Рейв моей души. Почему важно страдать на концертах
Воспоминаний много, и каждое из них — повод не сойти с ума в однообразной ежедневной суете. Если со мной это было, значит есть надежда на что-то ещё, кроме мороза и тех четырёх станций метро, что я проезжаю каждый день. Это понимание даёт надежду.
Я стою напротив стенда с афишами, падает гадкий снежок, скоро он покроет тротуары и люди заскользят, западают, занервничают. Между моим шарфом и воротом пальто — небольшая щель, туда задувает ветер, холодом, как ножиком, ведёт по шее: скоро ноябрь. Афиши вздулись и покрылись морщинами: здесь фестиваль романсов, «Иванушки International», кастинг в детский танцевальный ансамбль «Апельсин», Елена Воробей, спектакль из Москвы с Сергеем Маковецким и Еленой Яковлевой «Бумажный брак».
Для меня на этих афишах ничего нет, никогда не было и не будет. Я точно знаю, что где-то в Новом Орлеане сейчас Arcade Fire играют мой любимый «Reflector», в Майами LCD Soundsystem вновь восстают из мёртвых, а The Killers, любить которых стыдно уже даже мне, всё равно гремят юбилейным шоу в честь пластинки «Sam’s Town» на весь Лас-Вегас. Но я в любимом Новосибирске, а значит, не стоит об этом думать и бередить свою душу. И всё же, когда-нибудь будет лето и будут деньги, и, может быть, получится купить билет на очередной самолёт, который отвезёт меня в любимую толкучку очередного музыкального фестиваля.
Я помню свой первый концерт, и это поразительное чувство: вот перед твоими глазами люди, голоса которых давно поселились в твоём плеере; ещё сегодня утром ты слушал их над облаками, в последнем ряду самолёта, на месте у прохода, а теперь ты видишь этих ребят перед собой. Мой первый концерт — это MUSE в Олимпийском, я сорвалась туда прямо в середине сессии, потому что давно мечтала. Это был самый дешёвый билет на боковую трибуну, сцену было видно довольно плохо, но чёрт возьми, та поездка изменила всю мою жизнь.
Во всём виноват парень, лица которого я сейчас даже не вспомню, а он моего и подавно: он не знал, что я за ним наблюдаю. Он смотрел концерт из самого дальнего ряда танц-партера, где уже почти не было толкотни. Я совершенно уверена, что он практически не видел сцену, но ему не было это нужно — всем своим видом он показывал, что уже счастлив. Этот фанат отдавал любимой музыке всего себя: тело-эквалайзер, воздетые к небу руки. В своём танце он выглядел смешно и нелепо: угловатые движения подростка, танцующего в своей комнате в одиночестве под магнитофон, пока родители не видят. На улице бы от него шарахались, но это был концерт, а значит, здесь можно было показать свою первобытность. Парень в тот момент был ужасно честен с собой. Он кричал, падал на пол, прыгал, целовал воздух и плакал. Меня поразила эта откровенность, и с тех пор я сама начала искать территории, где ты можешь стать самим собой на тысячу процентов.
В сущности, нет никакой разницы, какую музыку любить. Если тебе нравятся всё те же «Иванушки», будь с ними. Рейверы, поклонники группы «Грибы», люди со свердловским рок-клубом в сердце — одна семья. Отдай себя концерту «Несчастного случая» в Доме учёных СО РАН, отдай себя Мите Фомину и песне «Всё будет хорошо», отдай себя Мэрилину Мэнсону, если православные активисты не запретят его концерт в твоём городе, отдай себя U2, Metallica, Royksopp, Moderat, Лане Дель Рей, Лёхе Никонову, группе «Ленинград» — да кому угодно, лишь бы ты был с собой честен и снова захотел жить.
Весной мы чуть не погибли. На одном из музыкальных фестивалей в Польше Red Hot Chili Peppers играли свой новый альбом, а местные подростки, в свою очередь, несдержанно пили. Организаторы не уследили за количеством людей в фан-зоне, и началась давка. Для начала я напрягала руки, чтобы соседи не сломали мне рёбра. Когда на сцену вышел Кидис, толпа хлынула вперёд, всему телу стало ужасно больно, стало страшно и захотелось избить каждого, кто стоял рядом со мной. С ноги слетел ботинок, девушка рядом начала рыдать. Самая настоящая паника — в красных лучах заката и лазерного шоу грохочет композиция “Can’t Stop”, поэтому наших воплей никто не слышит. Охранники начали вытягивать людей из первых рядов, концерт так и не остановили. Не помню как, но меня вынесло к ограждению: осталось только перелезть через забор, и я смогу нормально дышать. И в этот момент я поняла, что не могу поднять ногу, потому что на мне модные джинсы, которые я специально надела на концерт, чтобы выглядеть стильно. И эти джинсы с низкой посадкой сковали меня, я чисто физически не могла перелезть через ограждение и в тот момент подумала: «Меня сейчас задавят, и всему виной будут чёртовы „бойфренды“ из Топшопа». За забором какой-то парень увидел меня, схватил за куртку и буквально вытянул из толпы за воротник — я упала лицом во влажную траву и закричала. От травы пахло пивом и сыростью, народ из первых рядов всё ещё вытаскивали, Кидис не сказал ни слова.
Там, где сейчас живут беженцы, ещё год назад я танцевала под открытым небом. Берлинский аэропорт Темпельхоф прошлой осенью переоборудовали в концертную площадку, но вот беда — не рассчитали количество туалетов. Недорогое пиво, атмосфера веселья и сумерки раскрепостили многих, так что некоторые девушки и парни не стали ждать своей очереди в биотуалет, а просто нассали на цветастый забор с эмблемой фестиваля. В этот момент на сцене выступал старина Пит Доэрти и группа The Libertines. Доэрти в костюме дачника пытался завести толпу, а я уселась неподалёку на бывшую взлётную полосу.