Н.Сомин о хилиазме и православном социализме
Во второй части выскажусь о вопросе, который привлек внимание спорящие стороны. Опубликованная на РНЛ статья А.Буздалова «Что такое православный социализм?» ( http://ruskline.ru/special_opinion/2015/07/chto_takoe_pravoslavnyj_socializm/ ) вся основана на тезисе, что православный социализм есть разновидность хилиазма. В тексте постоянно мелькают ярлыки «постмилленаризм (или постмиллеанизм)», «умеренный хилиазм (милленаризм)». Причем любопытно, что оппонент ссылается при этом на мою давнюю работу «Диалоги о христианском социализме», где, разумеется, подобных формулировок нет. Но есть другое – фраза (и автор ее в сноске приводит): «Нет никаких причин считать, что хилиазм был соборно осужден». И далее в «Диалоге 1» аргументируется, почему это так (я не буду повторяться, а даю ссылку: http://www.chri-soc.narod.ru/dialog_1.htm . Весь первый Диалог и приведен именно для того, чтобы показать, что попытки дискредитировать православный социализм, привязав его к хилиазму, безнадежны. Ибо хилиазм (я разумею, хилиазм святоотеческий, хилиазм св. Иринея Лионского) не ересь, а является частным богословским мнением. Дело в том, что хилиазм – это тайна, которую пока Господь не раскрыл Своей Церкви, и потому тут допускаются различные мнения. Правда, слово «ересь» у моего оппонента не встречается – видимо, автор об этом обстоятельстве знает. И тем не менее, нападки на православный социализм строятся именно на этой почве. Но уже немного иначе: если напрямую обвинение в хилиазме не проходит, то вполне пройдет в виде ярлыков пострашнее: «постмилленаризм», «умеренный милленаризм», и пр.
Суть же обвинений всегда одна: православный социализм – суетное человеческое изобретение, воли Божией на него нет (для автора это очевидно), а потому это сектантство, стремление титаническими усилиями побороть Бога. Когда же начинаешь приводить пример Иерусалимской общины, которая согласно тексту Писания является и волей Божией (которую и выполняли апостолы) и идеалом, который завещан человечеству от Бога на все века, то от него мой оппонент отмахивается: мол, это сектантская логика – тогда было дано много благодати, а вот теперь мало. И вопрос: «а что же хотел Иерусалимской общиной сказать Христос?» замалчивается.
А вот любопытная фраза: «Такой «творческий» подход принципиально отличает данную концепцию от подлинного церковного консерватизма, который никогда не заявит претензии на «развитие» самим Богом установленных на земле институтов». Тут, как говорится, пожалуйста поподробнее. Скажите, а нынешний либеральный капитализм Богом установлен? А предыдущий индустриальный капитализм? А феодализм? А социализм? А строй ацтеков? А строй на Моисеевом законе? Неужели все хороши? Если же нет, то на каком основании «подлинный церковный консерватизм» делает выбор? Он что – безошибочно отличает, что Бог приемлет, а что нет? И хотелось бы конкретно узнать, какие именно социальные формы автор считает богоданными. А
Еще одна характерная цитата: «Суть этого лжеучения очень верно выразил в своем комментарии к статье Сомина культуролог Андрей Карпов: «Социализм - это деятельность по спасению других (не себя). На христианском языке это называется нерадением о собственном спасении. Спасать народ должна Церковь, а не социальная организация. Именно в силу отъема церковных функций социализм оказывается не просто экономическим укладом, а ложной духовностью»
Здесь два интересных момента. Во-первых «суть» православного социализма «очень верно» выражена по сути дела неверной мыслью. Конечно, формально все правильно: только тот, кто знает дорогу, может указать другим правильный путь. А иначе можно наломать дров. Но попробуй, пойми, спасся ты или нет. И потому на практике фраза «спаси себя сам» приобретает смысл: «помалкивай, мы тут, представители «подлинного церковного консерватизма» без вас разберемся». В результате желание личного спасения может привести к элементарному духовному эгоизму, просто дезертирству с социального поля боя. А «свято место пусто не бывает» – на место православной социологии приходят теории (и проекты), явно инспирированные темными силами.
Во-вторых, суть православного социализма в как раз в другой формуле: «социализм помогает Церкви спасать народ». Правда, заметим: Карпов говорит о социализме вообще. Но автор приведенную цитату рассматривает как характеристику именно православного социализма. Это позволяет мне усомниться, что автор хорошо разобрался в вопросе.
В действительности, православный социализм к хилиазму никакого отношения не имеет. Удалите все, что я писал относительно хилиазма – и концепция православного социализма ни на йоту не изменится. Просто автор называет хилиазмом любую попытку установить правду на земле. «Да будет воля Твоя яко на небеси и на земли» относится автором исключительно к последним временам. Причем особенный запрет на алкание правды относится к социальному строю: может быть и можно делать мелкие, локальные улучшения, но касаться социальной системы в целом нельзя – надо ждать Паруссии. Всякому ясно, что мировоззрение, которое строится по логике «если все умрут, то и лечиться не надо» никакого отношения к учению Христа не имеет. Именно поэтому автор так обрушивается на православный социализм – он преспокойно этот выдуманный запрет игнорирует.
Более того. Церковь всегда жила по совершенно другим правилам и исповедовала другое богословие – богословие любви к ближнему, рассматривая эту заповедь как равную заповеди любви к Богу. Свидетельство этому – симфония властей. Церковь, только выйдя из подполья, соединила свои усилия с государством ради спасения граждан, т.е. ради спасения многих. И как нарочно все делала не так, как хочет автор. Симфония была именно «социально-государственным проектом». Причем святые отцы IV-IV вв. не убоялись ни потери чистоты православия, ни грешного народа, который, несомненно кинется в Церковь, буде она станет государственной. Ах они бедняги – видимо, они тоже «устали ждать Паруссии»! и их конечно надо записать в «умеренные хилиасты». Только вот результаты их деятельности оказались на удивление замечательными: тысяча лет успешного существования в условиях непрерывной экспансии народов и с запада и востока. И важно отметить, что для Церкви (земной) это был шаг, который изменил ее, сделал более сильной в самом деле «достигшей необходимой зрелости».
Осуществление подобных религиозно-социальных проектов – задача для Церкви принципиальная. Ибо это реальная работа на социальном поприще по спасению человека. И в истории Церкви мы знаем и другие подобные проекты, например, «Москва-третий Рим» или знаменитая уваровская формула «Православие, самодержавие, народность». В последнем случае Церковь соединяет свои усилия не только с государством, но и, как модно ныне говорить, «гражданским обществом», т.е. с широкими слоями народа. И православный социализм находится в череде таких проектов. Ибо принципы участия в нем Церкви ничем не отличаются от, скажем, участия в симфонии. А именно: полная добровольность участия и активная, тесная вовлеченность, причем целью всегда является любовь к ближнему, стремление привлечь в Церковь как можно большее число людей ради их спасения.
Конечно, в Церкви много есть чего. Есть и такие, которые гнушаются взаимодействием с миром, считают, что участие в подобных проектах является недопустимым компромиссом (причем утвержают, что глаголят «подлинное православное учение». Но такие горе-ортодоксы должны понимать, что отрицая православный социализм они по логике вещей отрицают и симфонию, и уваровскую формулу и еще много исключительно полезных начинаний Церкви, в которых она взаимодействует с миром. Слава Богу таких меньшинство, и Чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть на историю Православной Церкви как в Византии, так и в России. Ибо в огромном большинстве своих представителей Церковь никогда от участия в подобных проектах не отказывалась, а наоборот, старалась в них активно участвовать.
Разумеется, необходимо понимать, что подобны проекты, включая православный социализм, носят паллиативный характер, ни в коем случае не претендуя на ревизию окончательной победы Христа во Втором Пришествии. Но отсюда совершенно не следует, что их надо в принципе отвергать.
Так что богословие как раз ни в коем случае не против проектов подобных православному социализму. И поэтому обсуждать его надо иначе – как социальную теорию в контексте других форм социальности, от чего наш автор уклонился в самом начале своей статьи.