Государство Платона. Краткий анализ.

Вот, собственно, и прочитано это произведение. Я буду употреблять словосочетание Государство Платона, подразумевая при этом и Сократа, который в диалогах раскрывает структуру государства. Является ли Сократ вымышленным персонажем Платона, или может идеи, которые возникли у Платона были посвящены своему учителю совершенно не умаляет самого произведения. Несмотря на то, что в рассуждениях Платона (или Сократа, как угодно) присутствуют и логические ошибки и чрезмерный субъективизм, произведение это можно считать сильной философской работой античности.

Перед тем как начать анализ хотелось бы отметить, что Сократ, судя по некоторым диалогам, имел военный опыт. Возможно, какие-то знания по военному искусству (хотя некоторые высказывания выдают стратегические ошибки) были почерпнуты и Платоном во время дружбы (если это так можно назвать) с Дионисием Сиракузским и его сыном (тоже Дионисием). При Дионисии город Сиракузы достиг своего расцвета: он стал первым греческим городом на западе, да и, пожалуй, самым крупным греческим городом. У Дионисия был родственник - Дион, с которым и познакомился Платон. Не имеет смысла пересказывать всю биографию Платона (желающие без труда ее смогут найти в сети), однако хотелось бы отметить, что благодаря Диону, Платон был приглашен в Сиракузы после вынужденного бегства и с помощью Дионисия II, скорее всего, пытаться создать свое государство на практике. Конечно, после ряда неудач, Платон пересмотрел свои взгляды на государственный строй. Как бы там ни было, не имеет смысла обвинять его в чистом теоретизировании. Действительно, не много стоит теоретическая модель, имеющая отношение к объективной реальности, которая, однако, не реализуется по тем или иным причинам. Тем не менее, и теоретические модели заслуживают подчас пристального внимания.

Платон создавал свою модель государства скорее для города, чем для огромной территории, хотя она вполне могла быть приложима к крупным государственным формированиям. Необходимо также помнить, что Платон, как и античная мысль вообще не обладает свойством систематизирования проблематики: выстраиваемые модели лишь раскрывают или показывают решения поставленного круга задач, но не являются полноценными моделями. То, что такие решения могут быть утопичны или вообще нереализуемы, мало кого интересует, точнее, авторы зачастую не видят этих пробелов в своих теоретических конструктах. Но не будем строги к первопроходцам философии, все-таки свою положительную роль они сыграли.

Несмотря на описанное, в "Государстве" Платону удается более или менее поставить четкие вопросы и выстроить примерную систему государственного строя. Начинается произведение с основ, то есть с тех, кто необходим государству в отношении производства и обслуживания, защиты и пр. Попутно рассматривается вопрос о том, что такое добродетельность, справедливость (воздаяние должного каждому человеку), насколько справедливость выгодна сильнейшему и пр. В этих диалогах можно найти ряд логических ошибок, поскольку основа их довольно шаткая, однако законы логики, известные в настоящее время, не были еще разработаны к тому времени и не использовались, поэтому бессмысленно критиковать Платон за то, что он ошибается, можно лишь указывать на эти ошибки. С другой стороны, Сократ своими диалогами играет с собеседниками (а заодно и с читателем): он заходит с разных сторон, чтобы попытаться сформулировать что же такое справедливость и благо (хотя этот термин появляется значительно позднее), а попытки эти обречены на провал, так как не установив толком, что есть справедливость, в игру вводятся понятия "целесообразности", "порочности" и пр. Как будто таким образом, через еще более расплывчатые понятия можно догадаться, что есть справедливость и несправедливость. Тем не менее, Сократ и собеседники через рассуждения приходят к какой-то отправной точке.

Как не парадоксально, но логические ошибки, возникающие в рассуждениях как Сократа, так и собеседников, нисколько не рушат всей системы государства, так как относиться они могут как ошибочная подсистема в системе, которая имеет связь с с подсистемой, но не основывается на ней, при этом последняя не много теряет при удалении этих, если так можно выразиться, "ошибочных подсистем". Как дерево не увядает, если потеряет одну ветвь. В этом, несомненный талант Платона (или, если угодно, Сократа), возможно, им не осознаваемый. Конечно, дерево, потерявшее все ветви погибнет, но в том-то и дело, что не все ветви стоит у дерева отнимать.

Суть государственной системы Платона зиждется на, казалось бы, банальной, но мало популярной идее о природном неравенстве людей. Сапожник не равен виноградарю, а тот, в свою очередь, не равен пахарю и т.д. Подразумевается, что государство будет иметь несколько социальных уровней (как минимум 2): разделение труда в идеальном государстве соответствует природным задаткам. Здесь еще нет идеи об общем деле, которое совершает государство. Нет, если угодно, Работы (см. гештальт Рабочего у Э. Юнгера), как нет и вектора, к которому следует двигаться государству (следовательно, нет смысла существования государства, а это, увы, не во многих системах присутствует). Государство Платона статично. При этом сам государственный строй весьма интересен, и был бы неплохим подспорьем при построении системы современности. Впрочем, цель данной заметки не в том, чтобы давать советы в корректном построении моделей государства, она гораздо скромнее - показать изящество модели государства Сократа.

Итак, из кого бы не состояло государство, оно нуждается в защитниках, стражах. Страж ( φυλακικὸς ) становится центральным персонажем, чьи характеристики рассматриваются Платоном. Его меньше интересуют остальные граждане государства, нежели стражи. Страж - своеобразный сверхчеловек. Сократ со своими собеседниками через диалоги и споры приходят к выводу о том, что необходимо для идеального стража. ". Безупречный страж государства будет у нас по своей природе обладать и стремлением к мудрости, и стремлением познавать, а также будет проворным и сильным" (Платон. Государство, кн. 2. стр. 151).

В оригинале указывается, что страж будет еще и смелым или норовистым ( θυμοειδὴς ). То есть страж должен быть деятельным. Соответственно, воспитание стражей должно быть двояким: гимнастическим и мусическим. Гимнастическое для тела, для души - мусическое. Очень важную роль Платон отводит именно мусическому воспитанию: оно должно предшествовать гимнастическому. В мусическое воспитание входит и передача мифов, попутно, Сократ указывает - какие мифы вредны, а какие наоборот будут примером подражания для стражей. И в самом деле, если человек, не знакомый с мифологией древних греков почитает, например, похождения героев "Одиссеи", он может быть будет удивлен большим количеством "несправедливостей", которые творят герои мифологий. Поэтому Сократ высказывает идею о формировании новой мифологии. Чуть позднее, Сократ подвергает критике и поэзию вкупе с изобразительными искусствами, поскольку поэты врут, а художники не показывают истинного образа того, что рисуют. Идея здесь проста: откуда художник знает, как на самом деле выглядит сапожник? Ведь чтобы нарисовать настоящего сапожника, необходимо знать толк в создании обуви. Значит художник рисует то, чего не знает, и, следовательно, вводит неискушенного зрителя своих работ в заблуждение.

Впрочем, польза от поэтов, все-таки есть, например, выясняется, что у поэтов присутствует, например, разнообразие ритмов. Но Платон, как дилетант в поэзии делает совершенно справедливый для себя вывод:

"Давай же очистим и все остальное. Вслед за гармониями возник бы у нас вопрос о ритмах - о том, что не следует гнаться за их разнообразием и за всевозможными размерами, но, напротив, надо установить, какие ритмы соответствуют упорядоченной и мужественной жизни. А установив это, надо обязательно сделать так, чтобы ритм и напев следовали за соответствующими словами, а не слова - за ритмом и напевом. Твоим делом будет указать, что это за ритмы, как ты сделал раньше относительно музыкальных ладов". (Платон. Государство, кн. 3. стр. 178)

Конечно, на этот счет, Сократ хочет посоветоваться со специалистом в поэзии, неким Дамоном, при этом отмечает одну деталь:

"- Но вот что по крайней мере ты можешь отметить: соответствие между благообразием и ритмичностью, с одной стороны, и уродством и неритмичностью - с другой.- Да, конечно.- Подобным же образом ритмичность отвечает хорошему слогу речи, а неритмичность - его противоположности. То же самое и с хорошей или плохой гармонией, раз уж ритм и лад, как недавно говорилось, должны следовать за речью, а не речь за ними.- Действительно, они должны сообразоваться со слогом.- А способ выражения и сама речь разве не соответствуют душевному складу человека?- Конечно.- Но ведь все прочее соответствует речи?- Да.- Значит, ладная речь, благозвучие, благообразие и ладный ритм - это следствие простодушия ( εὐηθείᾳ ): не того недомыслия ( ἄνοιαν ), которое мы, выражаясь мягко, называем простодушием, но подлинно безупречного нравственно-духовного склада".(Платон. Государство, кн. 3. стр. 179)

Очевидно, что это взгляд не разбирающегося в поэзии человека, тем не менее, желающего и поэзию поставить на службу государства. За остальными примерами интересующихся отсылаю к первоисточнику. Важно здесь отметить следующее.

По-другому дело обстоит с философом. Этой тематике посвящается отдельное место: решается вопрос, а кого можно назвать философом, и определяются основные его черты. В конечном итоге делается различие между любителями мнений и любителями мудрости, между филодоксами ( φιλοδόξους ) и философами ( φιλοσόφους ) (подробнее см. http://www.livejournal.com/users/skydger/108483.html).

Отсюда сразу становится очевидным, почему страж должен стремиться к мудрости, быть философом, а не художником или поэтом: только философ видит истинную суть объектов. Философ восходит к "эйдетическому бытию" объекта, его больше интересует эйдос ( εἶδος ) какого-либо понятия, только так, по Платону, можно проникнуть в суть вещей.

Впрочем, отбор стражей, их быт подвержен вполне жестким требованиям: с самого детства наставники должны отсеивать любые неподходящие кандидатуры на любом этапе, то есть стражем может стать способный из способных. Правда, Платон мало уделяет места тому, что должно делать с теми, кто не смог стать стражем. Точнее, у не попросту нет вариантов, и это, разумеется, минус, если общие рассуждения, что плохих стражем нужно переводить в разряд обычных граждан, а одаренных - отбирать на место стражей.

"А еще легче будет им то, о чем мы уже упоминали, говоря, что потомство стражей, если оно неудачно, надо переводить в другие сословия, а одаренных людей из остальных сословий - в число стражей. Этим мы хотели показать, что и каждого из остальных граждан надо ставить на то одно дело, к которому у него есть способности, чтобы, занимаясь лишь тем делом, которое ему подобает, каждый представлял бы собою единство, а не множество: так и все государство в целом станет единым, а не множественным" (Платон. Государство, кн. 4. стр. 206).

Такие идеи хотя и изящны, но не до конца продуманы: если изначально каждый в государстве делает ровно столько, сколько от него требуется, то перевод стража в разряд, например, ремесленников, либо создаст избыток изделий при той же норме, либо норма будет снижена. Конечно, один страж на тысячу погоды не сделает, но вопрос как раз и состоит в их доле от общего числа.

Быт и обиход стража напоминает коммунистическую утопию, где все стражи равны между собой, не имеют частной собственности и имеют общих (sic!) жен. Точнее, у стражей главенствует промискуитет. Ребенок, родившийся у такой женщины считается не сиротой, а имеет множество отцов. Это значительный прогресс по отношению к моногамии. Женщины, возможно, не согласились бы с Сократом, но, полагаю, это его мало интересовало бы, хотя он отводит им в государстве довольно любопытное место. Сократ справедливо замечает, что женщина по многим свойствам уступает мужчине, но так как существуют женщины, способные конкурировать с мужчинами в тех или иных видах деятельности, то им не возбраняется и вести эту деятельность. Таким образом, ни о каком феминизме речь не может идти, он подавлен в зародыше: каждый в государстве занимает подобающее ему место - не больше, не меньше.

В четвертой книге высказывается мысль о том, что счастливо должно быть государство целиком, а не какой-то отдельно взятый социальный слой (хотя эта идея ввиду непроработанности позже вызывала критику со стороны Аристотеля). Вкратце излагается то, что можно назвать зачатками плановой экономики: каждый должен работать ровно столько, сколько необходимо для решения задач государства, а не сколько он хочет работать.

"Мы сумели бы и земледельцев нарядить в пышные одежды, облечь в золото и предоставить им лишь для собственного удовольствия возделывать землю, а гончары пускай с удобством разлягутся у очага, пьют себе вволю и пируют, пододвинув поближе гончарный круг и занимаясь своим ремеслом лишь столько, сколько им захочется. И всех остальных мы подобным же образом можем сделать счастливыми, чтобы так процветало все государство.<. >А кто толкует о каких-то земледельцах, словно они не члены государства, а праздные и благополучные участники всенародного пиршества, тот, вероятно, имеет в виду не государство, а что-то иное" (Платон. Государство, кн. 4. стр. стр. 202-203).

Не все положения государственного строя и его внешней политики так сравнительно успешны у Платона, как это показано. Также в государстве не должно быть денег: зачем нужны деньги, если все имущество стражей принадлежит всем? Вполне справедливо, если государство производит все в достатке, или не ведет войн (нельзя же, в самом деле вооружить сотню гоплитов одной-двумя саррисой?)

Например, отношение Сократа к войне более чем странное, если учесть, что он имел военный опыт: Сократ полагает, что идеальному государству, которое он описывает, будет проще воевать с двумя противниками, а не с одним, приводя совершенно нелепую аналогию с кулачными бойцами, между которых можно будет маневрировать, зная, что двое не смогут вести бой согласованно. И тем не менее, от денег отказаться Сократ не решается, он лишь упоминает о такой возможности.

Размеры государства также должны быть такими, какие позволяют считать государство единым, а следить за эти должны, разумеется, стражи. Концептуально, конечно, но не достаточно для четкой формулировки того, какого размера должно быть государство: достаточно ли города, или даже всей империи Александра Македонского (которая, правда появилась через несколько десятилетий после написания произведения Платоном) для этого не хватит?

Законодательные органы государству Платона, по всей видимости, не нужны. Дело в том, что если всех граждан воспитывать правильно, прививать все выгодные государству добродетели, то проблем с законами не должно быть. Увы, слишком просто и слишком утопично. Тем не менее, Сократ позволяет себе колкости в сторону законодателей, которые "все время вносят поправки в законы, думая положить конец злоупотреблениям, но <. > не отдают себе отчета, что на самом-то деле уподобляются людям, рассекающими гидру" (Платон. Государство, кн. 4. стр. 210).

Тем не менее, далее формулируется мысль о правление разумным меньшинством, сдерживая вожделения большинства.

- Множество самых разнообразных вожделений, удовольствий и страданий легче всего наблюдать у детей, женщин и у домашней челяди, а среди тех, кого называют свободными людьми, - у ничтожных представителей большинства.- Конечно.- А простые, умеренные переживания, продуманно направленные с помощью разума и правильного мнения, ты встретишь у очень немногих, лучших по природе и по воспитанию.- Это верно.- Так не замечаешь ли ты этого и в нашем государстве: ничтожные вожделения большинства подчиняются там разумным желаниям меньшинства, то есть людей порядочных?- Да, замечаю. (Платон. Государство, кн. 4. стр. 216).

Раз уж речь зашла об индивидуальных различиях, следует упомянуть, что для Платона существует столько типов "душевного склада", сколько и типов государственного устройства. Конечно, здесь предположение не лишено зерна, хотя "тип душевного склада" сводится не к психотипу вообще, а лишь к некоторым параметрам психики, которым благоприятствует то или иной государственный строй.

Здесь не место подробно разбирать типы управления (чисто социального явления) и связи их с лидерством (природных задатков), где роли в разных ситуациях могут попросту не пересекаться, то есть эффективное управление может быть и без лидера (слабый руководитель и сильный коллектив). Важно отметить, что Платон пытается ликвидировать возможные ошибки одного человека, управляющего государством, и создает целый коллектив. Интересно отметить, что англоязычном варианте Πολιτεία Платона фигурирует как Республика. Определенно, сходство есть. Полагаю, что и структура Римской республики - это в каком-то роде усовершенствованная и усложненная модель государства Платона. Однако также есть сходства и с меритократией. Впрочем, основная идея может давать жизнь различным ответвлениям, возможно более проработанным и жизнеспособным. Я далек от мыслей утверждать, что все подобные государственные системы - усовершенствованные модели Платона, в конечном итоге, к подобной системе можно придти самостоятельно, ведь по большому счету, это и есть предпочтение психологического типа личности.

Я не собираюсь критиковать Государство, по крайней мере, не задаюсь такой целью, так как еще Аристотель привел критику некоторых положений Сократа, к которым он пришел путем рассуждений. Но Аристотель сделал это, с одной стороны, чтобы обозначить слабые места аргументации Платона, которые нуждаются в серьезной проработке (иначе о реализации такого государства не может быть и речи), а с другой - привел аргументы в пользу такого государства, которое было бы предпочтительнее для него самого. Впрочем, "Политика" Аристотеля - отдельный разговор.

Одна из интересных идей Платона - рассмотрение государственного строя в динамике. Хотя он рассматривал государства с большой долей пристрастия, и, возможно, имея перед глазами пример, но можно сказать с уверенностью, что его, пусть даже частный случай, содержит определенную меру обоснованности, меру, которая достаточна для рассмотрения свойств государств античности, но, конечно, далеко не достаточна для современности.

Платон выдвигает в качестве основного тезиса равенство числа государственных строев и количества "душевных складов". Всего таковых Платон отмечает 5. Это интересная идея, слишком субъективная, но не лишенная основы, так как нельзя рассматривать взаимодействие различных структур государства, не рассматривая различные природные склонности человека и не учитывая индивидуальные различия. Однако число "душевных складов" у Платона удручающе мало. Тем не менее он сумел вывести сами типы психики из типов государственного строя. Он рассматривает преобразования в государстве, которые происходят при изменении правителя. Что интересно, типы государств и соответствующие типы людей очень напоминают интерперсональную модель Т. Лири, где есть склонность к определенному типу: всего их 8, но интересны 4 активных, как задающих условия пассивным - "авторитарный", "эгоистичный", "агрессивный" и "подозрительный".

Итак, метаморфозы государственного строя начинаются с того, что царская власть сменяется тимократией ( τιμοκρατία ) или тимархией ( τιμαρχία ) - властью честолюбивых, тимархию сменяет олигархия, затем олигархия уступает место демократии, а последняя, в свою очередь, сменяется тиранией. Метаморфозы государственного строя идут от менее развращенных и порочных к более развращенным и порочным, по мнению Сократа. Сложно сказать, был ли наглядный пример у Платона перед глазами (например, те же Сиракузы и натянутые отношения с Дионисием), или же он синтезировал эту гипотезу из данных по каждому государственному строю, интересно отметить сам факт рассмотрения такого нисхождения. Ведь идея Платона и заключается в "восхождении к эйдетическому бытию", к миру идей. Это еще не абстракция - образы слишком субъективны и приблизительны, они с легкостью могут измениться, при небольшом изменении элементов, из которых они состоят. Следовательно, раз Государство Платона - идеально, значит есть другой полюс, на который Платон помещает демократию и тиранию. Такая последовательная философская мысль с одной стороны обладает зачатками системного подхода (пусть и очень незрелыми), а с другой - очерчивает границу возможного решения поставленных проблем.

После краткого описания каждого государственного строя идет описание "подобного рода человека", то есть человека честолюбивого, олигархического, демократического и тиранического. Итак, при возникновении в "эйдетическом" государстве раздоров, побеждают наиболее честолюбивые (они не так образованы, как философы платоновской республики, они бережливы, даже жадны до денег и т.д.), но поскольку у них нет начального капитала, они его зарабатывают, сначала в междоусобицах, а затем в военных походах. Так складывается аристократический класс, который приводит к олигархии. Олигархическое государство, по мнению Платона, губит норма: раз в государстве почитают богатство и богачей, значит ". там меньше ценятся добродетель и ее обладатели". Добродетели, естественно, те, которые рассмотрены Платоном ранее и которые в идеале свойственны философу (с точки зрения Платона). Таким образом, раз к кормчим судна может стать человек в этом несведущий, значит и государство во главе с неумелым руководителем деградирует до уровня демократии.

Демократия происходит тогда, когда бедняки прогоняют зажиточные слои населения, а остальные уравнивают в правах. И вот здесь Платон возмущается попранием природного неравенства. Рискуя надоесть читателю чрезмерным цитированием, приведу наиболее интересный диалог:

- В демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь, или воевать, когда другие воюют, или соблюдать, подобно другим, условия мира, если ты мира не жаждешь. И опять-таки, если какой-нибудь закон запрещает тебе управлять либо судить, ты все же можешь управлять и судить, если это тебе придет в голову. Разве не чудесна на первый взгляд и не соблазнительна подобная жизнь?- Пожалуй, но лишь ненадолго.- Далее. Разве не великолепно там милосердие в отношении некоторых осужденных? Или ты не видел, как при таком государственном строе люди, приговоренные к смерти или к изгнанию, тем не менее остаются и продолжают вращаться в обществе; словно никому до него нет дела и никто его не замечает, разгуливает такой человек прямо как полубог.- Да, и таких бывает много.- Эта снисходительность вовсе не мелкая подробность демократического строя; напротив, в этом сказывается презрение ко всему тому, что мы считали важным, когда основывали наше государство. Если у человека, говорили мы, не выдающаяся натура, он никогда не станет добродетельным; то же самое, если с малолетства - в играх и в своих занятиях - он не соприкасается с прекрасным. Между тем демократический строй, высокомерно поправ все это, нисколько не озабочен тем, кто от каких занятий переходит к государственной деятельности. Человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе.- Да, весьма благородная снисходительность!- Эти и подобные им свойства присущи демократии - строю, не имеющему должного управления, но приятному и разнообразному. При нем существует своеобразное равенство - уравнивающее равных и неравных.(кн. 7, стр. 362-363)

Следующим характерным и извращенным, по мнению Сократа, государственным строем является тирания. По мнению Сократа, демократию разрушает то, к чему она "ненасытно стремиться" - это свобода. Свобода рискует опьянить государство "свободой в неразбавленном виде" (для справки, вино в античные времена было принято употреблять разбавленным, распитие чистого вина считалось признаком неумеренности и распущенности).

Когда во главе государства, где демократический строй и жажда свободы, доведется встать дурным виночерпиям, государство это сверх должного опьяняется свободой в неразбавленном виде, а своих должностных лиц карает, если те недостаточно снисходительны и не предоставляют всем полной свободы, и обвиняет их в мерзком олигархическом уклоне.

". отец привыкает уподобляться ребенку и страшиться своих сыновей, а сын - вести себя наподобие отца; там не станут почитать и бояться родителей (все под предлогом свободы!), переселенец уравняется с коренным гражданином, а гражданин - с переселенцем; то же самое будет происходить и с чужеземцами.- Да, бывает и так.- А кроме того, разные другие мелочи: при таком порядке вещей учитель боится школьников и заискивает перед ними, а школьники ни во что не ставят своих учителей и наставников. Вообще молодые начинают подражать взрослым и состязаться с ними в рассуждениях и в делах, а старшие, приспособляясь к молодым и подражая им, то и дело острят и балагурят, чтобы не казаться неприятными и властными.(стр. 368)

Хотя Платон и доводит идею демократии до полного абсурда, но такой абсурд можно наблюдать в современности, и не только в России. Итак, в конечном итоге, демокартия превращается в тиранию. Разумеется, идеи Платона не применимы для современности (хотя основные тенденции возможно и совпадают), тем не менее, эти идеи вполне обоснованы, если учесть современные Платону государства.

На этом я позволю себе закончить краткий конспект-анализ произведения Платона. Здесь представлена попытка вычленения основных идей произведения без потери смысла и отделения их от слишком устаревших или попросту неверных взглядов. Думаю, не место здесь подробно раскрывать личные впечатления о прочитанном, хотелось бы отметить лишь, что две последние книги Государства читаются с меньшим интересом, поскольку идеи, высказанные в первых книгах вновь и вновь поднимаются, но в иных интерпретациях.

Использованная литература.Древнегреческая философия: от Платона до Аристотеля.- М.: ООО "Издательство АСТ"; Харьков "Фолио", 2003. Страницы указаны по этому изданию.

1 Немногие от рождения храбры, хорошая выучка делает таковыми многих. Флавий Вегеций Ренат.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎