Потемкинская деревня для израильского спикера

Почему бывших советских сидельцев, а ныне израильских политиков, так тянет в тюрьмы, где им довелось провести не самые приятные мгновения жизни? На наш взгляд — чтобы изящно плюнуть в лицо вертухаям и их наследникам

Михаил РУМЕР-ЗАРАЕВ

У некоторых лидеров современного Израиля есть одна любопытная традиция. Приезжая с государственным визитом в Россию, они посещают тюрьмы, в которых советские времена сидели как сионистские диссиденты. В начале нулевых годов Натан Щаранский, нынешний председатель Еврейского агентства, а тогда вице-премьер правительства Израиля, под радостные ухмылки российских журналистов посетил Лефортово, где в конце 1970-х годов содержался как сионистский агент, американский шпион и изменник Родины.

А в конце июня 2017 года в Бутырскую тюрьму в сопровождении членов парламентской делегации, которую он возглавлял, прибыл председатель Кнессета Йоэль (Юлий) Эдельштейн, приехавший в Москву по приглашению председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко.

Тридцать три года назад 138-я камера этой знаменитой, старейшей в России тюрьмы, где, кстати, перед казнью содержался Емельян Пугачев, три месяца была домом перед отправкой Эдельштейна в таежный лагерь на лесоповал. Вина нынешнего спикера Кнессета, преподавание иврита, считалась по тем временам вполне серьезной. Этот израильский политик – сын православного священника Георгия Эдельштейна, который крестился в 20-летнем возрасте, но был рукоположен после настойчивых просьб только в возрасте 47 лет. По вполне понятным причинам: еще будучи мирянином, Эдельштейн-старший участвовал в диссидентском движении, подписывал письмо протеста против подавления властью прав и свобод верующих.

ОТСТУПЛЕНИЕ ОТ РЕДАКЦИИ "ИСРАГЕО"

Предлагаем вашему вниманию фрагмент очерка "Как в семье православного священника вырос израильский политик", опубликованном РИА "Новости":

"Юлик был крещен в православной вере, ходил в церковь. Но в 1979 году председатель КГБ Андропов арестовал группу "религиозных экстремистов", среди которых оказались Лев Ригельсон, Глеб Якунин и отец Дмитрий Дудко", — вспоминает отец Георгий.

У отца Дмитрия Дудко Юлий Эдельштейн часто бывал в приходе и с ним приятельствовал.

"После своего ареста отец Дмитрий согласился сотрудничать с КГБ и появился на центральном телевидении, но не в рясе, а в плохо сидящем костюмчике, и каялся в антисоветской пропаганде. Когда отец Дмитрий это говорил, Юлик от переживания потерял сознание. И, я думаю, это было главным, почему он отошел от православной церкви", — рассказывает отец.

После покаяния отца Дмитрия Юлий Эдельштейн все больше стал увлекаться иудаизмом. Самостоятельно изучил язык, историю еврейского народа и стал их преподавать на квартирах.

"Люди, которым полагается следить, предупредили его раз, второй. А потом пришли на занятия, порвали книжки, тетради, поломали магнитофоны. А потом его посадили — якобы нашли в доме наркотики: спичечную коробочку, а в ней — какие-то камушки", — вспоминает отец Георгий.

На суде адвокат Юлия под протокол заставил оперативников, которые "нашли" у него запрещенное вещество, несколько раз повторить, что они нашли его на подоконнике. Затем он попросил суд прервать заседание и посетить квартиру. Подоконника в квартире не оказалось! Но даже это не спасло: за хранение наркотиков без цели сбыта Юлий получил три года сибирских лагерей.

"Он мог, как отец Димитрий или другие, покаяться — его бы отпустили. Но ни на какие уступки следствию он не пошел. Получил срок. Посидел в Бутырках. Потом пересыльная Краснопресненская. А потом — на лесоповал", — с гордостью рассказывает о сыне священник.

Зимой во время работы на лесоповале обледенелые бревна, по которым шел Юлий, раскатились, он упал и сломал ногу.

"В тайге не будут из-за какого-то зека гнать вертолет. Но его жене Татьяне оттуда сообщили. Танька тут же побежала и рассказала корреспондентам. Через день и Рейган, и Тэтчер, и Миттеран протестовали. Американское посольство, английское посольство…" — вспоминает отец Георгий.

Под натиском международной общественности травмированного Юлия Эдельштейна вывезли из лагеря и прооперировали.

С началом перестройки политических заключенных в России начали выпускать. Освободившись, Эдельштейн вернулся в Москву и пришел в родное Краснопресненское отделение милиции получать разрешение на прописку. Но ему отказали.

"Зачем тебе прописка? Ты же не хочешь в Советском Союзе жить? Прописывать не будем! Через две недели он получил разрешение на выезд. За Юликом в Будапешт прислали военный самолет, перевезли его в Израиль. Так он стал гражданином этой страны", — вспоминает отец Георгий.

Отмотаем ленту воспоминаний на тридцать лет назад. Нынешний спикер Кнессета в ту пору – советский зэк в ватнике и ушанке, катающий бревна в сибирской тайге. Нынешний председатель Совета Федерации (между прочим, третье лицо в российской государственной иерархии) – секретарь одного из ленинградских райкомов партии. Могли ли они встретиться в те времена да еще обмениваться любезностями? У каждого была своя дорога в жизни. У Эдельштейна – алия, отъезд в Израиль, создание вместе с Щаранским партии российских евреев "Исраэль ба-алия", избрание в парламент, министерские посты.

У Матвиенко биография сложилась по-другому: с партийной работы – на дипломатическую, посольство в Греции, в новые времена – вице-премьерство, губернаторство в Петербурге. Теперь Йоэль Эдельштейн преподносит председателю Совета Федерации букет цветов, и Матвиенко принимает подарок с благодарной улыбкой. Рутинное дело, так устроен современный мир: народные избранники разных стран должны общаться между собой. При этом Йоэль Эдельштейн женат на дочери Леонида Невзлина, одного из руководителей ЮКОСа, живущего с 2003 года в Израиле. В России Невзлин, ближайший соратник Михаила Ходорковского, заочно приговорен к пожизненному заключению по обвинению в совершении тяжких преступлений. В ответ на запрос России об экстрадиции Невзлина израильские власти ответили отказом.

Выступление в Совете Федерации Эдельштейн начал на иврите, но потом перешел на русский, что аудитория встретила с оживленным одобрением. В этом был двойной знак: не только указание на то, что иврит – официальный язык государства Израиль, но и многозначительное напоминание: за преподавание этого языка спикер некогда мотал срок в России. Между тем в речи Эдельштейна содержалось много такого, о чем этой аудитории наверняка слышать не хотелось. Он напомнил о злодейской сущности ХАМАСа и "Хизбаллы", которые Россия террористическими организациями не признает, об опасности, которую несет Тегеран, у которого с Москвой достаточно теплые отношения.

В Бутырской тюрьме израильского спикера ожидали сюрпризы – свежеокрашенная камера, рассчитанная не на сорок, как в его времена, а на двадцать человек. В камере – душ, не то что раньше, когда под скудную струйку воды раз в неделю ненадолго загоняли зэков. Вот какие чудеса либерализма увидел Йоэль Эдельштейн в российской тюрьме. Уверен, знания русского языка и русской истории ему с лихвой хватило для того, чтобы вспомнить значение слов "потемкинская деревня", и понять – к его приезду готовились.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎