Тайный роман Ахматовой, предсказанный небесами
Так что же случилось в тот далекий декабрьский день? Студент Ленинградского университета Лукницкий впервые пришел к Великой Ахматовой. Он писал дипломную работу «Труды и дни Николая Гумилева», поскольку был фанатом расстрелянного три года назад за антисоветчину поэта. Тогда еще была относительная свобода, позволялось писать о «контрреволюционере». Павел педантично разыскивал не только гумилевские стихи, но и его автографы, черновики и обрывки; выспрашивал всех, с кем встречался Гумилев, о его жизни, выискивал литературные и личные документы казненного поэта.
Если не мог получить подлинник, то тут же снимал с них копии со всеми авторскими пометками и ошибками. Это была главная, непреходящая страсть юноши, которая стала делом всей его жизни.
Руководитель диплома, профессор Лозинский, не раз советовал парню повстречаться с бывшей супругой Гумилева, знаменитой поэтессой Ахматовой. Мол, она многое может рассказать. Павел все не решался идти к жене своего Идола. И вот, наконец, явился.
И волею случая стал вскоре биографом не только Гумилева, но и Ахматовой. Ее бытописателем, секретарем, помощником и… любовником.
Ему - 22. Красавец, ловелас, поэт-акмеист. Ведет богемную жизнь. За спиной – романы с последней любовью Гумилева цыганской певицей из знаменитого рода Шишкиных – Ниной и вдовою Гумилева Анной Энгельгардт; с бывшей женой известного поэта Ходасевича Анной; с А. Изергиной - будущей возлюбленной третьего мужа Ахматовой Пунина и женой директора Эрмитажа И. А. Орбели…
Ей - 36. Уже давно знаменита, все еще женственна, длинноволоса и невообразимо гибка. С вторым мужем, у которого живет в тот момент, ученым-ассириологом с мировым именем В.К.Шилейко фактически в разводе. У нее связь с искусствоведом, профессором Академии художеств Н.Пуниным, к которому вскоре переедет.
Это фото поэтессы авторства Лукницкого периода их романа
Роман студента с Ахматовой начался 22 февраля 1925 г и длился пять с половиной лет.
Сама Ахматова считала их встречу напророченной Небесами.
"Хотите, я Вам скажу, как решилась Ваша судьба?- призналась позже она возлюбленному. - Январь или февраль 1924, сон. 3 раза подряд видела Николая Степановича(Гумилева). Тогда взяла записную книжку и записала краткую биографию. Перестал приходить во сне. Очень скоро встретила Лозинского, и он сказал о Вас. "Значит, ко мне не считает нужным придти?" Потом - пришли ко мне Вы. " Значит, не зря она видела во сне расстрелянного мужа, записала его биографию для будущего биографа Гумилева, о котором еще не слышала. Мистика?
Лукницкий записывал все, что Ахматова рассказывала о Гумилеве, вел дневник - фактически летопись ее жизни. Поэтесса его читала, порой редактировала, а кое-какие записи просила уничтожить.
ИНТИМНАЯ СЕКРЕТНАЯ ТЕТРАДЬ
А еще он тайком от нее и окружающих вел тетрадь совершенно интимных записей. Зашифрованную как безобидные «Материалы к повести «Любовь на Чимгане» (Ташкент, 1921-1922.) Имелся ввиду Ленинград 1924-25 гг, разгар их любви. Все действующие лица, включая знаменитых литераторов Гиппиус, Мандельштама, Сологуба проходили под псевдонимами. Сама Ахматова – А.К.Бахмутова (А.Б.), ее гражданский муж Пунин – Мигайлов, даже их собака Тапа – Норка. Чтобы посторонние, обнаружив «Интимную тетрадь», не догадались, о чем речь.
Вот несколько выдержек из этой «Тетради».
…Я встал, подошел к ней вплотную, поднял ее с кресла, - легко, и отнес, положил на постель.
- Вы будете говорить, что Б[ахмутова] вас соблазняла?
- Я страшная. Я ведьма. У меня всегда глаза грустные, а сама я
веселая. Укуси. Ну что, ну что, ну что. Как ты меня называешь? Аня?
АБ: Никогда не говори моих. (стихов)
Я: "Я не знаю, где вы и где мы,
Знаю только, что крепко мы слиты".
АБ: Вы не подумали обо мне.
АБ: Обо мне, о моей жизни. Я же ведь не одна, вы знаете. Господи, все нужно говорить!
Одеваясь, чтоб ехать к Глухарникову (писатель Федор Сологуб – Ред.), мылась до пояса теплой водой.
Я заметил, что она может простудиться.
АБ: Я никогда не простужаюсь. Всегда так делаю - это очень освежает.
За всю жизнь я ни разу не простудилась. Никогда.
После долгого разговора о письме (деловом), когда я слушал серьезно, внимательно, молча. Хотел уйти. Легла на постель:
Потом удержала. Поцелуи. Я боролся с желанием и своим, и ее.
- Не надо, Вам будет нехорошо. Грустно будет.
Целовал, щекой прильнув. Поцеловал руку, ушел. Не простившись даже. Блуждал долго вдоль реки, по улицам.
У Волева (Псевдоним Гумилева – Ред.) не слишком хорошее сердце было. Она судит об этом, сравнивая по тому, как он дышал, после того, как поднимал ее, носил на руках. Он запыхивался больше, чем другие, кто делал то же.
Я подошел к креслу. Поднял ее. Носил на руках. Положил на постель.
Пока носил - она прижалась щекой к моей груди, к шее.
Волосы распущены. Целовал. Губы.
А.Б. Могу скрывать как угодно, но тяжело внутри. Не умею жаловаться. Ты меня не предашь другой девочке?
Я, целуя руки: Когда уедете, я не буду знать ничего - ни как Ваше здоровье, ни настроения, ни даже адреса.
АБ с лукавством, но и грустно: Вы не договариваете. скажите.
Я, принимая шутливый тон: Что будет? Ничего. Скучно будет!
АБ: Только-то? Я думала, еще что-нибудь. Ну, поскучай.
Я: Разве тебе нужны громкие фразы?
АБ тихо: Нет, не нужны.
Я: А тебе совсем не будет скучно?
АБ тихо совсем: Будет. - Нежно гладит мои волосы, целует. - Почему мне хочется, чтоб ты меня любил?
Я полушутя: Потому, что мне этого хочется! И мне приезжать нельзя будет? Или можно?
Я (обрадованно): Часто?
АБ (с улыбкой): Ну, раз в неделю. Я так устала - от людей: всех
нужно занимать. Целый день сегодня.
Я (лукаво): Меня тоже надо занимать? Хочешь, уйду?
АБ (нежно целуя): Ты не в счет.
Я прижимаюсь щекой к рукам АБ.
АБ, отнимая руки: Нет, ты не так любишь! (то есть мало любишь).
Я, целуя АБ: Очень люблю.
Ты меня не так любишь (не видит достаточных проявлений моей любви). Я избалованная!
Поворачивается лицом к стене, выгибается.
Волосы глажу, долго. Обнял.
Она сказала, наконец: "Сядьте в кресло."
Гладила мои волосы. Медленно.
Потом - чай поставил.
Вернулся. Стал прощаться. Целую руку.
Нежно взяла мою голову пальцами, притянула, поцеловала в лоб.
Я: Так нежно. Зачем?
Она: Так полагается.
Поцеловал ей лоб. Долго, нежно. Смотрела на мое лицо. Запрокинула голову. Губы. Поцелуй долгий. Потом. Много, часто.
Нежно гладил голову, целовал шею, грудь, глаза, волосы, губы. И она - тоже. Выгибалась. Глаза громадные, острые и очень, очень грустные.
Вспомнили оба - нельзя. Пошел за чаем, выпили.
В передней подошла растрепанная. глаза. Обвила мне шею руками, целовала, говорила:
- Простите. Простите меня за все.
- За что? Ведь радость такая! За что прощать? Я люблю Вас. люблю больше - нежно, ЧЕМ иначе.
Гладил волосы, шею, спину, ласкал.
- Не надо меня никогда целовать. Уезжайте скорей.
Если б ты также неаккуратно приходил, как уходишь!
Нигде не больно. Сладко.
Бесстыдницей не хочешь, чтоб была?
Хочешь придти ко мне? Хочешь? - Да, да - hhhh - милый!
. Чесучевое платье. Чулки надеты, тороп[илась] не усп[ела] снять. Компресс, ноги не
Говорила о том, как ценит мое "исключительное" отношение к ней, говорила, что передо мной виновата и не заслужила такого отношения. Я говорил ей то же самое. А потом улыбнулся и сказал, что не нужно говорить друг другу приятности. В передней, прощаясь, озираясь на дверь комнаты, откуда мог показаться
Мигайлов (муж – Ред.), быстро, быстро погладила мне правую руку выше локтя. Нервно. Говорю, что писать ей не буду, но если очень нужный какой-нибудь деловой вопрос возникнет, то напишу.
Легла на постель. Хвостики волос на пальцах. Белая, белая кожа. Груди - красивые, круглые. Ласкал руками. Прикосновенья рук. Долго. Целовал - тело. Скользнул по ногам.
Крылья под кожей. Такая белая.
"Ничего у милой не прошу". Повторила наизусть. Не угадала. .
. Чесучовое платье. Коричневые чулки. Подвязки. Новые туфли. Под чесучовым платьем - ничего нет.
Ушел в 3 часа. Проводила в передней. Губы хищные.
ГОРНЫЙ ПИК ИМЕНИ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ
Их тайный роман закончился в 1930-м. Лукницкий окончательно порвал с петербургской богемой, отправился путешествовать. Как его кумир Гумилев. Открывал и наносил на карту еще не исследованную никем часть Памира: устья рек, ледники, перевалы, пики. Один из них, отдавая дань прошлому, назвал пиком Ак-Мо. Сокращенно от его «Акумианы» - книги «Встречи с Анной Ахматовой» («AKUMIANA»). И всю жизнь тщательно скрывал от всех любовную связь с Анной Андреевной. «Интимную тетрадь» - даже от нее. Они остались друзьями, порой встречались.
Вот запись в его дневнике.
«Вчера после ужина сел за стол еще немножко поработать, правил "Сказку о Солнце". Стук в дверь. "Прошу!" Встал, открыл. - Это Вы, Павел Николаевич!
. Из тысячи голосов я этот всегда узнаю - низкий, гортанный.
- Здравствуйте, Анна Андреевна!
Вплывает величаво в комнату, но я сразу за нынешним обликом, как будто проявляя негатив, все яснее вижу ее прежний давно знакомый. »
Лишь в 1972 году Павел Николаевич достал из тайника заклеенные шифрованнные «Материалы к повести «Любовь на Чимгане».
«Эту тетрадь совершенно интимных записей, сделанных мною в 20-х годах, теперь можно раскрыть, - написал он, - так как все «действующие лица», кроме меня, давно умерли. Записи относятся к 1924-1925 гг – в них Ленинград и мои отношения с АА того времени, продолжавшиеся – в плане интимном - с 22.02.1925 до 1929-1930 гг. Здесь – зарождение их: 1925 г. Мое знакомство с АА – 8.12.1924 г.» И рассекретил все псевдонимы. Для потомков. Видно, чувствовал скорую смерть. Через год его не станет.
Павел Лукницкий. Русский советский поэт, писатель, путешественник
ХОРОШАЯ ВДОВА
- Но только в 2005 году эту «Интимную тетрадь» опубликовала в своей документальной книге «Любовник. Рыцарь. Летописец» его вдова Вера Константиновна, - рассказала мне писательница Наталья Сидорина, дружившая с Лукницкими. – Свою жену, кстати, как и некогда великую Возлюбленную, Павел Николаевич нашел благодаря кумиру Гумилеву.
- Не может быть!
- Это случилось после войны. Известному советскому писателю было 46, студентке Вере – 21. Случайная встреча в поезде. Он вскользь процитировал пару гумилевских строк, не называя автора –«антисоветчика». Попутчица неожиданно ответила его же стихами. Лукницкий был так поражен, что тут же предложил девушке руку и сердце. Свадьбу сыграли прямо в поезде. Разница в возрасте – 25 лет – молодоженов не смутила. Позже он пророчески обмолвился: «Надо жениться не только на хорошей жене, но и на хорошей вдове». В этом плане Лукницкий сделал правильный выбор. Вера Константиновна стала его верной спутницей жизни, другом, помощницей в литературных делах. А после смерти мужа занялась разборкой его гигантского архива, как литературного, так и географического. Между прочим, многие бумаги о том непростом времени они долго прятали на даче под паркетом. Показывали мне потом тот тайник. Гумилев ведь считался участником контрреволюционного заговора, у Ахматовой сидели в сталинских лагерях сын единственный Лев Гумилев, третий муж Николай Пунин. Саму Анну Андреевну после войны вместе с Зощенко исключили за «чуждые взгляды» из Союза писателей.
Вдова издала книги Лукницкого, его воспоминания о Гумилеве и Ахматовой.
«НЕ СОБЛАЗНЯТЬ, А ПЛАКАТЬ…»
- Понимаю, наследие. Но как вдова рискнула опубликовать интимную тетрадь мужа с такими именами?
- Дела давно прошедших дней. Это стало историей нашей литературы. Недаром очень высоко оценил книгу «Любовник. Рыцарь. Летописец.» директор Института русской литературы (Пушкинского Дома) член-корреспондент РАН Николай Скатов. По его мнению, та сенсационная интимная информация подается документально, без бульварщины, она дает ключ к разгадке человеческих судеб, идей, исторических ситуаций той непростой эпохи.
Покойная Вера Константиновна, полагаю, разгадала суть взаимоотношений Ахматовой и ее верного пажа Павла.
Вот как прокоментировала она ту интимную связь, публикуя секретную тетрадь мужа:
«Студент Лукницкий пришел к Ахматовой в 1924 г фактически с готовой дипломной (по современным меркам - докторской) работой, пришел за советом, за оценкой, а еще - из мужского любопытства. И сразу вписался в треугольник: Он - Гумилев - Ахматова.
Она - Ахматова - не могла отдать кому-то Гумилева! Она потому и притянула Лукницкого. Только бы не упустить! Студент - Ахматова - Гумилев. Вторая, настоящая жизнь с Гумилевым! Только б не упустить. Да еще теперь, когда проявляется семейная жизнь в "Фонтанном доме" (с Пуниным – Ред.), такая трудная, сложная, изнуряющая. А здесь - пусть на время - отдушина. И Гумилев. А он? Чем больше любил Гумилева, тем больше отдавался Ахматовой. И чем преданней служил ей, тем выше ценил и глубже постигал жизнь и творчество Гумилева.
Когда Ахматова окончательно поняла, что статус жены и вдовы Гумилева важен для ее образа, она решительно взялась непременно восстановить его. И молодой человек, очарованный поэзией Гумилева, мог ей помочь.
Ахматова не случайно выбрала Лукницкого и, работая с ним, убедилась, что из всех страстей, соединяющих их и разъединяющих, Гумилев – главная его страсть на данное время. Как раз то, что ей было нужно.
На книге "Anno Domini" Анна Андреевна в дни их "грехопадения" или "возвышения" написала: "Павлу Николаевичу Лукницкому зимой 1925 г. Не соблазнять пришла я к Вам, а плакать. Фамира Кифаред. 1925. 28 февраля. Мраморный дворец".
На "Подорожнике" в тот же день:
"И Ангел поклялся живущим, что времени больше не будет" - Мраморный дворец. 28 февраля 1925". Как тут не понять?»
Очень высоко оценил книгу «Любовник. Рыцарь. Летописец» директор Института русской литературы член-корреспондент РАН Николай Скатов
ИЗ ДОСЬЕ «КП»
Павел Лукницкий , 1900-1973 гг. Русский советский поэт, писатель, путешественник, фронтовой журналист,биограф Ахматовой и Гумилева. Собрал уникальную коллекцию рукописных материалов поэтов Серебряного века, она передана в Пушкинский дом. Главные книги – роман «Ниссо», трехтомник фронтовых очерков «Ленинград действует», «Acumiana. Встречи с Анной Ахматовой», «Труды и дни Н. С. Гумилёва». Имя Лукницкого носит пик на Памире.