Композитор Александр Егорович Варламов
27 ноября 1801 года родился Александр Егорович Варламов – автор около двухсот песен и романсов (среди них – знаменитые «Красный сарафан», «Вдоль по улице метелица метёт…», «Белеет парус одинокий…», «Горные вершины…), духовных сочинений, двух балетов, музыки к театральным постановкам, где сам выступал и в роли театрального дирижёра; знаток хорового пения, прекрасный певец и замечательный вокальный педагог, автор книги «Полная школа пения», а также исполнитель на скрипке, гитаре, виолончели и фортепиано.
Круг авторов, чьи стихи были положены Варламовым на музыку, очень широк: это более сорока поэтов, среди которых – Пушкин и Лермонтов, Жуковский и Дельвиг, Полежаев и Тимофеев, Цыганов и другие. Варламов открывает для русской музыки произведения Кольцова, Плещеева, Фета, Михайлова; пишет музыку к переводам из Гёте, Гейне, Беранже.
Александр Егорович Варламов – композитор с изменчивой творческой судьбой: с одной стороны, признанный при жизни блистательным мастером романса (как композитор, так и исполнитель), с другой – вскоре после кончины преданный хуле, обвинениям в безвкусице и банальности (в обиходе появилось даже обидное словцо «варламовщина»).
Но время расставляет всё на свои места. И сегодня романсы А. Варламова продолжают звучать, пленяя нас выразительностью мелодий и искренностью переданного в них чувства.
Александр Егорович Варламов родился в семье отставного поручика, скромного титулярного советника Егора Ивановича Варламова. Музыкальная одаренность мальчика проявилась рано – в любви к пению, к игре на скрипке и гитаре.
В девять лет Александр был определен в Петербургскую придворную певческую капеллу «малолетним певчим». Отличный голос и яркие способности мальчика заинтересовали знаменитого русского композитора Д.С. Бортнянского – директора капеллы, и он стал заниматься с маленьким певцом отдельно. Впоследствии в письмах и записках Варламов всегда с благодарностью вспоминал своего учителя.
За годы обучения в капелле Александр обнаружил не только незаурядные певческие, но и педагогические способности и был отмечен в 1819 году переводом из капеллы на службу в Брюссель, ко двору великой княгини Анны Павловны, ставшей супругой наследного принца Вильгельма Оранского. После коронации Вильгельма на голландский престол Варламов переезжает в Гаагу, где становится регентом в русской посольской церкви.
Перед восемнадцатилетним юношей открывается мир новых впечатлений: он проникается строгой красотой голландской живописи и архитектуры, знакомится с французской и итальянской оперой, выступает публично как певец и гитарист. О его выступлениях писали в газетах.
Овладев разговорным французским, Варламов беседует с иностранными музыкантами о вокальном искусстве. Тогда же, по собственному признанию, он «нарочито учился теории музыки».
В Гааге Александр Егорович встречает свою будущую жену – Анну Пахомовну Шматкову, дочь камердинера при дворе Анны Павловны.
В 1823 году Варламов возвращается в Россию, в Петербург. Он преподаёт в петербургской Театральной школе, занимается с певчими Преображенского и Семёновского полков. В конце 1828 года молодой музыкант стал хлопотать о вторичном поступлении в певческую капеллу, причем поднёс императору Николаю I две Херувимских песни – первые известные нам его сочинения.
24 января 1829 года он был определён в капеллу в число «больших певчих»; также на него была возложена обязанность обучать малолетних певчих и разучивать с ними сольные партии. В зале Филармонического общества Варламов даёт свой первый в России концерт, где дирижирует симфоническими и хоровыми произведениями и выступает в качестве певца. Немалую роль в жизни начинающего композитора сыграли встречи с М. Глинкой – они способствовали формированию взглядов молодого музыканта на развитие русского искусства.
Расцвет композиторского дарования Варламова приходится на московский период. В 1832 году он получает приглашение на должность помощника главного капельмейстера московских театров (Большого и Малого), затем становится «композитором музыки». Александр Егорович быстро вошел в круг московской художественной интеллигенции: среди его знакомых в то время – актеры М. Щепкин, П. Мочалов, композиторы А. Гурилев, А. Верстовский, певец А. Бантышев. Существуют свидетельства, указывающие на то, что в Москве А. Варламов встречался с Пушкиным. Большой интерес к творчеству А. Варламова проявляют известные пианисты того времени – авторы фортепианных обработок его романсов Ф. Лангер, А. Дюбюк и знаменитый Дж. Фильд. Бытуют истории об интересе к творчеству Варламова самого Ф. Листа.
«Музыке нужна душа», – писал Александр Варламов, – «а у русского она есть, доказательство – наши народные песни».
В эти годы композитор сочиняет свои самые известные романсы, прославившие его имя – например, «Красный сарафан». Этим романсом восторгались А. Пушкин, П. Виардо, Ф. Лист, А. Даргомыжский. Варламову достаточно было написать одно это произведение, так же как Алябьеву – «Соловья», чтобы навечно остаться в истории русской музыкальной культуры.
Работая в театре, Варламов пишет музыку к драматическим постановкам («Двумужница» и «Рославлев» Шаховского; «Князь Серебряный» по повести «Наезды» Бестужева-Марлинского; «Эсмеральда» по роману «Собор Парижской Богоматери» Гюго, «Гамлет» Шекспира). Постановка «Гамлета» стала выдающимся событием культурной жизни Москвы. О переводе Полевого, игре Мочалова в роли Гамлета, о песне безумной Офелии восторженно писал В. Белинский, посетивший этот спектакль семь раз.
В Москве Александр Варламов прожил до 1845 г. Здесь наиболее полно раскрылось его дарование – как сочинительское, так и исполнительское. Он часто выступал в концертах и всегда был желанным участником музыкально-литературных вечеров. Варламов обладал небольшим, но очень красивым по тембру тенором. Пение его отличалось редкой музыкальностью и задушевностью. «Он неподражаемо высказывал. свои романсы», – писал один из его друзей.
Широко известен он был и как вокальный педагог. Его «Полная школа пения» (1840) – первая в России крупная работа в этой области – и сейчас не утратила своего значения.
Последние годы жизни Варламова прошли в Петербурге. Здесь он сдружился с А. Даргомыжским. Их сближала общность взглядов на певческое искусство как наиболее непосредственный и каждому понятный способ выражения мыслей и чувств.
Незадолго до смерти Варламов начал издавать музыкальный журнал «Русский певец», содержанием которого являлись обработки для голоса с фортепиано русских и украинских народных песен.
Скончался А. Варламов 27 октября 1848 года от скоротечной чахотки.
Его памяти были посвящены стихотворение А. Григорьева, романс А. Гурилева «Воспоминание о Варламове», коллективные фортепианные вариации на тему его романса «Соловьем залётным» (среди авторов – А. Г. Рубинштейн, А. Гензельт), а также вышедший в 1851 «Музыкальный сборник в память А.Е. Варламова», включавший, наряду с сочинениями покойного композитора, романсы виднейших русских композиторов.
Интересные факты: знаменитый романсВарламовские романсы пользовались большой любовью московской публики и моментально разлетались по всему городу. Близкий приятель Варламова, солист Большого театра А. Бантышев, долгое время упрашивал композитора написать для него романс.
– Какой сам пожелаешь, Александр Егорович.
– Хорошо. Приходи через неделю.
Писал Варламов очень легко, но, будучи человеком чрезвычайно несобранным, очень подолгу собирался приняться за работу.
Через неделю Бантышев приходит – романса нет.
– Некогда было, – разводит руками Варламов. – Завтра приходи.
Назавтра – то же самое. Но певец был человеком упорным и стал приходить к Варламову каждое утро, когда композитор еще спал.
– Экий ты, право, – вознегодовал однажды Варламов. – Человек спит, а ты являешься, можно сказать, на заре! Напишу я тебе романс. Сказал же – напишу, и напишу!
– Завтра? – язвительно спрашивает Бантышев.
Утром певец, как всегда, является. Варламов спит.
– Это вам, господин Бантышев, – говорит слуга и передает раннему гостю новый романс, которому было суждено прославиться на всю Россию.
Назывался романс «На заре ты её не буди».
Евангельские чтения: Лк. 5:1-11 Лк. 6:17-23
Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!
Каждый из стоящих здесь сегодня, и взрослых, и юных, слышал, знает и воспринимает для себя в той степени, в которой может вместить, что Бог Всемогущ. То есть Он может всё, абсолютно всё. Вместе с тем, есть та степень восприятия человеком Божественного всемогущества, которая отличает каждого из нас по тому, насколько человек имеет живую связь с Богом, глубина которой определяется понятием веры. Веры, о которой апостол Иаков написал, что она мертва без дел, а дела веры – это жизнь по Божиему Закону.
Высоту Божиего Закона определяет Сам Бог, а мы, ощущая собственное несовершенство, всякий раз нарушая этот Закон, тем не менее, вступаем на путь постепенного самосовершенствования. И момент нашей готовности идти в эту сторону очень важен, потому что без принятия этого решения человеку трудно начать основательно и серьезно пытаться исполнить Божии заповеди. Это условие постижения Бога, иначе представление о Нём будет искажённым. И хотя Он всегда будет нас любить, но мы не сможем в полноте ощутить всю степень Его любви, дарующей нам то, что всегда содействует ко благу.
Поэтому рассказ о чуде, произошедшем когда-то в Галилейском море с апостолами, уставшими после бесплодных трудов в их профессиональном деле – а они были рыбаками, и, по слову Христа забросив сети в том месте, где не ловится, вытащили много рыбы, – этот пример потому нагляден, что в любой ситуации маленького или большого испытания мы должны понимать, что Бог может всё. Но это всё, вместе с тем, имеет зависимость от того, насколько сильна наша вера. В зависимости от того, как каждый из нас учится этому искусству, мы можем воспринимать происходящее с нами совершенно полярно: одно и то же событие один воспринимает как радость и милость Божию, а другой считает Божиим наказанием.
Как-то у преподобного Варсонофия Оптинского я прочитал рассказ об одном человеке, о котором много слышал и раньше, но финала его жизни не знал. Речь о светлейшем князе Александре Даниловиче Меньшикове, вышедшем из простых людей и ставшем, по меткому замечанию Александра Сергеевича Пушкина, «полудержавным властелином». А потом отбывшем в ссылку в далёкую глухую деревню. И вы знаете, преподобный Варсонофий приводит интересный факт: оказывается, Александр Данилович достиг высокой духовной жизни и был почитаем как святой в той местности, в которой подвизался, не будучи монахом, – просто он жил благочестиво. И когда его спрашивали: «А как Вам здесь – после Петербурга, посла славы, после власти?», то, крестясь, этот бывший вор, обласканный великим Императором, достигший в своей жизни высоты едва-едва отдалённой от царского престола, с радостью говорил: «Благо ми есть, яко смирил мя еси, Господи!».
Так что же это был за человек? Это большой вопрос. Если мы подключим наше земное разумение, то выставим перед ним многочисленные требования, которым следовало бы отвечать. Но если включим духовное рассуждение, то все требования уложатся в единственное пожелание, до которого надо только дорасти. Оно дано нам как ориентир в жизни, и мы находимся на пути к нему – если, конечно, вообще начали это движение.
И вот рассказ о том, что у Бога есть возможность дать каждому из нас в том месте, где ничего нет, множество улова и плодов, он очень утешителен. Ведь Господу ведомо то, что ждёт каждого из нас, ибо главная цель – искать прежде Царствия Божиего и правды Его, а остальное – всё то, что будет нужно – Господь приложит к этому как естественный довесок. Но вот дойти до этого состояния, чтобы сознательно учиться искусству искать Божиего Царства и Его правды, невозможно без добровольного и свободного стремления в ту сторону, где нередко мы с вами оказываемся перед примерами сугубого благочестия, которое в Священном Писании обильно представлено в жизни людей, стремившихся к праведности.
Одним из ярчайших примеров этого движения к правде Божией и к свету является жизнь праотца Авраама. Бог сказал ему безумные с точки зрения формальной логики слова: чтобы он взял своего единственного сына, поднялся в гору, взяв с собою дрова, и там на жертвеннике, сложенном из дров, заклал бы своего сына и принёс его в жертву Богу. Более жестокого и безумного предложения и не представить… А он пошёл. Он, как и мы, был всего лишь человеком, и он переживал и мучился по пути, но он пошёл. Пошёл потому, что слышал не только то, что ему сказано, а то, Кем сказано, осознавая, что если это Бог сказал, то оно будет во благо и на пользу и для него, и для его сына Исаака. И когда Господь убедился, что Авраам готов идти до конца, когда он дошёл до последнего рубежа, до черты, когда уже и сын был связан и положен на дрова, и всё было готово для принесения жертвы, и даже нож был занесён – вот тут Господь останавливает Авраама. Но понять это нормальному человеку невозможно, даже пытаться не стоит, если не войти в другую систему координат – в ту, которая сразу делает человека ненормальным для всего остального мира.
И вот сегодня мы тоже слышали рассказ о ненормальности. В этом месте не ловится! Более того – в этот день не ловилось даже там, где ловится всегда. Всю ночь не ловилось. Представьте: уставшие апостолы, конечно, раздражённые, как и всякий человек, не получивший того, чего искал. А они ведь не просто вышли половить ради себя, ради удовольствия – улов нужно было продать, семьи накормить. И вот такие удручённые мужчины возвращались домой после напрасно проведённой ночи, ничего не поймав. И Бог обращается к ним с тем, чтобы они забросили.
– Это невозможно, здесь не ловится…
Но они забрасывают – и оказываются не в состоянии поднять сеть от количества пойманной рыбы. И тогда Пётр, обращаясь к Богу, говорит о своём недостоинстве. И вот этот очень важный момент сегодняшнего чтения нужно для себя в сердце положить. Ведь никто из нас не достоин Его милости, но, независимо от этого, Он безмерно, абсолютно одинаково – о, чудо! – каждого из нас любит. Но степень Его любви испытать может только тот, кто пытается быть к Нему ближе. Тогда он и сам входит в это состояние, и с другими может им поделиться, отражая Божественную любовь. Преподобный Паисий Святогорец пишет: «Я только старая ржавая консервная банка, на которую падает свет, и я отражаю это солнце даже в своей худости. И в этой малости отражая его, оказывается, кого-то могу согреть – не своим светом, а Божиим». Накормить не своей рыбой, а Божией. Отдать не своё, а Божие, осознавая, что не ты даёшь, а Бог, но через тебя. Накормить, утешить, посетить, поделиться…
К этому искусству призван каждый человек. И чем серьёзнее испытание, посылаемое нам в жизни, тем ближе Бог. Чем страшнее последствия от него, тем острее чувствуется присутствие Христа. Чем опаснее и тревожнее звучат призывы, тем Бог всё больше и больше приближается к человеку, по степени обращения к Нему с нашей стороны, которого Он ожидает, потому что Им победа уже одержана, и каждому из нас уже уготовано место в Небесном Царстве. Но занять его сможет только сумасшедший, готовый идти дальше к безумию. И вот этот посыл, который прозвучал совсем недавно здесь же, в храме, когда мы читали слова из Евангелия: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф. 16:24), он и сегодня из этой лодки звучит в наше настоящее. Так интересно, потому что всякий день приближает нас к вечности и даёт ощущение, что Бог близко и что домой скоро.
Мы здесь с вами привязываемся к тому, что есть, а Он нас тревожит:
– Не привязывайся! Ну, поживи немного, попользуйся всем этим, посмотри: Я же о тебе позаботился. Но ты про главную свою квартиру-то не забыл? Про свой небесный дом ты помнишь? Ты к нему идёшь, стремишься? Чтобы ты не привязался к этому, временному, дай-ка Я ещё немного потревожу тебя. Смотри, как всё зыбко, как ненадёжно, как всё тревожно вокруг в этом мире, где про Меня забывают. Но вот со Мною даже в любой буре, даже при плохом улове, при дурной погоде, при больных руководителях, при тебе нездоровом всё равно всё будет хорошо, если ты позовёшь Меня и будешь управлять свою жизнь со Мною вместе. Тогда ни дня, ни ночи, ни утра, ни вечера не будет – будет то самое состояние вечности, которое начнётся уже здесь, сейчас. И ты со Мной встретишься и будешь радоваться этому. Я накормлю тебя, Я дам тебе ощутить, насколько на самом деле безумен этот мир, но Я – Свят и Всемогущ.
Хорошее, удивительное евангельское слово только что мы с вами слышали. Мы живём в потрясающе благодатное время. Какое счастье! Это время невероятных возможностей и глубокой радости от того, что мы можем ощутить себя в значительной степени зависимыми от Того Небесного Отца, про Которого часто забываем, не осознавая своего недостоинства даже в Его присутствии. Помните, как у классика: «Перед кем стоишь?!». Но Бог-то не этого желает, а того, чтобы ты осознал, кто ты при Его величии. Он-то спустился с Неба, чтобы, опустившись перед тобою на колени, умыть тебе ног, но ты-то сам где? Ты Ему чем-то подобным отвечаешь? Ты Ему доверяешь? Или только тогда, когда чувствуешь, что тебе очень хорошо в своей скорлупе? Так всё хорошо стало – есть, что терять. Так удобно, так комфортно, что всё другое кажется странным, страшным… Но Он же манной небесной питал в пустыне Свой народ – это же было. Или это закончилось? Нет. Оно всегда есть, просто ты слишком далеко отошёл от этой манны, сам себя пытаешься кормить, но на Его харчи всё равно взираешь.
Какое замечательное евангельское чтение в удивительно благодатное время нашей жизни. Оно такое интересное, оно такое назидательное, перспективное – и, вместе с тем, солнечное. Давайте это заметим, давайте внимание на это обратим и порадуемся тому, что мы Богом любимы, что Он уже забросил сети в сердце каждого из нас. И там такой улов! Там такая рыба! И даже можно поднять её, но сил вытащить её не хватит – придётся делиться с окружающими. Хотя это непросто, но пытаться надо. Аминь.