Тренев Виталий Константинович - Рассказы (-) - Страница 12
саблей, пробились к кустам, потеряв несколько человек ранеными.
Николка брел в город. Кровь перестала идти. Туго перетянутая рукаонемела, и боль стала глуше. Сойдя с холма, мальчик наткнулся на сомкнутуюколонну бегущих на батарею стрелков. Немолодой офицер с обнаженной саблей,увидев раненого Николку, остановился и, тяжело переводя дух, спросил:- Что на батарее?И, как бы отвечая ему, кто-то из рядов крикнул.- На батарее французский флаг!- Эх, перебили морячков! - скрипнул зубами офицер и побежал дальше.Один за другим, тяжело и шумно дыша, молча пробегали мимо Николкисибиряки, держа ружья наперевес. И когда последний пробежал мимо, смыслсказанных офицером слов дошел до сознания Николки; он вскрикнул и,придерживая простреленную руку, устремился обратно на батарею. Слезы,оставляя грязную дорожку, потекли по его широкому лицу. На полугорестрелковая партия встретила отступающих моряков, которые сейчас жеповернули обратно.- Дядя Синицын где? - крикнул Николка мичману, не видя среди матросовсвоего друга.Мичман ничего не ответил мальчику. Увидев строящегося для контратакинеприятеля, сибиряки грянули "ура" и прибавили шагу. Удар их был такстремителен, что они опрокинули морских солдат прежде, чем те успелиопомниться. Несмотря на то, что враг более чем вдвое превосходил ихчисленностью, они погнали его с батареи. Морские солдаты бежали к своимшлюпкам, бросив пленных и даже своих раненых. Николка вслед за стрелкамиочутился на батарее и отыскивал глазами комендора. Он увидел его лежащимнавзничь возле своего орудия и побежал к нему. Мичман стоял возлекомендора, который был еще жив.- Синицын! - наклонился над ним мичман и, обернувшись, крикнул: - Эй,сюда! Скорее несите на перевязочный комендора!- Отбили. значит. - чуть слышно оказал Синицын.Николка подбежал к раненому и, упав возле него на колени, смотрел накомендора, сотрясаясь от всхлипываний. Синицын медленно перевел на пеговзгляд.- А. - сказал он. - Плачешь. идо. идоленок. Ваше благородие. не оставьте. мальчишку. - Не беспокойся, братец, - сурово хмурясь, чтобы сдержать слезы,сказал мичман.- Крест мой нательный снимите, на память ему. К раненому подошел фельдшер, прибежавший вместе с отрядом. Он хотелрасстегнуть куртку на груди Синицына, но тот тихо застонал и сказал:- Не замай. зря. После неудачного десанта неприятельские корабли стали громить вторуюбатарею. Но, несмотря на жестокую бомбардировку, им не удалось заставить еезамолчать. Огонь одиннадцати орудий батареи был настолько действен, чтокорабли, получив большие повреждения, вынуждены были отойти. Первая атакабыла блистательно отбита.Конец дня 20 августа Николка провел в госпитале. Он был без сознанияот потери крови, однако врачи надеялись спасти его жизнь и сохранить руку.После четырехдневного ремонта, приведя себя в порядок, на рассвете 24августа неприятель начал генеральный штурм Петропавловска. Послеожесточенной артиллерийской дуэли был высажен в двух местах десант общейчисленностью до тысячи человек. Он прорвался почти до самого города, ноздесь его встретили стрелковые партии и дружинники. Понеся большие потери вожесточенном штыковом бою, десант обратился в бегство и был сброшен в море.Разгром был полный. Неприятель больше не повторял попыток овладеть городом,несмотря на то, что имел двести тридцать шесть орудий против шестидесятисеми русских (сорок на батареях и двадцать семь на кораблях), семь боевыхкораблей против двух русских и значительное превосходство в людях. Два днясоюзники хоронили своих убитых на берегу Тарьинской губы. 27 августа ихкорабли снялись с якорей и ушли в море.
Во время долгой болезни Николки его навещали мичман, Петров, Бабенко имногие матросы. Выздоровев, он снова стал членом команды третьей батареи,жившей на берегу на казарменном положении. Зимою мичман стал обучать егограмоте и арифметике.- Будешь штурманом, Николка, помяни мое слово, - говорил мичман.Ни мичман, ни Николка никогда не говорили о Синицыне, но случалось,особенно по вечерам, Николка забивался куда-нибудь подальше и плакал опогибшем друге. И мичман хранил у себя, как дорогую реликвию, серьгукомендора.Ранней весной по приказу генерал-губернатора Восточной СибириПетропавловская крепость была упразднена, батареи срыты, и эскадра, забравс собой все ценное имущество и большую часть жителей, ушла к устью Амура,где в недавно основанном городе Николаевске находился генерал-губернаторМуравьев со своим штабом. Здесь в торжественной обстановке героям обороныПетропавловска были вручены ордена. В числе награжденных был и Николка,получивший георгиевский крест.
Есаул Мартынов проснулся рано, хотя лег он уже под утро после кутежа:праздновали его назначение адъютантом к генерал-губернатору.Вчера у майора Красина собралась веселая компания, и друзьяпридумывали, где бы закончить нынче вечер. Мартынову пришла в головунесчастная мысль пригласить всех к себе. Сболтнулось это между прочим, неочень всерьез, но друзья радостно зашумели и всей гурьбой привалили к нему.Из сказанного совсем не следует, что Мартынов был негостеприимен илискуп. Наоборот, среди друзей он заслужил репутацию добряка и рубахи-парня.Но вся беда была в квартирной хозяйке. Коренастый мужественный офицер дотрепета боялся своей хозяйки, чиновницы Пряхиной, у которой уже много летподряд снимал полдома.Феоктисту Романовну Пряхину знал весь Иркутск. Она была женщинапожилая, с громким голосом и бородавкой на щеке. В доме своем она цариланераздельно, держа своего мужа Антона Ивановича под