается в виде грядущего «Страшного Суда», разделения праведников и нечестивых, «Ада» и «Рая». В его неотвратимости нет ущемления нравственной свободы, но есть залог уничтожения объективного зла. Можно сказать, итог мировой трагедии греха есть полная субъективация зла, его обращение во-внутрь личности, отождествившей себя со злом. Таким образом космос будет очищен и наступит «апокатастасис» (всеобщее восстановление), хотя не в оригеновском смысле, - «не восстановление того же универсума. новосстановление в другом порядке, пригодном для новых условий бытия человеческой души» .
368 Bas. Magn. In Hex. I.
371 Bas. Magn. Horn. VI.
Святоотеческое понимание апокатастасиса состоит в том, что «индивидуум не может выразить человека; и в нем невместима полнота Божественного совершенства. Цель мира - человечество, но не в смысле отвлеченного понятия. а в смысле вполне реального всеединого человека» . В этой перспективе рассматриваются все гуманитарные проблемы, и вне ее они вовсе не принимаются во внимание суровыми умами патристики. Социальная жизнь человека, по учению Каппадокийцев, должна быть христиански осмыслена. Учители Церкви не боялись идти, порой, на серьезные социальные конфликты, хотя редко поддерживали исключительно одну из сторон в подобных конфликтах. Так, не отрицая частной собственности как института, они убеждали свою паству, что в принципе у человека нет и не может быть собственности. Богатые, «захватив то, что является общим для всех, обращают это в свою собственность, потому что овладели этим прежде других» . Какой в связи с этим видится выход? Природа сама находит его: люди, глухие к страданиям друг друга, подвергаются эпидемиям, голоду, наводнению, землетрясению, нашествиям варваров. Эти катаклизмы испытывают их, одновременно служа наказанием. К этому же роду относятся социальные потрясения, восстания и мятежи, которые никогда не поддерживались Каппадокийцами, но нередко рассматривались как закономерный итог немудрой и нехристианской политики. Многие речи, составленные Василием Великим или Григорием Богословом, имеют целью объяснить возмутившемуся народу, что его возмущение бессмысленно и вызовет лишь сильный гнев царской власти. Но также многие речи и письма, адресованые администраторам и царственным особам, в которыхепископы ходатайствуют за народ, содержат указания на то, что сами правители были причиной мятежа, подвигшего их к решительным действиям.
Итак, в глазах создателей зрелой патристики Церковь есть больше, чем оплот государства. Она есть духовная основа народной жизни, без опоры на которую теряют равновесие как власть, так и общество.
Имеет ли человеческая душа половую определенность по природе? На этот вопрос, учитывая библейскую концепцию сотворения человека, было нелегко ответить. Скорее всего, с точки зрения Отцов Церкви, душа имеет эту определенность изначально, однако не для того чтобы усугубить, а для того, чтобы превзойти ее, подняться над своим природным ограничением. Добродетели носят мужественный (dvboiKog) характер, и в стремлении к ним женщина постепенно выходит из состояния подчинения, обусловленного ее социальной ролью, становясь невестой Христа-Логоса, образом Церкви. Такова была, в изложении св. Григория Нисского, жизнь его сестры св. Макрины.
Вообще девство не случайно превозносится Каппадокийцами: оно не есть лишь отрицательное состояние по отношению к половой жизни, но - положительная наполненность личности высшими устремлениями духа. Сам Бог, будучи присноблаженным и бесстрастным, является образом девства.
В христианской семье женщина, в согласии с учением Библии, занимает строго подчиненное положение. Данную норму было нетрудно согласовать с языческими обычаями, которые обрекали жену практически на бесправие перед властью мужа. Но христианство вступало в конфликт с традиционными представлениями, когда утверждало, что женщина хотя и не раноправна социально, однако равна мужчине по существу. Григорий Богослов особенно настаивал на этом в связи с государственным законом, каравшим за прелюбодеяние только жену. Такой закон - утверждал св. Григорий - могли придумать лишь прелюбодеи, желавшие избежать наказания. Между тем, «один Творец мужа и жены, одна плоть - оба они -один образ, один для них закон»375. Как не женщина является причиной прелюбодеяния и целью брака, так не одни мужчины способны к целомудрию. Самоограничение и подвиг безбрачия указывают на человеческое достоинство женщины, которая, несмотря на немощь плоти, может жить в монашестве и устремляться к Богу. Это же подчеркивает св. Григорий Нисский в повествовании о своей сестре.
Все это служит подтверждением тому, что добродетель для Каппадокийцев есть нечто положительное. Правда, ее достижению предшествует отрицательный труд борьбы со страстями. Как отмечает Дейнхард, «оЬтсоотд Святого Духа к душе основывается на х^ю\лос, от тхавг), которые привзошли в душу от любви к плоти» . Другими словами, совершенство достигается посредством очищения души от плотской фьЛаитих, поскольку «и общий смысл (KOIVOC; Лбу од), и учение Писания показывают, что не омытому до чистоты от всех нечистот порока невозможно вступить в Божественный лик» . Однако уже этому очищению должны сопутствовать (и они являются его непеременным условием) дела христианской любви. Учение о положительной стороне добродетели было учением специфически христианским и очень важным для формирования идеала патристики - единства философской мысли с практикой аскезы и активной евангельской нравственности. Не делать, по-видимому, зла еще не значит быть добрым, так же как не испытывать влечений плоти еще не значит быть охваченным влечениями духа. Зла не делают и животные, но положительное добро - специальная задача
человека . Поэтому личность, не выполнившую свою нравственную задачу, ожидает не только наказание за определенные поступки, но и
«жесточайшее из всех мучении - вечный позор и вечный стыд» .
Теперь нужно подробнее раскрыть, в чем именно заключалась эта задача, и каковы средства ее достижения. Этим вопросам была посвящена этика Каппадокийской школы, весьма сильно насыщенная, как будет видно, философским антропологическим содержанием.